Наталья Дронт – Нити судьбы. Часть 5—12 (страница 3)
«Поначалу Алинель и город мне часто снились. Город постоянно менялся. То в нём что-то случалось плохое, то в нём гремел фейерверками какой-то праздник. И каждый раз мы с Алинель наблюдали, разговаривали и знали, что всё идёт как надо»
«Сегодня всё было ужасно. Случайно проговорилась матушке про встречи с отцом. Она ужасно ругалась. Не знаю что делать. Мне нравится с ним общаться, с ним интересно. Он столько много мне рассказывает! И про нити судеб – он их тоже видит! А матушка не видит и постоянно говорит, что это детские выдумки. Поэтому я ей перестала рассказывать… Но зато она очень мудрая! Но отец… Ах, если бы я переехала жить к нему! Там так интересно… Всё равно буду общаться! Если поругаюсь с матушкой, уйду к нему. Буду помогать ему, например, буду чистить его костюм. Может, он научит меня выступать, и тогда я не буду ему обузой! Ах, как бы я хотела выступать! Люди любуются тобой, хлопают, а ты танцуешь под куполом и смеешься от счастья! Ведь мое тело такое красивое и тоже очень гибкое!»
«Иногда мы с Алинель не могли найти общий язык и ссорились так, что он замолкал и исчезал. Город становился серым, пустым и тревожным, как будто пепел извергающегося вулкана застлал небо, а его лава слепо разрушила и пожрала всё на своём пути. В такие дни я прибегала к отцу и плакала. Он хмурился и ставил кипятиться свой любимый чайник. Мы долго пили чай и беседовали о снах. Потом он начинал рассказывать мне смешные истории, я отвлекалась, успокаивалась, и мне становилось легче.
Оказывается, папу отца звали Али. А полное имя было длинное, к сожалению, не могу вспомнить его целиком, но оно звучало как Алинель дер… или фон… что-то там! Алинель – редкое имя. Может тот, кто мне снится и есть мой дедушка?»
«Отец периодически берет меня на охоту. Обожаю эти поездки! Это так интересно! На нее обычно едут отец и двое его друзей. Мы приезжаем каждый раз на разные места, где что-то странное творится с нитями судеб.
Один раз приехали на окраину леса. Здесь были нити, которые как-то странно переплетались, вокруг них не было никакой живности, которая обычно живет на них. Один из друзей, Хилкоп, начал что-то напевать, нити начинали выпрямляться и расправляться, но как только он остановился, они снова неестественно закрутились. После нескольких попыток Хилкопа отец достал из колчана одну из стрел: она вся светилась, как будто ее накалили в кузнечной печи. Он натянул свой красивый лук и выстрелил в непонятный рисунок нитей. Как только стрела вошла в их переплетение, что-то ярко полыхнуло, несколько раз взорвалось и нас всех повалило на землю. Первой вскочила на ноги Нара, она направила руки в сторону полыхающих нитей и создала вокруг них большой пузырь. Он был похож на огромного свирря. Его оболочка захватила в себя часть обычных нитей и все искаженные. Хилкоп достал из своей сумки какой-то маленький предмет и стал дуть в него. Раздался мелодичный свист. В пузыре извивающиеся нити сразу начали переливаться разными цветами и плясать, меняя рисунки своих сплетений. И вдруг в пузыре на нитях загарцевало крошечное огненное существо, похожее на зеленую лошадку. Оно ритмично перебирало ногами на одном месте и его копытца выбивали искры, которые разбегались по нитям. Добегая до границ пузыря, искры исчезали, а рисунок нитей в тот же момент расправлялся. Как только все нити восстановились, лошадка вспрыгнула по одной из нитей к границе пузыря, повернула голову в сторону Нары и замерла. Нара поводила руками, пузырь стал истоньшаться и постепенно исчез. Существо фыркнуло, махнуло хвостиком и убежало по одной из нитей»
«Зря я проболталась отцу насчёт ссоры с мамой. Он сделался на мгновение каким-то чужим и сказал, что надо реже встречаться, чтобы не навлекать на меня гнев матушки. Я спорила и говорила, что, наоборот, хочу общаться с ним еще больше, так как общение очень вдохновляет. Что матушка не видит нити судеб и оттого мне очень одиноко с ней. Он сидел очень задумчивый. Потом он показал мне несколько своих фокусов, и всё вроде вернулось как прежде, но я чувствовала теперь, что что-то начало тяготить его. С тех пор он начал отдаляться»
Глава 4
«Приснился полуразрушенный город. Я была в смятении, потому что Алинель в этот раз не было. Проснулась и долго плакала».
«Отец на одном из представлений сорвался, стал часто плохо себя чувствовать и уехал. Перед отъездом он подарил мне свой большой красный лук и стрелу. Рассказал об их свойствах, но я почти ничего не запомнила. Я умоляла его не бросать меня и забрать с собой. Я очень переживала, но он ласково погладил меня по голове и сказал, что поправит здоровье у моря и вернётся. Но не было уверенности в его словах и глазах, и, если бы он планировал вернуться, он бы ничего такого не дарил. Он прощался со мной навсегда…»
«Приснился город. В нём снова все было в порядке. Теперь Алинель мне снился с луком за плечами и держал в руках отцовскую стрелу. Он помогал мне отыскивать и изучать старые, отжившие нити судеб. Кто-то умирал, кто-то, наоборот, излечивался после долгой болезни, где-то просто изменялась жизненная ситуация. Но ничто не исчезало в небытие, после прикосновения стрелы что-то чуть-чуть менялось, то с шипением, то со вспышками: каждый раз с разными эффектами. Потом мы возвращались на наше дерево и обсуждали все происшедшие события. Мне было сложно, так как у нас были очень разные понимания нашего мира»
«Снова поссорившись с Алинель, я поняла, что попросить поддержки больше не у кого: отца рядом не было. Я перестала чувствовать себя в безопасности и оказалась в плену у своих страхов, отчаяния и безысходности. Мне очень грустно и одиноко, но я тщательно скрывала это от матушки напускной бодростью. Она совсем не умела поддерживать меня: ее страхи и осуждение только усиливали мою безысходность. Может матушка и не нарочно, но мне приходилось отворачиваться от любой ее „помощи“ и убегать, так как всё оборачивалось „медвежьей услугой“. Я другая, чем она. Я другая! Но я одна. Наступила какая-то сплошная невезучесть, мне сложно и, кажется, я совсем запуталась, поэтому все больше теряла уверенность в себе и стала много ошибаться»
«Я стала очень ценить наши встречи с Алинель, мы почти перестали ссориться, я стала задавать больше вопросов. Я начала лучше понимать его. Но город все реже и реже снился мне»
«К нам приехала моя старшая сводная сестра Тоня. Когда-то у нашей матушки был муж, Тонин отец. У него была какая-то особая служба при дворе, и там, на этой службе он пропал без вести, Тоня тогда была еще маленькая. Потом Тоня выросла. Она была всегда яркая и бойкая. Вокруг нее вертелось много ухажёров, но ей очень не везло с мужчинами. В последнее время сестре постоянно изменял муж, и она приехала к матушке немного развеяться. Ко мне она всегда была очень добра. С Тоней приехал ее сын Олеан. Он был старше меня и очень нравился мне. Олеан, в отличие от своей матери, был тихим, вежливым юношей»
«Я опять внезапно поссорилась с Алинель, проснулась вся в слезах, пот струился ручьями по всему телу. Пришлось менять ночнушку и переворачивать подушку другой стороной, но сон не шёл. Я оделась и вышла на кухню, там сидели Тоня с Олеаном и пили чай. Мы попили чай вместе, и мне стало намного легче. Олеан рассказал, что на неделе они собираются поехать на охоту в местные леса. Я попросилась с ними»
«На охоту выехали рано утром. Я зачем-то взяла отцовский лук и стрелу. Лучше бы не брала. Все было хорошо, пока я не почувствовала, что папина стрела у меня в колчане горит как огонь. При этом она на ощупь оказалась холодная… Когда я выстрелила, стрела попала в оленя, который внезапно развернулся и сбил с ног ближайшую скачущую за ним лошадь. Лошадь упала на всем скаку на бок и сильно повредила ногу своей всаднице. Ей оказалась Тоня. Я вдруг четко увидела мир нитей вокруг сестры: все было нормально. Я поняла, что так было необходимо, хоть Тоня и плакала в голос от боли. Мы разделились. Одни остались у оленя, а другим пришлось везти всадницу к лекарю в город, так как в этот день местный лекарь был в отъезде. Я забрала отцовскую стрелу и поехала вместе с ними.
Городским лекарем внезапно оказался Хилкоп. Он тепло поприветствовал меня, а, увидев у меня отцовский лук и стрелу, сказал: «О, наконец-то!» Прощаясь, он приглашал непременно приезжать к нему на чай. Не смотря на то, что нынешний повод был не очень веселый, я очень рада была этой встрече.
Этим же вечером Тоня, все еще страдая от боли, отказываясь от ужина, неожиданно и, видимо в сердцах, сказала, что очень завидует мне, не смотря на мое происхождение. Что я родилась, когда Тоне было пятнадцать лет и это событие отняло у нее всю материнскую нежность и заботу. Мама покачала головой, попыталась, но не смогла остановить Тонину речь:
«Я так завидовала, что ненавидела и маму, и тебя одновременно! Я разом осталась одна! До сих пор не могу простить! И сейчас этот твой выстрел опять испортил нам отдых!»
Ее слова сильно удивили и очень больно зацепили меня. Неужели внутри такой приятной женщины пряталось столько злости?.. Олеан хотел остаться у нас подольше, но Тоня на следующий день внезапно собрала вещи, и они уехали. Они очень редко приезжали, и совсем не приглашали к себе, не смотря на то, что мама очень любила Тоню и Олеана, а у меня с ним часто находились общие интересы»