Наталья Буланова – Генерал драконов. Его одержимость (страница 9)

— Я не могу по-другому. Хотите — помогите организовать тех, кому нужна помощь. Нет — я сама справлюсь. Но я не буду отсиживаться в тайнике, пока жители города умирают, а я способна это предотвратить.

Чейз и Каспер обмениваются долгими нечитаемыми взглядами и как-то особенно тяжело вздыхают.

— Ладно, — выдавливает из себя Каспер.

Чейз молча подходит к двери, открывает ее и выходит вперед.

Гомон с улицы залетает в часовню, наполняя ее настроением паники и страха.

— Горожане! — слышу я голос Чейза. — Амели готова вам помочь, но только при одном условии. Сейчас вы выстроитесь в очередь в порядке, в котором сюда пришли.

Я смотрю в окно и зажмуриваюсь, слыша слова старшего.

Он пытается придать хоть какую-то организованность толпе, но я уже знаю, что из этого выйдет. Первый и второй находятся сразу, а вот дальше начинается неразбериха и давка. Более сильные выталкивают более слабых, заявляя, что именно они тут стояли. Детей и стариков выпихивают в самый конец очереди.

Я смотрю на это все, сжимая кулаки от несправедливости этого мира. Толпа никогда не бывает разумна — это факт. И, выходя туда, я понимаю: легко не будет.

Глава 12

Так начался самый долгий и самый сложный день в моей жизни. Я понимаю, что не могу спасти всех, но как же тяжело делать выбор. Оценивать шансы со стороны логики, а не души.

Я предлагаю Чейзу и Касперу вариант сортировки, который кажется наиболее правильным — оценивать состояние пришедших.

В часовню запускают только по трое, сначала стариков и детей. Отбирают из них тех, чей путь почти нитевидный и кто уже не может стоять.

Я вижу по состоянию одной женщины, что она вот-вот испустит дух и до ее дома на другом конце города я просто не успею добраться и вдохнуть в себя черное пламя. Но как мне сказать ей это в лицо, когда она первая в очереди? Когда богатый господин под номером два не дает свою карету, чтобы я добралась до дома этой женщины быстрее, а потом поехала к нему?

— Если хотите воспользоваться моей каретой, то сначала помогите мне, — ультимативно заявляет он.

Я понимаю, что стоит проявить мягкость — и меня подомнут и растопчут. Поэтому заявляю ему строго:

— Вы будете последним.

Он злится, хочет вспылить, но быстро встречается взглядом с Чейзом и переосмысливает ситуацию. Он видит, как мы строго сортируем пришедших по состоянию. Видит, что мы не идем на попятную, не покупаемся на притворные обмороки.

— Ладно. Берите мою карету. Ускорим этот процесс, — наконец говорит он.

Так я получаю быструю карету с кучером, чтобы ездить по адресам.

Я вижу, что люди к нам только прибывают. В дело уже включена вся моя уличная семья — даже младшие записывают корявыми буквами адреса, чтобы сэкономить время старшим.

Грамоте нас научила бабушка Хлоя, за что мы всегда ей будем благодарны. А мы уже обучили младших, поэтому сейчас помогают даже они. Трогаясь в карете, я вижу, как Ноа и Лео напряженно хмурятся, записывая буквы в блокнот.

Вся моя семья поддерживает меня, старается помочь даже в такой ситуации, и это трогает меня до слез. Они еще не знают, что это пламя не отступает, увидев меня, а что я вдыхаю его, иначе ни за что бы не стали так усердствовать. Напротив, связали бы меня и увезли отсюда насильно, я в этом уверена.

Когда я отъезжаю с первым списком адресов в карете того богатого господина, люди бросаются под копыта лошадей.

— Амели! Помоги мне! Амели!

Они стучат по дверце, дергают за ручку, и я вынуждена высунуться в окно:

— Я поехала по первым домам. Идите в часовню, чтобы быстрее записаться в очередь!

Я подталкиваю людей, даю им цель и средство, и они торопятся, чтобы обогнать того, кто идет рядом. Я же лечу по адресам под топот копыт, стараясь совладать со своей совестью и бешеным стуком сердца.

На ходу в карету запрыгивает Каспер.

— Я с тобой.

— Зачем?

— Для безопасности.

— Мы же договорились, что по адресу последнего дома в моем списке меня будет кто-нибудь ждать с новым. Зачем?

— На всякий случай. Кожей чую, Амели. А ты знаешь, что чуйка у меня хорошо работает, — говорит Каспер.

И он прав. В этом плане ему всегда удавалось выйти сухим из воды, на какую бы опасную глубину он ни нырял.

Честно говоря, я даже рада, что он со мной. И то, что кучер не сворачивает по первому адресу, Каспер тоже предсказывает. Вместо этого карета несется к дому того самого богатого господина.

Сколько я ни кричу кучеру, что его хозяин еще полон сил в отличие от других, он меня не слушает — несется во весь опор. Тогда Каспер достает нож, и слух у кучера тут же появляется.

— Что бы я без тебя делала, — шепчу я с благодарностью, заглядывая в недовольное лицо Каспера.

— Что? Помогала бы только богатым в зажиточном квартале. Уверен, они сюда того ферзя и прислали. Не выглядит он так, словно у него в доме горит этот адский огонь.

Я согласно киваю — не выглядит. Слишком много в нем жизненных сил. Он буквально выделялся из толпы обессиленных людей. Да и богатеи именно такие. Стоит им прознать, что я могу помочь, как они возведут свои жизни в ранг архиважных, а бедных оставят умирать со словами «так и надо».

Я не говорю, что богатые не важны. Каждая жизнь бесценна. Просто у меня есть список тех, кто пришел ко мне и чьи жизни висят на волоске. Кому я уже обещала попытаться помочь. Я не могу их подвести.

Список засасывает меня.

На Рыночной площади, 12, на третьем этаже двое детей уже не встают, а их мама сама еле дышит у часовни. Туда я бегу первой, врываюсь в открытую дверь и тут же направляюсь к очагу. Краем глаза вижу, что Каспер идет проверить детей на диване, а сама протягиваю руку к черным языкам пламени.

Они слабые, едва лижут, и только это, похоже, позволило семье до сих пор жить. Я вдыхаю пламя, не думая ни о чем. Просто надо. Просто еще куча таких же адресов. Просто быстрее.

А дальше все смазывается для меня в череду домов, едва тлеющих жизней и очагов с черным пламенем. После пятого дома Каспер не сводит с меня внимательного взгляда.

— Что? — спрашиваю я.

— Амели, ты что, вдыхаешь в себя это адово пламя? — спрашивает он так, словно слова даются ему с трудом.

— Нет, что ты! — отвечаю тут же поспешно и часто дышу.

— Врешь. — Он бледнеет. — Я видел, как ты каждый раз рядом с очагом словно набираешь полную грудь воздуха.

Знает меня слишком давно, чтобы я могла что-либо от него скрыть. Он хватается за голову, а потом вдруг резко вскидывает ее, вперив в меня взгляд.

— Кучер, стой! — орет он так, что я вздрагиваю.

Карета останавливается, и Каспер хватает меня за руку. Буквально вытаскивает из кареты.

— Что ты делаешь? — Я пытаюсь вырваться.

— Ты прекратишь над собой издеваться немедленно. Мы сейчас же уедем и пришлем записку Чейзу. Это не обсуждается! — рычит Каспер на меня.

Я впервые вижу его настолько злющим, но не могу вот так уйти.

— Слишком поздно.

Каспер останавливается и спрашивает встревоженно:

— Что это значит? Только не говори, что ты уже умираешь.

Я качаю головой:

— Мне это не вредит.

Каспер с горечью усмехается:

— Серьезно? Ты же лучше меня знаешь из-за своих домовых, что ничто не берется просто так и не уходит в никуда.

Знаю, оттого мне и тревожно. Но вот я уже восемь раз втягивала в себя пламя, и ничего.

— Плевать. Ты перестанешь это делать немедленно, — заявляет Каспер, таща меня в сторону от кареты.

— Я должна спасти их. Там дети, старики.