Наталья Дронт – Нити судьбы. Часть 5—12 (страница 2)

Глава 2

В мамином кабинете вдруг включилась неяркая настольная лампа. Она не была видна из-за шкафа. Как и тот, кто зажёг её.

– Не пугайся, – сказал мягкий спокойный вкрадчивый голос.

Аронна не испугалась. Ей было любопытно.

В дверной проём шкафа из кабинета шагнул высокий стройный человек босиком и в шляпе типа цилиндра. Это был тот самый человечек, но уже нормального роста. У него в руках был пузатенький подсвечник, который человек держал двумя пальцами за коротенькую толстую ручку. Он посмотрел на свечку и на ее фитиле тут же заиграл огонек, который озарил его вытянутое молодое лицо с длинным тонким носом и необычный чёрный костюм старинного покроя с печатными пуговицами. На костюме была золочёная тесьма и голубые узорчатые вставки, явно говорящие, что костюм использовался для выступлений на публике. Голубые вставки были в тон с большими миндалевидными голубыми глазами, в которых читалось задумчивое лукавство. Из-под такой же старинной «усовершенствованной» шляпы выбивались густые непослушные пряди волос.

Человек, не приветствуя и не снимая шляпы, как будто это уже было сделано, поставил подсвечник на пол. Рядом с ним поставил небольшой серебряный поднос, на котором стояла чашка с блюдцем и небольшой, тоже пузатый чайничек. Комната в лучах свечи почему-то казалась нежно-тёмно лилововой. Так же лиловыми казались и волосы человека.

– Меня зовут Фааарэн, – представился человек, растягивая ударную «а».

Ему видимо нравилось растягивать слова, прислушиваясь к ним. Он сел по-турецки на пол, рядом со свечой и подносом. Не смотря на то, что он был в костюме, он делал всё с лёгкой грацией и нарочитым изяществом, так, что Аронна залюбовалась. Так же она сразу вспомнила, что Фарэном звали её деда, маминого отца. Аронна его никогда не видела. Так же она не знала чем он жил, чем занимался – мама только иногда упоминала о своей маме, бабушке Аронны, что у неё была очень тяжёлая жизнь. На вопрос об отце на лице у неё мелькало пренебрежение и злость, но сразу после этого лицо становилось каменным, и она говорила, что этот человек вычеркнут из ее и маминой жизни.

«Нет, наверное, это совпадение» – быстро подумала Аронна.

– У меняя к тебе есть одно дееело. Но оно поодождёт. Да, подождёт, – растягивая некоторые слова проговорил Фарэн после некоторого молчания.

Он медленно сменил позу. Теперь Фарэн полулежал около подноса, вытянув ноги вбок, изящно опершись на руку, подперев ей голову. Другой рукой он начал медленно наливать в кружку чай.

– Как тебе мои лук и стрела? – он поднёс чашку с чаем к губам и, улыбаясь, с вызовом поглядел Аронне в глаза.

Аронна пришла в замешательство. Лук она получила в подарок от отца, а ему он достался от деда. По крайней мере, отец так говорил, вручая его Аронне на её тринадцатилетие.

– Конечно от деда, – неожиданно громко захохотав, сказал Фарэн – Только не от того!

Он продолжал смеяться, но так же быстро остановился.

– Да, не от того, – ещё раз повторил он задумчиво, поставил чашку с чаем обратно на поднос и вопросительно посмотрел в глаза Аронне.

Аронна сидела на кровати, ошарашенная неожиданной новостью. В голове её сразу вспыхнуло столько вопросов и удивления, что она забыла, какой Фарен задал ей вопрос. Она смущённо улыбнулась.

– Ого. Я сразу на все вопросы не смогу ответить, – улыбнулся он. – Но, сперва ты. Так как тебе твои лук и стрела? Но только давай словами лучше, ладно?

– Они… для меня очень важны… – тихо сказала Аронна, удивляясь глухости и незнакомости своего голоса.

Фарен широко радостно улыбнулся, но Аронна тут же спросила:

– А стрела тоже твоя? Ведь я ее нашла, точнее мне ее принесли, это было далеко-далеко отсюда.

Фарен отпил немного чая.

– Твоя мама очень сильно старалась от неё избавиться. Сначала ей нравилось играть с ней, но потом произошло несколько разных событий, и она решила, что больше не хочет играть судьбами людей. Слишком сильно принимала всё к сердцу, да. Брала на себя много ответственности, слишком много. Она так и не смогла смириться со своим предназначением. Наверное, в этом есть и моя вина, конечно, – и Фарен резко поменял своё положение, чуть не задев чайник. Теперь он лежал на животе, приподняв грудь, упершись локтями в пол и вытянув руки вперед к серебряному подносу. За спиной в воздухе он стал небрежно, как ребенок, болтать ногами, видно было, что он разволновался.

– Я был очень легкомысленен, ветренен, беспечен и мало уделял ей внимания… – натянуто равнодушно протянул он, как будто повторял чьи-то чужие слова, с которым был не согласен. Потом он помолчал, и глаза его стали серьёзными.

– Но из всех моих детей именно она была такая же, как и я: она так же видела мир судьбоносных нитей, так же могла трансформировать его. Как и я, как и ты – он замолчал и стал пить чай, медленно, смакуя и причмокивая губами. Через некоторое время глаза его снова стали лукавыми.

– Вообще, конечно, и стрела, и лук были не мои. Мне тоже они достались от моего отца, а ему от деда. А деду от его мамы и бабушки. Кто первый получил их? Уже вряд ли кто-нибудь вспомнит – Фарэн выгнул спину, подняв ноги над головой, и рукой аккуратно вложил чайник в пальцы ног. Поглядел на него, поглядел на чашку, немного подвинул её и начал лить чай из чайничка прямо в чашку, ловко наклоняя ее в разные стороны, чтобы не расплескать. Налив чашку таким странным способом, он забрал из пальцев ног чайник и поставил его рядом с серебряным подносом.

Аронна, улыбаясь, наблюдала за ним.

– Что же случилось с мамой?

Фарен стал серьезен.

– На сегодня я откланиваюсь, – вдруг неожиданно сказал он, поднимаясь с пола, – я не могу долго быть здесь, на это надо очень много сил. До встречи!

Он поднял поднос и подсвечник, на некоторое время замер, после чего задул свечу и грациозно ушёл в проём. Лампа в кабинете погасла.

Аронна задумчиво полежала, повернулась на другой бок и проснулась. Было солнечное утро. Она удивилась, так как думала, что всё происходило в реальности.

Несколько дней подряд к Аронне во сне приходил Фарен. За это время она привыкла к его приходам, а так же к его странной манере держаться и говорить. Ей казалось, что они были очень давно знакомы, и с нетерпением ждала каждой их следующей встречи.

– Аронна, я хочу, наконец, сказать тебе о том важном деле. Даа. Посмотри, – и он сделал свою любимую стойку с чайником в пальцах ног.

– Мир – это зеркало. Эмоции в накале как кипяток: с ними надо очень аккуратно, с прихваточкой и подставочкой для горячего. А иногда нужно просто застыть и наблюдать за ними, любя их плескание.

– Но у тебя чайник в голых ногах! – воскликнула Аронна.

– Да. И мне горячо, мне больно. Но что я делаю?

– Улыбаешься. Совсем не видно, что тебе больно.

– Да. У меня тренировка, долгая тренировка, – и он снова начал наливать чай в чашку, – а знаешь цену этой тренировки? – он закончил наливать, перехватил чайник пальцами рук, поставил его на поднос и вопросительно посмотрел на Аронну.

Аронна молчала.

– Цена моей циничной выдержки – мои вечно нечувствительные пальцы и обожжённая душа твоей матери! – глаза его сверкнули от гнева.

Он помолчал. Потом глухо и раздражённо продолжил:

– Она была ранима и наивна. Меня это бесило. Меня всё бесило в ней. Такой божий одуванчик, какого лешего так вышло, что именно она сокрушитель? Вся наша порода была изрядно цинична, а тут… – Фарэн закрыл лицо руками и тяжело вздохнул…

– Ладно, – он выпрямился на полу и его взгляд стал решительным. – В этом книжном шкафу есть её дневник.

Фарэн как будто стал немного прозрачнее, призрачнее и голос его стал звучать тише.

– Но помни про кипяток! – крикнул Фарэн и растворился в воздухе вместе с подносом и свечой. Крик его прозвучал как будто издалека. Стало темно и тихо.

Аронна проснулась. Она была немного удивлена таким быстрым концом беседы. Было раннее утро. Она вышла в сад, прогулялась по росе, потом, вернувшись к себе, долго перед завтраком перебирала книги в мамином шкафу. В конце концов, она нашла аккуратно исписанную тонкую тетрадь, заложенную за книги на высоте своего роста. Это и был мамин дневник.

Глава 3

«Будьте осторожны к услужливости осьминогов.

Они отличные проводники, но хищники.

Поблагодарив проводника за помощь,

не соглашайтесь на другие его услуги – это ловушки.

(слова бабушки моей матушки)»

«Сегодня снился во сне мир с нитями судеб. Как красиво устроен мир! Я им не перестаю восхищаться! Потом мне первый раз приснился Алинель. Мы сидели на ветке огромного дерева, я и Алинель. Мы сидели, разговаривали, болтали ногами и наблюдали, как вокруг нас кипела жизнь, обычная человеческая жизнь.

Перед нами лежал наш город, Малый Айа, покрытый снегом. Множество островерхих крыш прижимались к подножию старых гор, тонкие ручейки дыма текли из печных труб, обнимая крыши большими белыми шарфами. Почти под нами, по мосту, переброшенному через замерзшую речку Айу, сновали повозки и экипажи – важные и не очень важные люди куда-то ехали, кутаясь в тулупы и шубы, кучера громко подбадривали лошадей. Мимо нашего дерева по дороге двое подростков в больших санях тащили валежник, перед ними бежало несколько собак. Рядом, с горки, скатывались прямо в скованную льдом реку ребятишки. Еще несколько лепили большого снеговика. Вдали, где река белой дорогой выходила из покрытых лесом старых гор и пробиралась сквозь весь посад вдоль города, было видно, как люди катались на коньках и сидели у лунок в ожидании добычи рыбаки. Несмотря на мороз, город жил своей жизнью. Я заметила, что ни мне, ни Алинель не было холодно. То есть я чувствовала, что холодно, но не мёрзла. Странно, почему бы? Мы с Алинель молчали, и в этом молчании чувствовалось, что мы давно друг друга знаем»