Наталья Черных – Плследний из Мологи. Жизнеописание архимандрита Павла (Груздева) (страница 85)
Просил батюшка одну из прихожанок пожить у него, помочь с хозяйством, но у той свое на уме: «Мне 42 года, еще молодая». Отец Павел и говорит ей: «Глупая послушница хуже ворога».
А тут и болезни одолевают.
Когда в доме появилась Марья Петровна — «батюшка за ней, как за каменной стеной». Трудолюбивая, с характером, повидавшая на своем веку столько, что могла и «в лоб врубить» незадачливому посетителю, Марья хорошо знала церковную службу и стала для батюшки крепкой опорой в церковных и домашних делах: «Дома Марья, голова не болит».
Иногда, желая выразить свою почтительность, приезжавшие к отцу Павлу верующие называли Марью «матушкой», на что она с возмущением отвечала:
— Да какая я вам матушка! Жен поповских матушками называйте, а у меня имя есть — Марья!
Но как-то раз призналась:
— За «матушку»-то отвечать на небесах придется!
Поэтому не надо, чтобы тебя почтительно величали, пусть уж лучше бранят и ругают.
Однажды, приехав к батюшкиной келейнице в Толгский монастырь, где после кончины о. Павла приняла она монашеский постриг, я, не зная, как к ней обратиться — ведь монахиня! — спросила:
— Марья Петровна, как мне Вас называть?
— Да хоть Манькой назови! — ответила она.
А ведь Марья с восемнадцатого года рожденья!
— А как ты, батюшка, Марью-то завлек? — в шутку спросили как-то о. Павла. — Ведь, наверное, немало трудов положил?
— Н-не-т, не завлекал я Марью, — покачал головой батюшка. — Такого «дурака», как Марья, не завлечешь! Да, Манечка? — попросил подтвердить отец Павел.
— Ой-ой, да Господи, Пречистая Богородица! — всплеснула руками Марья. — Кто же меня завлечь-то может? Люди добрые!
— Я Марью еще до ареста в храме видывал, в Тутаеве, — рассказывал батюшка историю своего знакомства с Марьей. — Бывало, соберемся в церкви-то, на клиросе поем, а туда и Марья приходила — пела, а я и думаю: «Как же баба-то хорошо поет, какая ж она умная!» Потом меня посадили… Сами понимаете, не до Марьи стало, — попробовал отшутиться батюшка.
Но помолчав, продолжил:
— Спасибо Марье! Спасибо, родные мои! И выстирает, и присмотрит за больным, хотя похлебку варить не умеет, я сам посолю, — шутка, конечно, всё Марья умеет! Как она сварит, никто так не сварит! А главное, что Марья мужа на фронт отправила, да? И муж ее герой, погиб за Родину…
— Сначала мой отец, — добавила Марья.
— Всё это она пережила, — рассказывает о. Павел. — Потом мать похоронила. Ее мать истинная христианка была, до смерти Марья кормила мать, ничем ее не обидела. Дочку вырастила и воспитала, будучи вдовой — всё это Марьины труды. У дочки сын — Павёлко, выучила внука, тоже Марьины труды. Теперь Павёлко, внук Марьи — врач, доктор! А ко всему тому и меня теперь досматривает. Спасибо Марье, пошли ей Господи крепкого здоровья! Так что не завлекал я ее, Марья — труженица! А теперь, Маня, давай споем! — обратился батюшка к Марье Петровне.
И они запели:
Марьина помощь тем более требовалась батюшке, что с возрастом он стал всё больше и больше слепнуть.
Несколько раз делали батюшке операцию в Московской глазной клинике, ездил он и к Святославу Федорову в Микрохирургию глаза, но зрение восстановить не удалось.
«Когда лежал с глазами, — вспоминает батюшкин духовный сын, — рассказывал, как укол в глаза делали.
— А больно? — спрашиваю я.
— Очень. Аж пот по всему телу пройдет.
Но он ни крика не издавал».
Мужественно переносил отец Павел медленное угасание зрения — ведь столько пережил, и физические силы организма на исходе, он и сам это понимает, и пишет в одном из писем, что
Но через все немощи с огромной силой проявляет себя другая стихия — и чем больше слепнет батюшка физически, тем острее в нем духовное зрение. Как будто воля Божия заключается в том, чтобы показать, что не нужно телесное зрение тому, кто видит внутренними очами.
«Вот слепой, а иной раз… — вспоминает художник из Борка, — Я в храм пришел — народу толпа, а я в новой белой куртке, встал поодаль… Вдруг отец Павел кричит через весь храм:
— Юрка! Ты чего это так вырядился?
Все говорят: «Слепой, а видит».
Как-то раз одна из его духовных дочерей поехала к батюшке на службу, а женщина по имени Матрона дала ей рубль, чтобы она помянула всех ее близких. Рубль в те годы был весомыми деньгами. Та приехала в Верхне-Никульское, свои записки подала, а Матронин рубль забыла. Идет служба в церкви, народ стоит, молится. Вдруг отец Павел из алтаря выходит во время проскомидии и кричит на весь храм:
— Нинка, а где Матронин рубль?
Крикнул и ушел в алтарь. Нина так и осталась стоять…
Случаев батюшкиной прозорливости не счесть…
«Самого главного глазами не увидишь, — зорким должно быть сердце», — сказано в одной известной книге.
«За время учебы в духовной семинарии Троице-Сергиевой Лавры я очень многих людей познакомил с отцом Павлом, — вспоминает батюшкин духовный сын, священник. — С одним парнем Женей из Куйбышева — у него был очень серьезный вопрос. И этот Женя горел искренним желанием встретиться с батюшкой. Вот однажды идем мы с ним на уроки, про батюшку разговариваем, заходим в Лавру и отец Павел навстречу:
— О, преславное чудесе! Толька! Ты-то как тут?
Обнялись. Я говорю:
— Батюшка, вот Женя, у него вопрос серьезный.
А у Жени была девушка, дочь священника, и хотела, чтобы они как можно скорее поженились. Женя восемь лет учений за спиной имел и уговаривал девушку подождать, чтобы он сдал экзамены в Духовной Академии. Она почему-то настаивала. Всё уже приготовили к свадьбе, костюм сшили, осталось чуть ли не три дня. Я говорю:
— Батюшка, у Жени свадьба через несколько дней.
А отец Павел прямо так нехорошо мне в ответ:
— Ты скажи ему, чтоб он свое хозяйство-то в дверях прижал.
— Батюшка, ну поймите! — говорит Женя.
— Не-не-не, баба — дура!
Женя такой растерянный, как ушел от нас — непонятно. А через два дня заболел, положили его в больницу. И в это же время узнаем, что девушка в положении, беременна от другого. И Женю с позором выгнали из семинарии, ректор не стал разбираться, кто виноват. И было ему, конечно, очень больно, но он поехал к батюшке, низко кланялся, что по его молитвам расстроилась эта свадьба».
Едут к батюшке в Верхне-Никульское, а он уже знает — кто, с какими мыслями, с какими просьбами… Тот же семинарист из Троице-Сергиевой Лавры вспоминал, как поехала к о. Павлу схимонахиня Мария:
«Это духовное чадо довольно известного московского видного исповедника иеросхимонаха Самсона. Она большой подвиг несла, много скорбей и болезней у нее было. В последнее время уже с постели не могла встать. И я, будучи священником и в то же время заканчивая духовную семинарию, каждую неделю посещал ее, исповедывал и причащал. Она очень хотела повидаться с отцом Павлом. Несмотря на болезнь, собралась, поехала, а точнее сказать, ее везли, тем более, что она очень полная. Приехала в село Верхне-Никульское, села на лавочку у церковной сторожки и ждет, когда батюшка выйдет. А батюшка вышел и конкретно сразу ей в лоб:
— Какая ты хитрая! Я одиннадцать лет копил, а тебе за пять минут высыпал бы всё?
К чему это он сказал? Она говорит, не знаю».