Наталья Буланова – Зверь без сердца (страница 33)
Но вместо знакомого аромата ветер приносит ядреную травяную смесь запахов. Аж нос щиплет.
Я резко разворачиваюсь и смотрю на Алису. Она замирает, медленно и испуганно убирает руку от оконной ручки.
И тут я срываюсь с места. За несколько стуков сердца огибаю здание, влетаю во вход, а потом по коридору к ней.
Дверь была закрыта? Какой хлипкий замок – слетел от легкого толчка. В нос ударяет ядерная смесь трав.
– Ты что делаешь? – Алиса все еще стоит у окна.
Смотрит на парней? Ищет глазами Антона?
– Пшли! – рычу я, прекрасно зная, что меня услышат сквозь форточку.
И тут же вижу, как мгновенно пустеет площадка под окнами.
Вот так-то лучше!
А теперь перейдем к травам. Этот запах невероятно бесит. Просто выводит из себя.
– Чем тут воняет?
Не пахнет ей прошлой. И это ужасно злит зверя.
Алиса нервно облизывает губы, откидывает золотистые волосы с плеча, и я засматриваюсь на ее оголенную шею.
Такой красивый возбуждающий изгиб, по которому хочется провести губами.
Она что-то сказала?
– Повтори, – приказываю я.
– Говорю – тебе же не нравится мой запах. Я решила сбить его травами, чтобы ты не проветривал помещения.
В ее словах так и звучит язвительность, но она меня только дразнит. Я чувствую себя так, словно мне в пятки тыкают копьями.
Раньше, чем осознаю, оказываюсь рядом с ней. Хватаю рукой за шею, притягиваю к себе и жадно втягиваю воздух, пытаясь найти тот самый запах.
Он едва пробивается сквозь терпкость травяного аромата, и меня это жутко бесит. Выводит из себя, как важная вещь, которую не можешь найти на месте.
Хватаю ее и несу в ванную комнату так быстро, что сам не успеваю понять, как мы оказываемся в душе. Вжимаю ее в стену, чтобы не убежала, и открываю воду.
Холодная струя заставляет ее вздрогнуть, и я поправляю рычаг смесителя, чтобы изменить температуру воды.
– Что ты делаешь? – кричит Алиса.
А я смотрю, как ее волосы намокают. Как на кончиках ресниц зависают капли, а потом капают на щеки, губы, подбородок.
Струи текут и по мне, но я замечаю их, только когда они мешают мне видеть ее.
Она стучит кулаками мне по груди. Мокрая. Дикая. Красивая.
Ее удары действуют на меня как ритм барабана на воина, будоража кровь, разжигая запал.
Зрение словно ведет, и я зажимаю ее в капкане своих рук, упираясь ладонями по обе стороны от нее.
Мое дыхание сбивается – я дышу глубоко, цепляясь за толики контроля. Встряхиваю головой несколько раз, но стоит взглянуть на нее, как она меня снова пленяет.
Мне становится нестерпимо плохо оттого, что я ее не касаюсь. Мне кажется, я сдохну, если не дотронусь до нее.
И я набрасываюсь на нее с поцелуями, как голодный зверь на еду.
Глава 40
В этом поцелуе нет ни капли нежности. Александр словно захватывает, покоряет и наказывает одновременно. Вот только кого – меня или себя?
Потому что я, клянусь, слышу его тихий стон!
Из него льется страсть и сила. Он так зажимает меня между собой и стеной, что у меня нет и шанса дернуться.
Он заражает своим огнем, подпаливает мою силу воли. Терзает плотно сжатые губы, и они смягчаются под его напором.
Я щиплю его за бока – он рычит и целует меня еще глубже.
Я пытаюсь цапнуть его за язык – он кусает меня за нижнюю губу.
Понимаю, что еще немного – и он возьмет меня прямо здесь. Но как кого? Как шпионку, которую захотел? Как пленницу? Как вещь?
Он уже раз целовал меня, а потом вел себя как скотина. Выставил, потом пришел на работу и забрал сюда.
Он неуравновешен. Ненормален. Быть с ним рядом – словно сидеть у жерла действующего вулкана.
Не знаю, из-за чего там у оборотней так сносит крышу, но, похоже, у него в порядке вещей вот так вот целовать малознакомых девушек.
Захотел – прижал. Захотел – выкинул.
Может, и близость для них что-то вроде рукопожатия. Но я – не такая.
– Саша! – кричу я, резко отворачивая голову. – Приди в себя!
Он жадно целует мою шею, а его большие руки начинают путешествие по моему телу.
– Остановись! Саша!
Он не слышит, его взгляд такой, словно он под стимуляторами. И тут он резко хватает ворот моей футболки, и я отчетливо понимаю, что он ее сейчас порвет.
– Стой! Я не твоя истинная! – кричу я.
И он застывает.
Тяжело дышит, смотрит на мою шею и даже не моргает. Его грудная клетка ходит туда-сюда, туда-сюда. Струи бегут по скульптурному рельефу его мощного тела.
Я четко ловлю тот момент, когда он берет себя в руки. Его челюсти плотно сжимаются, и он поднимает взгляд на мое лицо.
Струи душа льются по нам, а мы смотрим друг на друга и не двигаемся. Дышим как после догонялок с вором. Молчим, словно тот, кто скажет первое слово, проиграет.
Я не знаю, какой взгляд у меня, но у него – бешеный. Ненормальный. Нереальный.
Я бы не удивилась, если бы он им прожег стену, расколол плитку за моей спиной или заставил воду течь вспять.
Он медленно опускает взгляд сначала мне на губы, потом на шею, а потом на грудь. И тут я понимаю, что на мне нет белья, и тут же прикрываюсь руками, скрещивая их.
– Признала-таки, – хрипло говорит он, снова глядя мне в лицо.
Я вскидываю подбородок:
– Мне сказали, у тебя была истинная. Она может быть раз в жизни. И ты ведешь себя как идиот из-за этого.
Его глаза превращаются в две подозрительные щелочки. Я даже не слышу, как он дышит.
– Что еще тебе сказали? – обманчиво медленно спрашивает он.
– Что ты сходишь с ума из-за запаха. Вот я и воспользовалась травами, чтобы ты больше не проветривал. А ты что? Набросился на меня как… как… как…
– Как кто? – Его бровь дергается.
У меня есть много эпитетов для него, но ни один ему не понравится.