Наталья Буланова – Преданная жена генерала драконов (страница 10)

Варан смотрит на меня, и кажется, что сейчас его морда вытягивается от недоумения.

— Зачем ты на него набросился? Шел бы себе мимо и шел. Или он на территорию залезть хотел?

Варан сначала дергает головой, а потом усиленно кивает.

Ничего себе, какой понимающий и разумный. Не то что его хозяин-куратор со своей балльной системой.

Я смотрю на раненого:

— Значит, говоришь, воришка или извращенец?

Мужчина стонет и приоткрывает глаза, но потом тут же их закрывает и обмякает.

Я снова смотрю на варана:

— Иди сюда.

Ящер моргает. Смотрит с недоумением.

— Да. Ты-ты. Иди сюда.

Варан подходит ближе, и я снова отмечаю, какой он здоровый. А раз такой большой, то как раз сгодится для спасательной миссии.

— Ближе. Еще ближе, — прошу я.

Варан колеблется, но двигается.

— Вот. А теперь помоги мне хвостом взвалить его на себя.

Удивительно, но варан проделывает это с невероятной быстротой и ловкостью. Я-то думала, еще уговаривать придется.

Мужчина лежит на его огромной спине, руки свисают с боков.

— Подожди, я сейчас за веревкой сбегаю. Где-то на глаза попадалась.

Надо же больного зафиксировать.

Я бегу, на ходу пытаясь вспомнить, где же я видела веревку. Кажется, в углу кухни. Или у входа на крошечной террасе?

Нахожу на последней. Конечно, она не новая, немного пыльная, но что поделать. Мое дело — отправить его на лечение, а уже лекарей — обеззаразить раны.

Я беру веревку, выхожу с террасы и сталкиваюсь с вараном, на спине которого лежит мужчина. И ящер явно собирается скатить свою ношу на землю.

— Стой! — кричу я. — Замри.

Варан подчиняется, буравя меня взглядом.

— Зачем ты его сюда притащил? А если бы упал? Или ты уже его как следует повалял и поднял несколько раз? — Я примеряюсь к варану, к веревке и понимаю, что в моих фантазиях все выглядело куда легче.

Чтобы привязать мужчину, мне нужно самой взобраться на варана. Да и веревки, похоже, может не хватить.

— Сможешь его на себе отнести так, чтобы он не свалился? — спрашиваю я.

Варан двигает хвостом, дотрагиваясь то до одного бока мужчины, то до другого. Кажется, пытается донести, что если ноша будет падать, то он ей не даст этого сделать.

— Отлично. А теперь неси раненого к своему хозяину. Пусть выхаживает.

Варан замирает и только мигательной перепонкой двигает.

И тут со стороны мужчины раздается тихое кряхтение проснувшегося человека, который осознает, как ему досталось.

— Хозяйка, — хрипло и едва слышно говорит он.

Я подхожу ближе, и мужчина поворачивает голову. Он на такой высоте, что его голова как раз на уровне моих глаз, поэтому я отчетливо различаю цвет его глаз — травянисто-серый.

— Хозяйка, мне туда нельзя.

— Тебе туда льзя. Тут ты только к праотцам отправишься — у меня даже вода за баллы. Конечно, если не хочешь отдаться на волю случая, а потом ходить с куратором под луной и говорить до потери пульса за баллы. Тогда тебя приму — будешь мне крышу чинить, с куратором за ручку держаться.

Мужчина медленно моргает, глядя на меня, и мне становится стыдно, что вывалила на раненого все возмущение. В конце концов, он-то ни при чем. Может, мимо проходил, а варан на него набросился.

— Варан, вези его к хозяину, пока душа на небеса не улетела. Давай-давай. — Я смотрю варану в морду.

Тот же изображает статую, но взгляд отводит в сторону.

— Хозяйка, меня там убьют.

— Тебя здесь раны на тот свет отправят быстрее. Они у тебя глубокие, а у меня ничего нет. Понимаешь? Ничего.

Мужчина долго-долго смотрит на меня, а потом обмякает. Варан же, дубина такая, берет и ложится на землю.

Глава 12

Они что, все сговорились? И куратор с его унизительными баллами, и его варан, и этот раненый красавец?

«Хозяйка, мне туда нельзя», — хриплые слова рантарианца отдаются эхом в моих мыслях.

Что он имел в виду? Его убьют? Может, он дезертир? Или вступил в конфликт со своим же командиром? Беглый преступник?

В любом случае оставлять его умирать у порога я не могу. Как бы мне сейчас ни было тяжело, поступить жестоко я не способна даже с врагом.

И пусть я не хочу видеть этого куратора, я провожу варана с раненым и удостоверюсь, что он получит лечение.

Не бросают же они своих в Рантаре, верно?

— Ладно, — смотрю я на варана. — Веди нас к своему хозяину. Нам нужно спасти мужчину. Но если куратор вздумает предъявить мне счет за лечение, скажи ему, что тогда я сама выставлю ему за все: за вторжение, за разруху.

И за смерть моего отца.

Варан даже на лапы не поднимается. Изображает памятник живой природе, только глаза тревожно бегают туда-сюда.

— И что это значит? Ты же побратим. Прекрасно понимаешь человеческую речь. Не делай вид, что не слышишь.

А этот упрямец-варан берет и тычет мордой в сторону дома.

Нет, вы только посмотрите на него! Неужели приказ куратора по ментальной связи? Он что, совсем там совесть потерял? Неужели не понимает, что в доме нет ни единой чистой тряпки, не то что лекарств?

Да и я совсем не лекарь. Вот вообще.

— Не идешь? — Я складываю руки на груди. — Хорошо. Тогда я сама иду к твоему хозяину. Хочу посмотреть ему в глаза!

Я разворачиваюсь, иду по тропинке и тут слышу сзади глухой стук. Стремительно оборачиваюсь и вижу, что рантарианец упал с варана.

— Ох! — Я подбегаю к раненому, а варан дает деру через виноградники — только хвост его и видно.

— Куда?!

Я же остаюсь один на один с раненым огромным мужчиной, которого разве что перевернуть могу. Что уж говорить о том, чтобы затащить его в дом.

— Эй! — кричу я вдогонку бессовестному варану. — Вернись, чешуйчатый! Это твои проблемы, а не мои! Ты с ним подрался.

Но варан не показывает и морды.

Я опускаюсь на корточки рядом с рантарианцем. Он лежит на боку, его лицо искажено гримасой боли даже в бессознательном состоянии. Из ран сквозь порванную ткань рубахи сочится кровь.

Без помощи он может погибнуть прямо здесь, у моего порога. А я совсем не травница, чтобы самой поставить его на ноги. Хоть я и агромаг, моя специализация — декоративные растения. Я терпеть не могу лекарское дело и специально его не изучала.

Когда я перешла в питомник за более высокой зарплатой, мне пришлось изучить тему питательных растений и их влияния на птиц-побратимов, но я никогда никого не лечила.