Наталья Дронт – Нити судьбы. Часть 5—12 (страница 4)

«После отъезда Тони всё пошло наперекосяк. В моей душе что-то перевернулось и появилась эта ужасная пустота. Дни стали унылыми и наполненными рутинными делами. Мне стало страшно касаться всего, что связано с отцом, уже не только в разговорах. Я поняла, что из-за меня стала несчастной не только моя мама, но и вся ее семья. Я решила избавиться ото всего, что было связано с отцом. Сначала я запихнула колчан со стрелой и лук под рогожку в дворовый сарай, где хранился разный ненужный хлам. Но когда дети прислуги, играя во дворе в прятки, нашли стрелу и кто-то из них сильно поранился, я очень разозлилась. Я схватила стрелу, вскочила на стоявшую рядом оседланную лошадь и долго скакала, размышляя, куда бы эту стрелу закинуть, чтобы ее больше никто не нашёл. Я выкинула ее с высокого обрыва в море. Надеюсь, там-то она больше никому не принесет вреда…»

В нескольких местах этот лист тетради был с расплывшимися чернилами, видимо мама плакала. Больше записей в тетради не было, следующие листы были вырваны.

Аронна отложила тетрадь и взволнованно заходила по комнате. Теперь она была уверена, что именно ее стрела убила Рони. Что, оставаясь без сокрушителя, стрела резонансно, но бесконтрольно несет в себе силу разрушения. Что видение нитей судеб является одновременно и проклятием для тех, кто не принимал его как призвание или действовал вопреки определённым законам. Что метания между родственниками и отцом выбило опору у мамы из-под ног. Мама не смогла, сломалась: она была внутри таким беспомощным и в то же время не знающим кому доверять ребенком… Всё сложилось в единую картину: Аронна поняла, что мама сама отреклась от призвания и была категорически против того, чтобы Аронна становилась сокрушителем. Отчаянное ее нежелание вылилось в неосознанные противоречия внутри самой Аронны, и они жили в ней где-то глубоко до возвращения в родовое поместье…

Глава 5

– Кипяток! – Фарэн широко улыбался при свете своей свечи.

– Рада тебя видеть, Фарэн! – ответила Аронна.

– Кажется, ты не сильно обожглась!

– Но обожглась. Я тоже иногда сомневаюсь, – улыбнулась Аронна, вспомнив симпатичного мужчину, просящего помочь его отцу.

– Да, твоя бабушка была очень красивая и очень притягательная. Но она не умела пользоваться той силой, что у нее была. Когда у нас с ней был роман, свечи вокруг тухли, цветы расцветали быстрее! Дааа. Очень сильная женщина. Но из-за того, что ее бабка была сожжена на костре, она не смогла передать внучке многих знаний, не смогла научить ее управлять своей силой. Более того, так это гонение на ведьм было популярно, что родственники застращали ее совсем, и она научилась лишь бояться и прятать свою силу. По молодости эта сила взрывается, как она взорвалась между нами. Но потом привычка прятать одолевает, заставляет вспоминать осуждения и гонения, и сила прячется за морализмом и скептицизмом…

Аронна проснулась и долго думала над сказанным, ворочаясь с боку на бок в темноте ночи. Она совсем другими глазами теперь глядела на маму, на деда с бабушкой. Но она не понимала, почему Фарэн мог показывать свою силу, пусть шутя и дурачась, а бабушка и особенно мама должны были прятать ее?

Уже к утру Аронна заснула. Ей приснился красивый город. Было лето. Островерхие черепичные крыши были похожи на оранжевое лоскутное одеяло, застилавшее подножие невысоких старых лесистых гор, с которых сбегала быстрая речка, и, звонко журча, пробиралась между каменными домами. Аронна оглянулась – она, словно птица, сидела на широкой ветке большого дерева в удобном лёгком салатовом сарафане с широкими лямками. По полю сарафана кружились в весёлом вальсе редкие мелкие фигурки – женщина в длинном платье и широкополой шляпе и мужчина во фраке… Снизу послышалось шуршание. Какой-то тёмный зверек пробирался, цепляясь за кору, ныряя между основаниями ветвей, вверх по стволу. Зверь добрался до ветки Аронны, медленно и грациозно уселся рядом. Это был чёрный кот. Не обращая внимания на Аронну, он сидел и щурился. Аронна протянула к нему руку, но он лишь пренебрежительно пошевелил шерстью на спине. Так они молча и сидели, наблюдая за городом. Аронна боялась спугнуть его, поэтому сидела тихо и почти неподвижно…

С тех пор город ещё несколько раз снился Аронне, каждый раз в нём кипела жизнь, если это был день. Да и ночью была своя ночная жизнь. Кот постоянно приходил и садился рядом или уже сидел и как будто ждал ее. Они сидели молча и наблюдали. Было странно – как будто они были и, в то же время, как будто их не было. Они не участвовали в жизни города – лишь только наблюдали за ним. Между этим городом, котом и Аронной как будто было стекло. Аронну постепенно стало накрывать ощущение бессмысленности ситуации, досады и горечи. Ей изрядно надоело сидеть в этой стеклянной клетке, но в то же время было непонятно, что нужно изменить, чтобы попасть в город или слезть с дерева. Или, наконец, проснуться.

В этот раз, как и в мамином дневнике, в городе была зима. Снизу, под деревом, ребетня играла в снежки, и, заметив крадущегося к дереву кота, они стали метать снежки в него. Кот убыстрил шаг, и, несколько раз отпрыгнув, вскочил на дерево. Белкой он взметнулся по стволу и уселся на ветку чуть ниже Аронны, видимо запыхавшись. Аронна, не думая, взяла немного снега со своей ветки и тоже запустила мягким комочком в кота. Кот от неожиданности подпрыгнул и чуть не упал с ветки. Вернувшись в устойчивое положение, он короткими кивками недовольно вылизал бок и стремглав поднялся на ветку, где сидела Аронна.

– Как тебе игра в снежки, Баст? – неожиданно для себя спросила Аронна. Кот как всегда не собирался отвечать, но упоминание богини-кошки Баст его явно озадачило.

– …а почему вдруг Баст? – удивлённым высоким голосом сказал кот. – Ну, хотя бы пол, наконец, угадала.

– Так ты не кот? – пришёл черед удивляться Аронне. И как она сразу не поняла, действительно, по пропорциям тела это явно была кошка. Но в мамином дневнике было написано про кота…

– Кот, да не тот – ответила кошка, и первый раз за всё это время повернула умную мордочку к Аронне, взглянув ей в глаза своими оранжево-чайными глазами с тонкой зеленоватой каймой – к Иллионе действительно приходил кот.

– А где он? Ты знаешь маму? Как тебя зовут? Кто ты?

– Так много вопросов, так мало ответов, – Аронне показалось, что кошка ехидно улыбнулась, пренебрежительно дернув хвостом. – Если тебе так нравится, можешь называть меня Баст, хотя Бастет тут уж точно не при чём.

– Мне бы хотелось называть тебя так, как тебя действительно зовут.

Кошка вдруг резко повернула голову и взглянула на Аронну в упор. Зрачки ее сузились, стали острыми, и глаза стали узорчато-серыми с зелёными искрами. Что-то знакомое было в этом взгляде, да и в голосе. Но Аронне почему-то стало страшно.

– Боишься… ты всегда меня боялась. А уж обижалась-то сколько! Но как ты выросла, девочка моя! – кошка продолжала смотреть на Аронну. Аронна не выдержала пристального взгляда и отвела глаза на ребят внизу, продолжавших играть в снежки. Хотелось бы ей оказаться среди них, в шумной веселой игре, а не здесь… И вдруг она почувствовала, как ее за плечи кто-то обнял. Она удивлённо обернулась. Вместо кошки рядом сидела женщина в тёмно-синем длинном платье с волосами каштанового оттенка. Её оранжевые глаза с тонкой зеленоватой каймой смеялись.

– Бабушка Кира?! – да, это была заметно помолодевшая бабушка, мамина мама. Бабушка Кира, старинный заснеженный город, взрослая Аронна в зелёном сарафане на широких лямках… Это было такое странное сочетание, как будто время в случайном порядке наложилось разными слоями в одну картину. Странность всей этой ситуации усиливало то, что они сидели на дереве.

– Нашла чему удивляться, – сказала Кира.

Глава 6

– Как странно это всё. А здесь обязательно сидеть? Как отсюда спуститься? – спросила Аронна.

– А ты возьми меня за руку, закрой и открой глаза.

Аронна неуверенно, как будто от прикосновения всё исчезнет, взяла бабушкину руку обеими руками. Закрыла и снова открыла глаза и увидела вместо города широкую каменистую дорогу среди больших старых скал. Ощущение окружающей действительности было намного реальнее, чем старинный город. Они вдвоём стояли на дороге, на их плечах были накинуты тёмные суконные длиннополые плащи. Аронна отпустила руку и посмотрела на бабушку Киру. Эту статную женщину в самом расцвете сил очень странно было называть бабушкой…

Впереди был огромный каменный мост через ущелье, его продольные массивные арки смыкались над проездом моста небольшой арочной перемычкой, как будто подчёркивая торжественность перехода от этих гор к тем. Впрочем, за мостом виднелись такие же старые скалы, покрытые сверху снегом.

Кира и Аронна прошли по мосту. Под ним шумела быстрая река, поднимая облака брызг на перекатах и порогах. Дорога петляла между скал минут сорок. Мимо них иногда, то навстречу, то обгоняя, громыхали возы, иногда проносилось несколько всадников. Одежда на них была немного странная, но Аронна не сильно обращала на это внимание: ее уже сложно было удивить чем-то необычным. Через некоторое время дорога повернула, и слева от дороги скалы кончились. Открылась большая долина с озёрами, лугами, лесами и поселениями. После очередного поворота дорога шла к городу, обосновавшемуся на большом широком плато. С двух сторон его окружали каменные высокие массивные стены, с двух других – закрывали отвесные скалы.