Наталья Буланова – Преданная жена генерала драконов (страница 8)
«Что варану природой суждено, то и в другом варане отражено».
— Ой, не надо! Не все вараны так себя вели. Это Лакриния раздула количество варанских дев до немыслимых чисел. Вообще-то, это редкость. — Я сажусь на камень, глядя побратиму в морду. — Она правда такая злая?
«Не от солнца пустыни, а от ее взгляда песок трескается», — вздыхает у меня в голове варан.
— Что, теперь будешь думать, каких дев зубами доставать? Три года мне все уши своими пословицами про красоту женских ног прожужжал. И что? Теперь раскаиваешься?
«В азарте теряется мудрец».
Я складываю руки на груди и смотрю на виноградник. Я даже отсюда слышу, с какой яростью она хлопает входной дверью, когда выходит из дома. Заряжена на разборки и упрямство по полной.
Ну и варанскую деву же мне Ян организовал!
— Она поела?
«Пустой желудок законов не помнит».
Значит, поела. Уже хорошо.
Я подхожу ближе. Когда она только приехала и я увидел ее первый раз на телеге, она показалась мне просто симпатичной. Но когда она начала двигаться, когда побежала по полю — она была красива.
Тогда я увидел ее первый раз.
На самом деле три года назад меня порядком разозлила выходка побратима. Нет чтобы держать челюсти сжатыми, он погнался за девой, да еще и укусил ее.
Сколько красоток Лакринии вешались на меня — он к ним даже головы не повернул. Никому из них не давал на себя забраться. А за этой помчался, передавая по нашей ментальной связи кучу пословиц про судьбу-судьбинушку.
И что? Улизнула дева так мастерски, что не нашел ни Ян, ни я. Просто как сквозь землю провалилась.
Я не мог оставаться на месте — нужно было вести войско дальше, закрепить за собой этот важный нам лоскут земли. И я упустил ее.
Ринулся выслеживать и попал на свадьбу. Опоздал. Она вышла за другого.
А у меня есть кодекс — я не имею дел с замужними и следую законам Рантара. И эти два моих пункта сейчас взаимоисключали друг друга.
Если я не буду следовать законам, как поведу рантарианцев за собой? Как смогу остаться генералом? Мои воины перестанут меня уважать.
Вот основное, что двигало меня к варанской деве. Мне не нужна была жена. Мне не нужна была боевая подруга. Мне не нужна была грелка в постели.
Но честь — для воина она дороже золота.
Но сдался ли я? Нет, потому что способ был, и я подкинул его нашему императору.
Три года мы вели переговоры с Лакринией. Конечно, не без политических интересов с обеих сторон. Три года пытались найти взаимовыгодный баланс. И только желание императора Лакринии отомстить за неудачный брак сестры с принцем Кармалиса сдвинуло дело с мертвой точки.
Говорят, его любимая сестра вернулась на родину в слезах и развелась с принцем Кармалиса. После этого император затаил злобу, хотя внешне никак не показывал свою обиду и выглядел миролюбивым.
Он умел притворяться, когда ему это было надо.
Сначала он раздул во всех вестниках про варанских дев ради того, чтобы отвлечь всех от того факта, что отдал территорию почти без боя. Перевел фокус внимания на то, что военные спасали таких женщин и их семьи в первую очередь. Что жизни народа для императора важнее земли.
Мне было так смешно. Мы не трогали мирное население. Мы захватили эту полоску земли, не пролив ни капли крови.
А когда полгода назад Рантар все-таки смог договориться с Лакринией, их император начал активную информационную подготовку для внедрения нового закона.
Все вестники выпустили новости о том, сколько бедных мужей пострадало от варанских дев. Меня одна эта формулировка выводила из себя и задевала, но умом я понимал: нам так лучше.
Дев-то всего пять, а раздули дело так, словно сотни.
Сотни! Да любой здравомыслящий человек, который знает, почему появляются варанские девы, не поверит в такую чушь.
Но народ прост, вестники говорят — значит это правда. Они далеки от политических игр, не видят наперед ходы, которые вижу я.
И вот моя варанская дева вернулась на свою землю. Злющая, всклокоченная, голодная и холодная.
Мне хотелось устроить ей уютный дом, дать сытную еду и поговорить по душам, взять ее под опеку на оставшиеся семь лет, но я понимал, что после всего, что она пережила, она сама съест меня на ужин, как только я открою рот. Или, того хуже, впадет в депрессию от безысходности.
Я дал ей желание бороться. А еще проверил ее. Если бы она повелась на балльную систему, я бы испытал невероятное разочарование.
Я и так не в восторге от того, что деву для меня выбрал побратим. Но древний закон есть закон. Еще семь лет я ответственен за нее.
Поворачиваюсь к Яну:
— Помнишь наш план? Не жалей меня, иначе не сработает. Понял? Она ни на секунду не должна усомниться во мне.
Глава 10
Если бы я была ведьмой, куратор сдох бы еще до полудня, потому что каждое препятствие на своем пути я встречаю проклятиями в его адрес.
Споткнулась о кочку:
— Да чтоб ты о своего варана навернулся!
Попала ногой в нору:
— Да чтоб ты облысел!
Порвала платье о сухую виноградную лозу:
— Да чтоб ты своего побратима за пару баллов продал, как и свою совесть!
Почему-то Берни я не упоминаю. Думать о нем слишком больно.
Умом понимаю, что он поступил ничем не лучше врага, но искренне желать ему смерти не получается. Я все еще ощущаю его в своем ближнем кругу, своей семьей.
Поэтому его поступок и ударил сильнее всего.
Вот как люди разрубают узел отношений в одночасье? Был муж — и нет мужа. Словно чувства могут исчезнуть по щелчку пальцев.
У меня так не работает.
Моя любовь пошла на дно с гирей обиды, постепенно размывалась подводными течениями.
Нет, я никогда к нему не вернусь. Никогда не прощу. Никогда не дам второго шанса.
Я не знала, что он настолько алчный. А больше всего задевает, что он не понял, как сильно меня обидел. Насколько больно мне сделал.
Но я себе этими мыслями только хуже делаю. Решила, что кончено, — значит кончено. Я больше не отдам Берни ни крошки своего внимания.
Вместо этого сосредоточусь на том, что есть здесь и сейчас. Мне просто нужно дать себе время привыкнуть, что я одна. Что могу рассчитывать только на себя.
Останавливаюсь среди рядов высохших лоз, подставляю лицо южному солнцу. Мне его так не хватало в столице.
Оно словно проникает под кожу и дает ощущение жизни, наполняет силой.
Я снимаю тканевые туфли, встаю босыми ногами на родную землю. Ощущение — словно я корни пускаю.
Был у меня до академии здесь садик с суккулентами. Красивые и неприхотливые растения, некоторые из которых называли еще каменными розами. Они очень интересно размножались.
Их нельзя было сразу впихивать в землю или, не дай Великий Аль, в воду. Срез должен был день-два подсохнуть на воздухе, и только потом можно было положить на землю листок суккулента и сбрызнуть водой. И лишь тогда они давали корни.
Нежные корни, которые сажались в сухую землю и поливались только спустя два дня, ни в коем случае сразу.
Суккуленты могли месяцами обходиться без воды и только съеживались на вид. Но стоило полить — напитывались водой и распрямлялись.
Я сейчас себе напоминаю этот самый суккулент. Оторванная, без корней, брошенная на сухую почву. Но мало кто знает, что для меня это лучшие условия для того, чтобы вырасти. Я не сдамся.