Наталья Буланова – Изменить судьбу. Пекло для истинного (страница 8)

Но сейчас мужчина, который общается со мной в темноте, совсем не напоминает приветливых юношей-торговцев.

Моя рука так и остается протянутой к нему и держащей браслет.

— Взять ее, — раздается голос из глубины помещения, и я сразу его узнаю: глава гильдии.

Вот только… что? «Взять ее»?

Тут же из темноты ко мне протягиваются руки, и я визжу от страха. Ладонь разжимается, браслет падает на пол и, судя по звуку, разбивается.

Мой рот накрывает чья-то ладонь, руки скручивают за спиной.

— Молчи, если хочешь жить.

Стоило руке отпустить мне рот, как на голову накидывают что-то темное, плотное, пахнущее древесными опилками.

— Пустите! Пожалуйста! — сопротивляюсь я, пока меня тащат, судя по всему, по потайным коридорам, по которым раньше я шла с гордо поднятой головой навстречу главе гильдии.

Мне с силой нажимают на плечи, куда-то притащив, и я падаю на колени.

— Кто тебя подослал? — раздается низкий и убийственно холодный голос главы гильдии.

— Н-никто. Мне просто нужна помощь.

Другой голос раздается чуть сбоку:

— Глава, не может быть. Мы только вчера решили про перо и про муз. У нас крыса, а наш враг хочет показать, что знает о каждом нашем шаге, вот и прислал девчонку.

Я слышу это и понимаю, как крепко оплошала. Я думала о том, что наемников здесь может еще не быть или что они не поймут мой знак пером, но такого исхода даже предположить не могла.

Про перо и муз они придумали только вчера. О-о-о, нет!

Глава 11

Холодный пот проступает на спине, а в груди леденеет. Я понимаю, что, если подчиненные позволяют раскрывать тайны при постороннем, этот посторонний долго не проживет.

Для них я уже априори мертва.

Мешок срывают с моей головы, и я жмурюсь от света сотни свечей. Все они стоят позади кресла главы гильдии, из-за чего я вижу только его устрашающий силуэт.

Холодное лезвие меча касается моего горла, и я застываю.

— Говори сейчас же, кто тебя подослал, и тогда умрешь быстро. Иначе устроим пытку тысячей порезов, и ты все равно признаешься, но будешь страдать, — шипит мне кто-то на ухо, судя по голосу, совсем молодой, но злобный, как бродячая собака.

Меня начинает трясти от страха. Я не помню, чтобы они были такими жуткими. Здесь меня всегда встречали с большим уважением и даже следили за словами, которые произносили.

Неужели всему виной одежда служанки?

— Подождите! — Я смотрю в темные провалы глаз маски главы гильдии. — Я ни на кого не работаю, но я могу объяснить, откуда все знаю.

Меч чуть отстраняется от горла, и я могу дышать.

Фух, у меня есть временная передышка. Только вот что им сказать? Как объяснить, что я знаю о пропуске в виде пера и о названии наемников, которые они придумали только вчера?

Правду говорить нельзя.

Может, сказать, что я оракул? Жрица?

Нет, опасно — еще сожгут на костре или сделают что-то подобное. Потребуют предсказать то, чего я не помню, и потом точно снесут мне голову с плеч.

Нужно что-то достоверное, что можно доказать здесь и сейчас. Что-то, что не работает по заказу извне.

И тут меня осеняет.

— Я вижу вещие сны. Благодаря этому я уже спасла свою служанку от смерти три дня назад, но сегодня она пойдет с возможным преступником на праздник. Я хотела нанять вас, чтобы вы мне помогли. Я видела вас в своем сне.

Несколько секунд в помещении стоит оглушительная тишина, а потом сухой голос главы припечатывает:

— Убить.

— Стойте! — кричу я, видя, как мужчина рядом замахивается мечом. — Я знаю, что вы любите кислые яблоки и ненавидите корицу. А еще у вас аллергия на блюда с османтусом.

Я выпаливаю эти личные факты, собранные за годы знакомства, на свой страх и риск.

— Стой! — Приказ главы останавливает меч в секунде от моей смерти.

Глава медленно, угрожающе встает, и я затаиваю дыхание.

Боги, двадцать лет назад он уже не был таким мускулистым. Сейчас в нем чувствуется просто убойная молодость и сила. А еще резкость, которая, видимо, с годами ушла, уступив место сдержанности.

Глава делает два шага и медленно присаживается рядом со мной, чтобы смотреть глаза в глаза. Я плохо вижу даже маску на нем из-за света свечей позади него, но ему, должно быть, мое лицо прекрасно видно.

— И что же ты еще знаешь обо мне? — Он спрашивает это так, что становится понятно: записал в число шпионок и готов придушить лично.

Неужели я снова пошла по неправильному пути? Что же делать?

Нужно что-то срочно придумать, что он не сможет списать ни на шпионов, ни на предателей.

Давай же, Эйви, думай! Вспоминай!

— Глава, — громко обращаюсь к нему, помня, что он всегда уважал уверенность в моем голосе. — Я докажу, что не вру. Что я правда вижу вещие сны.

Вижу скорее по его напряженной фигуре, что мои слова его не убедили, поэтому тут же продолжаю, используя все воспоминания и детали в отношении гильдии, которые у меня имелись и которые можно было безопасно назвать:

— Вот в том углу стоит статуэтка бога медицины. Если ее повернуть, то открывается ниша.

Может, и не стоило это упоминать при его подчиненных, но я хочу жить.

Глава поворачивает голову в сторону статуэтки, а потом снова направляет все внимание на меня:

— Ты же понимаешь, что с такими знаниями по земле долго ходить не сможешь?

Не знаю, начинает ли он верить или нет, но, если не смогу его убедить, мне и так не ходить по земле. А я только-только второй шанс на жизнь получила. Не могу же я его так глупо упустить?

Все, что я сейчас выдала про главу и это место, не доказывает, а только подставляет меня под удар. Нужно вспомнить что-нибудь другое.

Но, боги, двадцать лет прошло. Как тут упомнить?

— Это еще не все, — пытаюсь заинтересовать его, судорожно перебирая в голове воспоминания и факты. — Скоро автор «Путешествий Ланиэля» пропадет.

Глава мгновенно по-животному подбирается.

— И что же с ним случится?

— Не знаю. Но его так и не найдут даже спустя двадцать лет.

Не буду говорить про найденный шестой том и аукцион на него.

— Что еще знаешь? — Глава гильдии опускает подбородок к груди, смотрит на меня волком.

Нужно что-то такое, что можно будет проверить на днях, а лучше сегодня. Что же случилось тогда, когда я горевала о Руни? Что еще произошло в праздник Полноводной реки?

Если упомяну о пожаре на юге города в одной из лавок, еще скажут, что подельники подожгли. Нет, нужно что-то другое. Что-то, на что человек мало может повлиять.

— Знаю! — восклицаю я, и глава заинтересованно приподнимает подбородок. — Сегодня днем будет град размером с куриное яйцо. Пробьет крыши многих лавок, поэтому многие во время праздника будут натягивать ткань от солнца вместо крыши. А! Еще одна градина попадет в голову вредному сыну мэра, и он будет ходить со здоровенной шишкой на лбу.

Я так радуюсь, что складываю руки в молитвенном жесте, закрывая рот. Улыбка расползается по моему лицу против воли.

Вижу, как глаза главы гильдии превращаются в две подозрительные щели.