Наталья Буланова – Изменить судьбу. Пекло для истинного (страница 20)

И тут в голову приходит мысль: «А как же Руни? Где она?»

Со своей меткой я совершенно забыла о том, через что ей пришлось пройти. Моя бедная девочка.

Я разворачиваюсь к входным дверям и только собираюсь их открыть, чтобы пойти на поиски Руни, как они сами распахиваются и девушка влетает прямо мне в объятия.

— Молодая госпожа-а-а! — Она не плачет, но так крепко обнимает, что это сильнее слез ручьем разбивает мне сердце.

— Ну-ну, все хорошо. Все обошлось, — глажу ее по спине. — Ты жива, а это главное. Пойдем в комнату?

Мы оборачиваемся, чтобы пройти, когда видим маму. Она стоит, сложив руки на груди, и внимательно смотрит сначала на мою одежду, а потом на лицо Руни. Когда она видит ее расстроенную мордашку, дергается.

— Что случилось?

Может, так даже лучше. Нам как раз нужно поговорить обо всем.

— Пойдем в вашу гостиную? Папа дома?

— Нет. Папа пошел встретиться с друзьями.

Хорошо. Проще уговорить маму, чтобы потом всем втроем насесть на отца. Ведь мне предстоит нелегкая задача попросить сменить всех слуг.

Хочу это сделать не только для того, чтобы они не узнали Руни, которая прикинется моей кузиной. Я не забыла ту историю с мечами. Я читала в отчете, что кто-то из слуг открыл тайную комнату отца. Но до сих пор не имела понятия, кто предал и где спрятана эта тайная коллекция.

Пока мы идем в родительскую гостиную, мама бросает на нас обеспокоенные взгляды.

Поэтому, стоит только нам сесть на диваны, а дверям закрыться за слугами, как она тут же спрашивает:

— Что произошло? Эйви, почему ты в чужой одежде? И почему Руни заплаканная?

Мы переглядываемся, и я в общих чертах рассказываю, что парень Руни оказался убийцей, которого наняла Тильда Марэй.

При упоминании фамилии заказчицы мама охает и хватается за наши коленки:

— Девочки, это беда! Большая беда. Я слышала, что госпожа дома Марэй мстительна и высокомерна. Господин — заносчив и чванлив. Думаю, их дочка недалеко ушла от родителей. Они неприлично богаты. У них такие связи, что нам и не снилось. Руни нужно как можно быстрее бежать отсюда.

— Бежать куда, мам? Сама знаешь, как у нас относятся к девушкам без опекунов. Она вляпается в неприятности.

— Но что делать? Эта Тильда так просто ее не оставит.

Хорошо, что мама это понимает.

— Мам, а как насчет того, чтобы сменить слуг и представить Руни всем новым как твою племянницу, что приехала в гости? Переоденем — никто из соседних домов и не узнает. А слугам выплатим компенсацию.

Мама хмурится. Ей совсем не нравится эта идея.

— Мы подбирали их годами, Эйви. У них тоже есть семьи, дети. Мы не можем с ними так поступить.

Ну не могу же я сейчас сказать маме, что один из них предаст так, что они умрут?

Но тут мама наклоняется к нам, словно хочет поведать один секрет:

— Слушайте, есть другой способ, только о нем не должна узнать ни одна душа.

Мы с Руни обмениваемся заинтересованными взглядами и тоже подаемся вперед. Мама шепчет:

— Эйви, ты же знаешь, что иногда папа лично кует некоторые заказы?

Я киваю. Было такое. Тогда он закрывается на кузне и никого туда не пускает.

— Так вот, заказывает у него эти вещи один известный дом. Дает чертеж, чтобы папа сделал максимально приближенно к нему, из определенного сплава. И этот сплав, как оказалось, идеален для одного рода магии — магии изменения. Туманит взгляд, ты не можешь запомнить человека. Он тебе кажется и знакомым, и незнакомцем одновременно.

Ого! И такое бывает?

Я знала, что некоторые драконьи роды настолько богаты магией и знаниями, что делают артефакты, но чтобы такого воздействия… Немудрено, что держат в секрете.

— Так вот отцу заказали две пряжки для ремня. Одна из них получилась с дефектом, и ее вернули на переделку, но папа не знал тогда, что ее уже наполнили магией, — он сделал новую. А старая осталась у нас. И только потом мы поняли, что она делает. Так что я поговорю с отцом, и, если он даст добро, Руни сможет использовать эту пряжку и носить ее с ремнем.

Руни прямо сияет вся в ответ на предложение, а я улыбаюсь, киваю, признаю, что это отличный выход из ситуации, но…

Слуги в доме остаются те же. А это значит, и предатель-то тоже.

Что ж, тогда у меня останется один вариант. Я все равно планировала заняться поиском тайной комнаты, где отец хранит мечи, как только спасу Руни.

Кажется, это время настало.

Глава 25

— Молодая госпожа, хватит надо мной смеяться! — Руни часто моргает, но я-то вижу, что она сама едва сдерживает смех.

Эта пряжка оказалась весом с гнет для прессовки. Массивная, большая, холодная — ни одна девушка такую не выбрала бы. Да, пожалуй, такая и для мужчины была бы великовата.

Мы порвали три старых папиных ремня, пока приделывали ее, а на четвертом, когда закрепили, споткнулись о еще один момент — она выпирала из-под любого модного платья.

— Давай перекрутим ее на спину, — предлагаю я.

— Госпожа, но там же тоже видно.

— Мы можем накрутить тебе там бант. Будет твоей фишкой.

Руни на миг задумывается, а потом с готовностью кивает. Я на глаз отрезаю ткань для примерки, колдую над узелком с ушками, и вуаля — бант готов.

— Края крошатся, отдадим в ателье, чтобы подшили.

— Я сама смогу, — машет руками Руни. — Вы и так отдали мне несколько своих новых платьев.

Эх, Руни, я могла бы тебе отдать их все, если бы это точно спасло твою жизнь. Это раньше я думала только о том, как быть модной, красивой и никогда не совпадать ни с кем одеждой. Или о том, что не надену одно и то же платье более трех раз.

Теперь это все кажется мне такой глупостью и расточительством!

— Руни, смотри, нужен бант под каждое платье. Только его нужно пришить, чтобы, не дай небеса, никто не сдернул. Точно сможешь?

— Обижаете! Все сделаю в лучшем виде. Да и я хочу чем-то заняться, чтобы не думать… — Руни сбивается, и я порывисто обнимаю ее.

— Ты здесь ни при чем. Просто бывает, рождаются хладнокровные гадины.

Она кивает.

— Заберу к себе? — спрашивает она.

— Прости, но нет. Никто из слуг не должен видеть, как ты пришиваешь бант к тем платьям, которые будет носить моя свежеиспеченная кузина. Устраивайся у меня поудобнее.

Руни садится за шитье, а я отпиваю чай и смотрю на нее крайне внимательно. Она еще не сняла пряжку с ремнем, и ее черты лица для меня словно плывут. Я не могу на них сосредоточиться. Вижу четко, но как только хочу рассмотреть глаза — что-то заставляет отвлечься.

Гениально!

Я и не знала, что такая магия течет в некоторых потомках драконьих родов. Мы — купцы, без силы в крови, вышедшие из народа. Нам о таком только мечтать.

— Не снимешь ремень? — спрашиваю я.

— Нет, буду привыкать к его весу. Ведь мне в нем и спать.

Какая Руни умница. Так серьезно относится к делу, и, пожалуй, она права. Пока Тильда Марэй не забудет о мести, нужно быть начеку днем и ночью.

Я опускаю взгляд на свою руку. Во время разговора с мамой я постоянно ее прятала, а как пришла к себе, то сразу надела кружевные перчатки.

Мне тоже нужно быть постоянно начеку, нельзя ослаблять бдительность. Но в перчатках жутко неудобно. Как же быть?

Замотать руку, сославшись на ранение? Тоже не вариант. Мама тут же вызовет лекаря. Тогда что делать?