Наталья Бульба – Целительница 2 (страница 18)
О той ночи мне рассказывали.
Но совсем не так.
— Комиссия, которая разбиралась с этим делом, сделала вывод о халатности. Из ста пятидесяти человек, живых чуть больше десятка. Практически все — вырезаны. Ну и наша группа, чей выход был согласован на самом верху.
А так бы… — он махнул рукой. — Ты уже несколько дней, как прибаливала, отец держал тебя в госпитале. Просто на всякий случай. Анна оставалась дома. Ее убили сразу, она даже выскочить из спальни не успела.
— Подожди… — нахмурилась я.
Отставила кружку, подошла к Андрею, встала рядом.
— Я ведь правильно понимаю, что дом был тоже во внутреннем периметре?
— Правильно, — криво усмехнулся он. — Мы с Ревазом осмотрели все. Если восстанавливать картину произошедшего, то тревогу объявили, когда проникнувшая в крепость диверсионная группа уже вовсю действовала внутри. Так что — да, без предательства там не обошлось. Вот только кто?!
— А Мария? Ты сказал…
— Марию, попавшуюся им первой, избили, жестоко изнасиловали, исполосовали и бросили умирать. Тебя вытащили из-под кровати, где ты пряталась, и проткнули металлическим прутом. Насквозь. Пришпилили к полу, как бабочку. Но Мария, даже в таком состоянии, продолжала тянуть тебя. И отключилась, лишь, когда появились мы. С тобой Игнат справился, сил хватило. А вот на нее…
Я развернулась, уперлась ладонями в перила.
Плед, который едва держался на плечах, соскользнул вниз, но я это лишь отметила.
Мне было два года. Сейчас — семнадцать. Прошло столько лет…
— Ты ведь рассказал это не просто так? — глядя, как ветер гонит волну к берегу, спросила я глухо.
В груди болело, словно тот металлический штырь вновь вошел внутрь. А еще было горячо.
Или горько…
— Не просто так, — повторил Андрей.
Тоже развернулся. Положил ладонь поверх моей.
Мы — вместе…
— Есть основания считать, что нападение на крепость было совершенно только с одной целью. Убить Анну и тебя.
— Что? — скептически хмыкнув, посмотрела я на крестного.
Если предположить, что он прав, то кандидатур, кто мог желать нашей с мамой смерти, было лишь две: Воронцовы и Салтыковы. Но даже на мой дилетантский взгляд, версия не выдерживала критики. Изгнать из рода за самоуправство — одно, но убить…
— Саша, — взгляд Андрея был поразительно спокойным и уверенным, — я не знаю… я не могу сказать тебе всего, но, поверь, для того, чтобы избавить этот мир от тебя и Анны были причины.
— Были или…? — едва ли не шепотом спросила я, не пропустив того, как заменил «не знаю», на «не могу».
— И есть, — подтвердил он то, о чем я только что догадалась.
И от этого мне стало… нет, не страшно — зло.
Это была моя жизнь.
И я собиралась ее прожить, несмотря на то, что кто-то был против.
Вечер. Ночь. Утро…
Время шло, а я словно раздвоилась. Одна делала то, что должна была делать: готовилась к занятиям, общалась с семейством Соколовых, спала, что было очень даже удивительно после рассказа Андрея.
Вторая…
Вторая продолжала существовать в ритме произнесенной крестным фразы: «Есть основания считать, что нападение на крепость было совершенно только с одной целью. Убить Анну и тебя».
Есть основания считать…
Если бы Мария не нарушила главный принцип моей будущей работы — жизнь целителя важнее жизни пациента, им бы это удалось.
Была ли я благодарна Марии за то, что продолжала существовать в этом мире? Конечно, да!
Но… Признаться честно, не хотелось бы мне оказаться в ситуации, когда придется делать подобный выбор. Потому что любой из возможных вариантов был ошибочным.
Но пока я могла отодвинуть эти мысли и вернуться к тому, что казалось важным здесь и сейчас. Анатомия, биология, история государства российского, латынь…
Пятница. Факультатива по медицине катастроф не было, как отсутствовала и начальная медицинская подготовка, от которой я оказалась освобождена, но чтобы начать терять связь с реальностью, четырех пар вполне хватило.
Особенно «порадовали» на истории государства российского. И без нее объем информации, который необходимо запомнить, серьезно зашкаливал, а тут… Даты, имена, события…
Все, что учили в лицее, но уже в более глубоком изложении, чтобы хватило для понимания причин, сформировавших российскую монархию именно в таком виде.
Лично у меня естественность этого процесса не вызывала особых вопросов. Не один, а череда сменявших друг друга сильных и харизматичных лидеров, способных, где огнем и мечом, а где добрым словом и посулом, успокоить самых амбициозных, и заставить их исполнять принятые законы.
Впрочем, если говорить о законах, то большую часть из них обозначила сама жизнь. И свести их можно было к двум, прямо относящимся к родам, являвшихся фундаментом, на котором держалось государство.
В первом четко звучало: чем ты сильнее… А дальше можно было продолжать про возможности, преференции и блага, которые получали укрепившиеся за сотни лет рода.
Во втором речь шла об ответственности. Чем больше дано, тем строже спросится.
Ну а все остальное…
Со всем остальным было, как с латынью. Все ясно, но ничего не понятно.
Проще всего оказалось с мещанами: права и обязанности расписаны достаточно четко. Ни ошибиться, ни запутаться. А вот с дворянами и приравненными к дворянскому сословию, значительно сложнее. Здесь читаем так, тут понимаем иначе… Главное, с какой стороны смотреть.
Телефон зазвонил, когда я только вышла из Академии. Пришлось прибавить шаг, чтобы уйти с дороги желающих как можно скорее покинуть обитель знаний.
Свернув на боковую аллею, остановилась у ближайшей скамейки, бросила на нее сумку, из которой доносились истеричные трели:
— Привет! Что-то случилось? — с беспокойством поинтересовалась я, добравшись до телефона и ответив на звонок Игоря.
— Привет! — тут же включил он видеорежим. Как и я, был на улице. И тоже у скамейки. Только его, в отличие от моей, с веселенькой расцветкой, была скромно-серой. — Это я хотел у тебя спросить, что случилось?
— Ты о чем? — не поняла я.
Общались мы с Игорем каждый вечер. Он коротко рассказывал о своих буднях, чаще всего сводя все к одному слову: нормально. А вот о моих делах расспрашивал подробно. Кто и какие предметы вел? Что проходили? Что спрашивали? Остались ли у меня непонятые вопросы?
Он даже пытался объяснять то, с чем не справлялась с первого раза. Получалось неплохо! Едва ли не лучше, чем у наших преподавателей.
— Иван сказал, что тебя привез Владимир, — твердо посмотрел Игорь на меня. — У меня есть причины волноваться?
Я попыталась улыбнуться в ответ, но, судя по его взгляду, лучше бы даже не пробовала.
— Саш, — недовольно качнул он головой, — я ведь могу позвонить Андрею Аркадьевичу. Он, конечно, вряд ли будет рад…
— В моей машине обнаружили маячок, — согласилась я с тем фактом, что позвонить Андрею он действительно может.
А если еще и скооперируется с Трубецким-младшим…
Андрея стоило пожалеть. У него и так хватало забот.
— Трубецкой в курсе? — явно имея в виду Трубецкого-старшего, уточнил он.
Вместо ответа пожала плечами. Я бы тоже хотела быть в курсе, но делиться информацией, хоть она и касалась лично меня, никто не торопился.
— Вряд ли это Ушаковы, — задумчиво произнес он. Махнул кому-то рукой. — С ними, насколько я понял, вопрос закрыт.
— Это когда они успели? — удивилась я.
Прошлым вечером разговор об Ушаковых заходил, но все свелось к возможным извинениям главы рода и вире. Однако каким именно окажется возмещение, ни у кого даже мыслей не возникало.