Наталья Бульба – Целительница 2 (страница 17)

Закрыла затвор, опустила курок, поставила оружие на предохранитель и вернула в кобуру.

И только после этого позволила себе расслабиться. Сняла очки, стянула в головы наушники.

Час плотной тренировки — много. В галерее несколько дизайнов упражнений. Сетчатые рамы-перегородки-ограничители, мягкие горизонтальные и вертикальные блоки… Статичные и движущиеся мишени. А еще «безопасные объекты», за попадание в которые снимали очки.

Андрей хотел включить меня в команду клуба для участия в соревнованиях по практической стрельбе.

Я была только «за», но чтобы продемонстрировать хороший результат требовалось восстановить форму. А это — работа, работа и работа. А если вспомнить про нагрузки в Академии…

Чтобы все успеть, предстояло очень постараться.

Андрей дожидался меня у стойки дежурного. Когда я, почистив и сдав оружие, приняв душ и переодевшись, вышла в коридор, кивнул бойцу и первым направился к выходу.

— Голодная? — поинтересовался он, когда оказались на улице.

Погода, последние дни испытывавшая нас на прочность, решила расщедриться и вернуть кусочек лета. И хотя было не так уж и тепло — я предпочла накинуть поверх футболки тонкую курточку, солнце светило ярко, старательно поднимая настроение.

— Нет, — продолжая идти рядом с ним по аллее, качнула я головой. — Перекусила в Академии.

Перекус был плотным. Я помнила про разговор, который должен был у нас состояться после тренировки, потому и поела пораньше. Не хотелось совмещать одно и другое.

— А ты? — на всякий случай уточнила я. А то мало ли… Голодный мужчина — страшный зверь. К такому лучше близко не подходить.

— Нет, — скорее отрезал, чем коротко ответил Андрей.

Сегодня он был в камуфляже. Такой же, как большинство тех, кто находился на территории клуба.

Увы, «сливаться с местностью» ему это не помогало. Но не потому, что не мог этого сделать, скорее всего, просто не хотел.

— К Мещерским я тебя отвезу сам.

— Но…

— Саш, — даже не скосив на меня взгляд, перебил он, — давай не будем спорить по мелочам.

— Надеюсь, эти мелочи не связаны со вчерашним седаном с разбитой фарой? — пробурчала я.

— До выходных тебя повозит Владимир, — проигнорировал он мой вопрос.

Впрочем, для понимания хватило и этого.

— Что случилось? — остановилась я.

Андрей сделал еще шаг и лишь после этого обернулся ко мне:

— На твоей машине нашли маячок.

Надо было что-то сказать…

Вместо этого взглядом зацепилась за рощицу, в сторону которой мы и шли. Насколько соотносила план стрелкового клуба с местностью, за ней должен находиться пруд для любителей позагорать и небольшое кафе.

Для солнечных ванн ветер был неподходящим, а вот посидеть на террасе…

— Дальность действия определили?

— Все-таки умненькая, — чуть заметно, но улыбнулся Андрей. — Да, небольшой. Метров триста-четыреста.

Я в ответ кивнула. Посадят какую-нибудь девчонку на мое место и заставят мотаться по Москве. А сами будут присматривать, вдруг где что и проявится.

— И это все? — на всякий случай уточнила я. Мало ли, забыл что.

— Тебе этого мало? — слегка приподнял бровь Андрей.

Я дернула плечом. Можно было бы и испугаться, но я посчитала, что пока рано. Да и Андрей…

Нет, осторожней я, конечно, буду, а вот впадать в панику, пока для этого отсутствовали веские основания, вряд ли.

— Ну, тогда идем дальше, — подвел итог нашей беседы Андрей.

За рощицей действительно оказался пруд. Точнее, большое озеро, искусственным перешейком в самом узком месте разделившее его на два водоема. Там, дальше, предпочитали проводить время любители рыбалки. Здесь — позагорать.

Для нас приготовили место в дальнем конце террасы. Почти у самой воды. Плетеный столик, такие же кресла. И что-то вроде ширмы, отгородившей от остального мира.

Официант принес кувшин с горячим глинтвейном, кружки и оставил нас одних.

Я ждала этого момента. Но и опасалась его. И ведь понимала, что прошлое — это прошлое, его можно только принять и сделать выводы, но сердце билось в груди так, словно от тех слов, что будут произнесены, зависело очень многое.

Судя по всему, Андрей тоже так считал. Был собран и деловит, как если бы готовился к бою.

Накинув на меня плед, усадил в кресло. Разлил глинтвейн по кружкам, подал одну…

Я, не скрывая, наблюдала за ним. Лицо жесткое, без малейшего намека на улыбку. Взгляд пылает… А движения мягкие. Опасные.

— Андрей…

Замер он, глядя на воду. Когда окликнула, оглянулся. Посмотрел остро, с прищуром. Потом поморщился, кивнул, словно в ответ на собственные мысли…

Присаживаться он не стал. Взяв свою кружку, вернулся к ограждавшим террасу перилам. Встал, прислонившись к ним спиной.

— Рассказывать об этом должен не я…

— …но так уж получилось, — закончила я за него. — Андрей, я уже взрослая девочка…

— От возраста некоторые вещи не зависят, — сделав пару глотков, заметил он.

Я согласилась. Тоже отхлебнула из кружки.

Глинтвейн был безолкогольным. С медом, специями, кусочками яблока и апельсина.

— Шрам у тебя на груди, — неожиданно произнес он.

Шрам действительно был. Небольшой, круглый, как от пули. И на спине. Но там совсем крошечный. Если не знать, не заметишь.

— Нас не было в крепости, когда все произошло. В селении, в тридцати километрах, одновременно заболело несколько человек. Подозревали тиф. Прежде чем объявлять карантин, отправили твоего отца. Ну и нас в сопровождении. Тиф, к счастью, не подтвердился — виновны оказались ядовитые грибы, что тоже было странно, но разобрались со всем только поздним вечером и решили заночевать там же.

Андрей допил глинтвейн, вернулся к столу, налил еще. Когда бросил на меня вопросительный взгляд, качнула головой. Кружка была большой, мне должно было хватить.

— Сигнал о нападении на крепость получили в четвертом часу. Собрались, выдвинулись…

Тридцать километров по городу, это двадцать-двадцать пять минут. Если, конечно, без особого ограничения скоростного режима. А там, на границе с Афганистаном? По бездорожью?

— Мы уложились за двадцать семь, — как-то… понимающе посмотрел на меня Андрей. — Хоть и торопились, но ехали, внутри не дергаясь. Крепость, это — серьезно. Минные поля. Два периметра защиты. Пулеметы, автоматы, квадрокоптеры, для контроля с воздуха. Магическая оснастка. На прочность нас пробовали не раз, но каждый все заканчивалось одинаково.

Он замолчал. Прищурился, глядя куда-то вдаль.

Когда погибла мама, мне было два года. Некоторые говорят, что пусть и мало, но помнят себя в этом возрасте.

Я не помнила ничего. Ни событий, ни тепла ее рук, ни ее голоса. Ни-че-го!

Но это никогда не мешало мне радоваться жизни.

Андрей. Реваз. Дядька Прохор…

Вниманием я никогда не была обделена.

— Дорога виляла, — вздохнув, вновь начал говорить Андрей. Крепость мы увидели, когда до нее оставалось около километра, как раз вывернув из-за холма. Она горела, что стало полной неожиданностью. Еще большей неожиданностью было отсутствие магического купола, снять который можно было, только уничтожив центр контроля, находившийся во внутреннем периметре и защищенный так, что даже мы с Ревазом, пусть о нас и ходили легенды, не смогли бы до него добраться.

— Намекаешь на предательство? — теперь уже прищурилась я.