Наталья Буланова – Зверь без сердца (страница 35)
– Ты меня послала? – с этими словами дверь резко распахивается.
Я даже не успеваю прикрыться, как Саша захлопывает дверь с возгласом:
– Да ёмана!
От громкого хлопка даже не вздрагиваю. Смотрю на закрытую дверь и понимаю: мне нужна бронированная преграда с суперскими замками, которые даже оборотня остановят. Срочно!
Зная, что могу через пять минут передумать, начать переживать о чужих деньгах и заботах, не даю себе времени на сомнения.
Сайт – быстрый поиск – пробегаюсь глазами по описанию – оплата.
Чувство стыда тут же колет: «Ты потратила двадцать своих зарплат! Ты сошла с ума!»
Но я не даю себе свалиться в чувство вины.
Все я правильно сделала! А то будет тут ходить как к себе домой, целовать, а то еще что похуже. А потом что?
Нет, раз уж я вынуждена оказаться здесь, обеспечу свою безопасность по полной.
Благовония? Закрытая бесформенная одежда? Мне все это надо!
А еще электрошокер и перцовый баллончик. Да побыстрее, побыстрее.
«С ума сойти, сколько ты потратила чужих денег! Тебе вовек не расплатиться!» – говорит стыд.
– Это ему со мной за его выходки не расплатиться, – бурчу я себе под нос.
Я засовываю телефон в просторные штаны. Поправляю на себе толстовку. Готовить в таком виде, конечно, неудобно, но я сегодня и не должна кормить эту ораву. Только сделать закупку продуктов и принять все доставки. Так что самое то!
Глава 42
Открываю дверь и замираю на пороге. Мимо меня, затаив дыхание, на цыпочках проносят массивные коробки с холодильным оборудованием. Двое оборотней несут их легко, без видимого усилия, но шагают так осторожно, словно боятся разбудить спящего ребенка или потревожить хрустальный сон.
Эта картина – дикая сила, облаченная в ритуал почтительной тишины, на мгновение выбивает меня из колеи.
– Доброе утро! – негромко, в тон общей атмосфере, здоровается Еф, появляясь в дверях следом за несущими.
На нем идеально сидящий пиджак, словно он собрался на важную встречу, и только легкая тень усталости выдает его истинное состояние.
– Приняли несколько доставок по вашим заказам, все аккуратно располагаем.
Я вспоминаю, что указывала свой номер телефона, и тороплюсь достать мобильный. Экран чист – ни одного пропущенного вызова, ни одного уведомления. Это ощущение одиночества мне давно знакомо, но сегодня почему-то чувствуется особо остро.
Фух! Я уже испугалась, что, пока стояла под струями душа с Сашей, оглушенная поцелуем, не услышала звонка.
– А мне никто не звонил. Странно, – бормочу я скорее себе, пряча телефон обратно в глубокий карман просторных штанов.
– Грузовик подъехал – мы его сразу и взяли в оборот. Не волнуйтесь. – Еф делает легкий разъясняющий жест рукой. – Мы чужих на территорию не пускаем, процедуру приема грузов знаем досконально.
Я киваю, чувствуя странный комфорт от этой предсказуемости и порядка. От того, что есть кто-то, принимающий на себя эту тяжелую часть.
Помню, как в столовке нам самим приходилось разгружать картошку с края кузова грузовика, потому что водитель наотрез отказывался помогать. Я помню, каким он тогда показался мне ничтожеством, когда самодовольно ковырял в носу, пока мы корчились с девочками.
– Спасибо! – искренне благодарю я.
Мы идем по коридору, и спокойный ровный голос Ефа, рассказывающего о приемке доставки у них, действует лучше любой медитации. Но когда мы заходим в столовую, у меня вырывается легкий присвист. Я замираю на пороге, обводя взглядом царящий здесь хаос из картонных гор.
Десятки коробок стройными башнями стоят в разных углах, словно отобранные по категориям. Одни – большие и плотные, с намеком на скрытую в них технику, другие – поменьше, аккуратные, с логотипами товаров для дома.
Воздух пахнет свежим картоном, древесной стружкой и едва уловимым запахом нового пластика.
– Посуду сложили в левом углу. – Еф указывает рукой на аккуратную пирамиду. – Оборудование для кухни – вот тут. Ребята все установят и подключат. Химию и прочее отнесли в кладовку.
Я слушаю, киваю, стараясь запомнить, но часть моего сознания уже отключается от его слов и погружается в предвкушение. Ничто так надежно не лечит душу, не смывает следы чувственных бурь, как неторопливая, методичная распаковка чего-то нового, чистого, принадлежащего тебе по праву хозяйки. В моей жизни таких моментов было так мало, что я чувствую, как внутри зажигается маленький теплый огонек.
Я забываю об утреннем душе, о руках Саши на моей коже, о пожирающем взгляде. Сейчас есть только я и эти коробки, полные обещаний и возможностей.
Мне помогают два моих верных помощника – Женя и Витя. А вот противоречивый Антон сегодня даже не появляется. Впрочем, его отсутствие нависает в воздухе тихим невысказанным вопросом, и это даже к лучшему – меньше напряжения.
Я вскрываю первую коробку канцелярским ножом, который мне любезно протянул Витя. Под слоем пупырчатой пленки стоят стопки тяжелых белоснежных тарелок.
Беру одну и ощущаю ее прохладу и вес. Кручу в руке, проверяя на сколы и брак. Откладываю в сторону, беру следующую.
Действие становится ритуалом: шелест упаковки, звонкий стук керамики о столешницу, удовлетворение от покупки.
Перехожу к столовым приборам. Распаковываю набор ножей, вилок и ложек. Матовая сталь рукоятей удобно ложится в ладони. Все как я и представляла. Идеально!
Пересчитываю, сверяюсь со списком, расставляю по отсекам будущей сервировочной станции. Каждый предмет на своем месте – это капля порядка в океане хаоса, который стал моей жизнью.
Мне нравится, как каждая вещь занимает положенное ей место. Как заполняются ниши, как полнятся полки.
Бытовую химию нахожу в большой коробке в углу и выделяю для нее отдельную полку в подсобке. Расставляю бутылки и флаконы по назначению: для стекол, для поверхностей, для пола. Запах чистоты и лимона смешивается с запахом картона.
В это время на кухонном складе кипит работа. Двое оборотней, имен которых я еще не знаю, с легкостью, вызывающей зависть, перемещают старые стеллажи, собирают новые.
Глухой гул перфоратора доносится из будущей холодильной комнаты. Негромкие деловые переговоры мужчин создают фон, под который приятно и спокойно работается.
И вот в этот слаженный рабочий гул как солнечный зайчик впрыгивает Эмма.
– Всем доброе утро! – Ее голос звенит, нарушая сосредоточенную тишину.
– Почти полдень уже, – бросает на нее хмурый, но беззлобный взгляд Витя, не отрываясь от сборки промышленного миксера.
– Да ладно тебе. Пока поешь, пока дойдешь… – хитро жмурится Эмма, и в этот самый момент мой желудок издает оглушительное протяжное урчание.
Звук настолько громкий и неожиданный, что все в радиусе десяти метров замирают. Даже перфоратор на секунду умолкает.
Вот уж не думала, что я громче перфоратора.
Эмма несколько раз моргает, переводя взгляд с моего лица на мой живот и обратно.
– Алис, а ты вообще ела сегодня?
Я отрицательно качаю головой, чувствуя, как краска заливает щеки. «Да какое там ела? Зато какой душ приняла – закачаешься», – иронизирую про себя.
– А вчера? – В голосе Эммы проскальзывает неподдельное беспокойство.
Я лишь пожимаю плечами, пытаясь сохранить остатки достоинства. Поешь тут при таких фокусах Саши или стрессе от нового места работы и жительства, ага.
– Бросай все и пойдем, – заявляет Эмма, решительно забирая у меня из рук пачку вилок.
– Куда?
– Как куда? Есть. – Она хватает меня за руку и тянет к выходу, бурча себе под нос так, что я все равно слышу: – Глава, конечно, нечто…
Мы выходим из столовой и идем по бесконечным коридорам бывшего Дворца спорта. Свет из высоких окон льется золотистыми потоками, в которых пляшут пылинки. Улица встречает нас ласковыми, уже по-осеннему теплыми лучами и едва желтеющей листвой. После запаха новой техники, картона и пластмассы этот глоток свободы и простора пьянит.
– Тут недалеко есть отличная кофейня. Завтраки там просто огонь! – Эмма весело болтает, беря меня под руку с такой естественностью, словно мы закадычные подруги, а не тюремщик и заключенная.
Мы проходим мимо парковки, где уже собралась небольшая толпа девушек из клана. Их реакция – точный срез моего нового статуса. Часть отворачивается, делая вид, что не замечает моего существования. Несколько человек улыбаются вежливо, но без тепла. А одна, с холодными глазами и идеальной укладкой, не утруждает себя церемониями.
– Иди отсюда, а? – бросает она сквозь зубы, едва я поравнялась с ней.
Эмма резко тормозит, словно наткнувшись на невидимую стену. Все ее тело напрягается, как у охранной собаки, почуявшей угрозу.
– Пойдем, – тихо, но настойчиво тяну я ее под руку, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Связываться с девушками-оборотнями, для которых я – непонятная угроза или помеха, мне сейчас хочется меньше всего.
Но Эмма уже не слушает. Она ободряюще похлопывает меня по руке и обращается к обидчице. Ее голос звучит тихо, но с такой стальной ноткой, что у меня по коже пробегает холодок.