Наталья Бульба – Целительница 2 (страница 19)

— Ну вот… — по-доброму усмехнулся он. — Кто был сегодня в Академии? Ты или я?

— Я, — улыбнувшись, вздохнула я. — Но я здесь училась, а не интересовалась новостями.

— Твоя правда, — кивнул он. — Если коротко, то старший Ушаков приезжал в Академию и прямо при ректоре извинился за действия своего сына. А потом передал профессору документы на трехкомнатную квартиру в доходном доме в вашем же районе, выписанные на Яну.

— Круто! — порадовалась я за Соколовых.

Плохо, конечно, что все это стало результатом страшных для Яны событий, но… Главное, что закончилось все хорошо. Да еще и с прибытком.

— Извинился он и перед ректором, который является председателем ассоциации гражданских целителей. И сообщил, что его брат, военный министр, хлопотал перед императором об открытии в Академии полной военной кафедры. И вроде как император благосклонно отнесся к предложению, так что он ждет положительного решения.

Я только развела руками. Военная кафедра в гражданском учебном заведении — весьма серьезно. Наше общество хоть и не было милитаризировано, но готовность грудью защищать Родину, если это потребуется, в нем ценились.

— А ты откуда узнал? — не удержалась я от вопроса.

На мой взгляд, после таких событий Академия должны была бурлить. У нас же царила деловитая суета без малейшего намека на неординарные события.

— Я — от Тохи. Он от Яны, которая там присутствовала. Саш, — резко перескочил он, — ты извини, мне уже пора…

Я улыбнулась, прощаясь, но поторопилась. Он еще не закончил:

— Мы все просим тебя быть осторожной. Мы понимаем, что не чета стрелковому клубу, но…

— Я все осознала! Буду осторожна! — торжественно заверила я Игоря и, помахав рукой, отключилась.

Расслабиться после разговора не успела:

— Ты не знаешь, кому она обещала быть осторожной? — неожиданно произнесли совсем рядом.

Едва не уронив телефон, огляделась. Позади — никого. Справа…

— А пугать обязательно? — недовольно поинтересовалась я у появившейся из-за кустов парочки.

Кир и Петр.

И ведь видела, как шли в сторону стоянки. Еще и задержалась в корпусе, чтобы не пересечься.

И хотя вела себя парочка теперь довольно скромно, но тот случай на стоянке продолжал сидеть в памяти, намекая, что от этих непростых парней лучше держаться подальше.

— Что за фифа уехала на твоей машине? — проигнорировав вопрос, первым пошел в атаку Петр. — Думал, ты, а подхожу ближе, а там какая-то кикимора.

— Кикимора? — пытаясь обратить все в шутку, вроде как испугалась я. — Так их же уже пару сотен лет, как вывели! Неужели…

— Разговаривать серьезно она не собирается, — без малейшего намека на иронию перебил меня Кир.

Он же Кирилл. Кирилл Орлов. И не седьмая вода на киселе, как охарактеризовала Анечка его родственные отношения с императорским родом, а значительно ближе и плотнее.

У императора Владимира, долгих лет ему жизни, три брата. Среди них — Михаил Алексеевич Романов, Великий князь, возглавлявший в настоящее время министерство внешних сношений. У Михаила — четыре сына и две дочери, одну из которых — Елену, выдали замуж за князя (на тот момент княжича) Григория Орлова.

Вот именно эта пара и произвела на свет Петра и Кирилла. Погодок.

Кирилл был старше и основательнее. Петр, как говорят, хоть и младше, но умнее. Потому и учился сейчас в Академии вместе с братом.

— И что нам было делать? — что удивительно, совершенно не ерничая, поинтересовался Петр. — Хорошенькая первокурсница, живущая во флигеле дома профессора Соколова, которой оказывает протекцию сама Мегера… И тут на тебе…

Он не закончил. Посмотрел мне за спину.

Пришлось тоже оглянуться.

— Теперь все понятно, — глядя на подходившего к нам Владимира, кивнул он. — Все под контролем.

Дальнейших объяснений не последовало.

Впрочем, лично меня все устраивало. А что они сами себе надумали…

Это были не мои — их проблемы.

От Персии Игната уже тошнило. И от жары. И от песка. И от одних и тех же физиономий.

Их группе еще повезло — работа во дворце, на сопровождении его высочества, не вписывалась в их специфику, но это смотря с какой стороны смотреть. У тех хоть какое-то, но разнообразие.

Впрочем, у некоторых разнообразие тоже было. Опасное такое разнообразие.

Разместили их на территории посольства, в отдельно стоявшем здании, как раз предназначенном для приема особых гостей.

Сами они, конечно, к этой категории не относились, а вот младший сын императора…

Николай своим статусом не кичился: боец и боец. Тем более что был курсантом военного училища, так что слышал и про дисциплину, и про субординацию, и про правила поведения на территории возможного противника.

А в том, что Российско-Персидские отношения в довольно скором времени перейдут от относительно мирного варианта к военному, Игнат больше не сомневался. Это с той стороны границы еще можно было надеяться, что пронесет, с этой все выглядело иначе.

Не во дворце, естественно, там как раз было чинно и благородно, а когда доходило до общения с местными. Чтобы ощутить их жажду крови, достаточно оказалось выйти на рынок.

— Сойка еще не вернулся?

Игнат посмотрел на подошедшего подполковника снизу вверх — сидел на крыльце подсобки, качнул головой:

— Будет через полчаса.

Миронов усмехнулся, бросил взгляд на часы, засекая время. Потом протянул бутылку с пивом. Одну из двух, которые держал в руках.

Игнат отказываться не стал. До появления принца часа три, успеет прийти в норму. Да и что ему эта бутылка?! Как газировка для детишек.

В отличие от остальных, во время дороги и сейчас занимавшихся оперативной разведкой, его держали на коротком поводке.

Причина была очевидна. Целитель.

Людей с даром лечить других на территории их… соседей, включая османов, персов и афганцев, рождалось значительно меньше, чем в России или Европе. С чем это было связано, сказать трудно, но, скорее всего, стало последствием грубо-потребительского отношения к женщинам, характерным для этих стран. И хотя ситуация за последние лет тридцать серьезно изменилась, но сделанного не воротишь.

Наиболее сильные линии оборваны, а в тех, что остались, отсутствовали наработки раннего обучения, помогавшие максимально развивать то, что дано от природы.

Потому целителей здесь и ценили, но своеобразно, при первой же возможности прибирая чужое к рукам.

Отправлять с Игнатом соответствующую обстоятельствам охрану, подполковник, естественно, не собирался. Вот и сидел он в посольстве. Не без дела, конечно, сидел, но без возможности выйти за границы двухметровых стен, окружавших комплекс.

— Кстати, — сделав глоток, вскинулся вдруг Миронов. Достав из-за пазухи — как и он, был в легком камуфляже, довольно толстый конверт, протянул Игнату. — От Коршуна. Передали с оказией.

Коршун — князь Трубецкой. Он, Игнат, по документам Иван Волков, Угрюмый. Реваз — Рустам Абашидзе, Сойка. У подполковника Миронова, командира третьей группы, к которой они были приписаны, позывной Соболь.

На соболя он мало походил — хоть и высок, но крепок, но это если не приходилось наблюдать, как переходит в боевой режим и становится быстрым, вертким. Игнат даже сказал бы — молниеносным.

— Ну, если с оказией… — Игнат осмотрел сургучный штемпель, скреплявший конверт.

На первый взгляд, ничего особенного. А вот на второй…

Слепок их с Ревозом аур у Трубецкого имелся, так что без защитных магем, уничтожавших содержимое, если послание попробует вскрыть не тот, кто должен, здесь не обошлось.

Убрав конверт в карман на камуфляжной куртке, Игнат откинулся назад. Закрыл глаза. Хоть и в тени, но все вокруг было слишком ярким.

Время текло неторопливо. В кустах у ограды кто-то шебуршился, но детекторы не реагировали, признавая шебуршившегося своим. С тренировочной площадки, находившейся слева, за углом подсобки, доносились то команды, то кхеканье и звуки падения — разминалась отдыхавшая сегодня смена. Когда там стихало, можно было расслышать шум текущей воды. Арыки, фонтанчики…

Зелени вокруг было много как раз за счет обильного полива.

— Ты чего такой угрюмый? — заставив открыть глаза, спросил неожиданно подполковник.

— Не нравится мне все это, — поморщился Игнат. Сделал глоток. — Жара, песок…

Пиво было холодным и приятным на вкус. Это из хорошего. А вот все остальное…