«Господи! Сколько в Оптиной пустыни было великих подвижников благочестия! — восклицает о. Павел. — Иеросхимонах Лев, архимандрит Моисей, отец Исаакий, иеросхимонах Макарий, иеросхимонах Иосиф, игумен Анатолий, игумен Антоний, отцы Иларион, Варсонофий и многое множество других светил монашеской жизни, но среди всех этих иноческих светил блистал, аки пресветлая луна посреди звезд, великий старец иеросхимонах Амвросий. Он родился 23 ноября 1812 года в селе Большой Липовице Тамбовской губернии от пономаря Михаила Феодоровича и жены его Марфы Николаевны Гренковых и во святом крещении назван Александром. В 1836 г. он окончил духовную семинарию и был направлен воспитателем в Липецкое духовное училище. Вскоре он заболел, и надежды на поправление почти не было, и он дал обет в случае выздоровления пойти в монастырь на службу Богу, что и исполнил с благословения Троекуровского подвижника Илариона, который сказал ему: «Иди в Оптину, ты там нужен».
В апреле 1840 года он был одет в монашеское платье и нес послушание на хлебне, варил дрожжи, пек хлеб и булки. В ноябре месяце 1840 года его перевели в скит. В скиту он нес послушание помощника повара. Старец Лев называл его «химера», т. е. пустоцвет, но за глаза про него говорил: «Великий будет человек». В 1842 году он был пострижен в мантию с именем Амвросий, в 1845 г. рукоположен во иеромонаха, в 1846 г. был вынужден выйти за штат.
Он любил повторять: «Выговоры и замечания монаху — это щетки, которыми стирается греховная пыль с его души, а без этого он заржавеет». Отец Амвросий говорил: «Праведных ведет в Царствие Божие апостол Петр, а грешных — Сама Царица Небесная». «Сидор да Карп в Коломне проживают, а грех да беда с кем не бывают». «Не хвались, горох, что ты лучше бобов, размокнешь, сам лопнешь». О. Амвросий помер 10 октября 1891 г. и похоронен в Оптиной пустыни».
В своих дневниковых записях отец Павел отмечает не только факты оптинского бытия, но и рисует очень художественно живой образ того или иного подвижника, метко схватывая его поговорки, словечки, даже пословицы, которые он получает или придумывает сам для других — а ведь ныне все описываемые батюшкой лица канонизированы, причислены к лику святых.
Вот как, например, предстает в тетрадях о. Павла преподобный Нектарий: «Иеросхимонах Нектарий — это был последний старец Оптиной пустыни. Родился он около 1856 года, родина его г. Ливны, родителей звали Василий и Елена, по фамилии Тихоновы. Николай Тихонов пришел в Оптинский скит в 1876 году, где и был назначен в келейники к о. Амвросию, который ради смирения дал ему кличку «губошлеп». В скиту он прожил около 50-ти лет, неся различные послушания, в том числе на клиросе. У него был чудный голос.
После ликвидации пустыни, каковое произошло на Фомино воскресение 1923 года, батюшка Нектарий поселился в селе Холмищи, с ним же перебрался и его келейник Петр. Скончался отец Нектарий 29 апреля ст./ стиля 1928 года, достигнув 72-летнего возраста. Могилка его находится на сельском кладбище с. Холмищи. Помяни его, Господи! о. Нектарий имел такую поговорку: «Ну-те хорошо». Еще батюшка Нектарий любил говорить так: «Ведь вы сто книг прочитали, а я человек темный». «Монаху три дороги — в храм, в келью и в могилу».
Келейное правило о. Нектария:
30 раз — «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». 10 раз — «Пресвятая Владычице Богородице, спаси мя». 10 раз — «Святый Ангеле Хранителю мой, моли Бога о мне» и 10 раз — «Вси Святии, молите Бога о мне». И как скажешь: «Вси Святии, молите Бога» — так Вси Святии скажут на небе: «Господи, помилуй!» — и будет тебе приобретение».
Не только прославленных старцев Оптиной пустыни описывает отец Павел в своих дневниках, но и мало кому известных людей Божиих — таких, например, как блаженный Гаврюша:
«Он был один из тех, кого Господь уподобляет детям, сказав, что таковых есть Царствие Божие. Гаврюша родился на Орловщине в Ливенском уезде, а лет сорока от роду прибыл к батюшке Амвросию в Шамардино. Он был расслаблен, трясся всем телом и еле мог говорить и принимать пищу. Ноги его не действовали, он лежал и молился Богу. Замечали, что ему многое открыто.
Однажды во сне Гаврюше явился о. Амвросий, и он встал на ноги и сказал, что пойдет в Шамардино. Но ноги его были очень слабые и походка неровная, так что мать его хотела везти по железной дороге, но он пошел пешком. Отца Амвросия он встретил под Шамардином, тот тихо ехал откуда-то.
«Батюшко! — закричал Гаврюша своим малопонятным языком. — Ты меня звал, я пришел!» Батюшка Амвросий подошел к нему и сказал: «Здорово, гость дорогой! Живи тут!»
Таинственный дар старчества, непостижимой волею свыше передававшийся от учителя к ученику, затеплил огоньки и в других обителях, когда возмужавшие под руководством старцев иноки продолжали свой духовный путь самостоятельно: наместник Тихоновой Калужской пустыни архимандрит Моисей, например, был воспитанником оптинского старца Леонида, также как и духовник Тихоно-Калужской пустыни иеромонах Ефрем, в схиме Иоанн. О нем отец Павел пишет:
«В 1829 году пришел в Оптину пустынь. Когда о. Леониду доложили о пришельце, прозорливый старец шутливо сказал так: «Наш брат Иван, Ивашка будет наш, у него грязная рубашка, но мы его так уберем, что и родители не узнают и откажутся от него». Иоанн был взят о. Леонидом к себе в келейники, о. Ефрем был очень мудрый старец, и когда его спрашивали, в какой академии он кончил курс, шутливо отвечал на этот вопрос: «В монастыре! Да вот горе-то: 40 лет учусь, а все кончить курса не могу. Придется учиться до смерти, чтобы не лишиться венца».
Упоминает о. Павел древнего старца архимандрита Мельхиседека, в свое время удостоенного беседы со святителем Тихоном Задонским; флотского иеромонаха Геннадия, подвижника; прозорливого иеродиакона Мефодия, 20 лет лежавшего на одре болезни; бывшего валаамского игумена Варлаама и многих, многих других, подвизавшихся в Оптиной пустыни…
Откуда всё это было ему известно? Что-то записал по памяти от лагерных монахов — «была там целая епархия!», в том числе и насельники из Оптиной пустыни; что-то вычитал из старинных журналов «Русский паломник», «Странник» и других, которые смог отыскать в антикварных букинистических магазинах… Ведь никаких книг не издавалось!
Сокровенно переплетаются иноческие судьбы и судьбы многих русских монастырей! Тот же валаамский игумен Варлаам, живший в Оптиной: «Он был сотаинник преподобного Германа Аляскинского в юные их годы на Валааме, — пишет о. Павел. — Игумен Варлаам имел дар слез и добродетель крайнего нестяжания. Приходили воры — «А вас, батюшка, воры обокрали?» — спросили его. «Что же красть-то? Щепки, что ли?» — улыбнулся старец».
Валаам отец Павел полюбил какой-то особенной любовью — к этому скалистому острову в Ладожском море тянулось его сердце, как тянется сердце китежанина к затопленной родине. Спасо-Преображенский Валаамский монастырь лежал в руинах, были разрушены и осквернены все скиты святого Валаама, на берегу Никоновской бухты устроили турбазу, а в самом сердце острова, там, где над Монастырской бухтой возвышаются купола Преображенского собора, был открыт дом-интернат для инвалидов и престарелых. Здесь же, в бывших корпусах монастыря ютились так называемые «выселенцы» — сосланные из Питера за «101-й километр» бомжи и прочие «антисоциальные» элементы.
— Мужики! Жить будем, служить будем! — сказал отец Павел валаамским бомжам, прорицая будущее восстановление Валаама и возобновление монастырской жизни. «Так мне мужики морду набили!» — то ли в шутку, то ли всерьез признавался он потом…
Море, море! Сине-фиолетовая беспокойная Ладога, штормящая порою так, что волны поднимаются до шести метров и обрушиваются на скалы Валаама ударами страшной силы, вырывая с корнем ели, ломая сосны… «Кто на море не бывал, тот Богу не молился», — сложена на Руси пословица.
«7 сентября 1977 года на Валааме была буря, которой очень много наломало и повалило с корнем лесу», — пишет о. Павел о своих поездках на Валаам.
«Валаам — это есть святое место, где каждая пядъ земли обильно полита потом монахов и подвижников благочестия» — это тоже батюшкины слова. С тех пор, как в 60-х годах открылось регулярное теплоходное сообщение «Ленинград — Валаам», отец Павел — частый паломник на святой остров.
О дивный остров Валаам,
рука божественной судьбы
воздвигла здесь обитель рая,
обитель вышней чистоты:
обитель чудную, святую,
жилище избранных людей,
обитель, сердцу дорогую,
обитель мира от страстей, —
сохранилось в тетрадях о. Павла стихотворение валаамского инока, воспевающего историю и святость Спасо-Преображенской Валаамской обители…
Какое место ты избрала,
какой воздвигнула алтарь,
и как прилежно воспевала
в нем Бога истинного тварь!
Но было здесь иное время,
стояло капище богов,
и жизнь греховная кипела
под оком бдительных жрецов.
Не знаю я, как долго длилась
та служба мерзостным богам,
но милость Божия явилась
на сей гранитный Валаам.
Андрей Апостол — есть преданье, —
Крестом рассеял мрак греха,
предрекши Веры процветанье,
поста, молитвы и труда.
Сбылося Божье слово верно,
тот Крест прогнал врагов Христа,
и ныне зрим, как ты священна,
обитель Вышняго Царя…
Валаамское предание утверждает, что святой апостол Андрей Первозванный от славян новгородских поднялся вверх и достиг Ладоги, где утвердил на пустынных скалах Валаама каменный крест как символ торжества христианства и предрек основание обители.
