Наталья Буланова – Генерал драконов. Его одержимость (страница 8)

И сует мне в руки увесистый кошель.

— Я не могу дать никаких гарантий. — Я качаю головой, отталкивая от себя мешочек с монетами.

— Ты сделала. Сделала! Слышишь же, очаг больше не трещит? Ты избавила нас от проклятия.

Его благодарность такая искренняя, шумная и оглушительная, что я не отваживаюсь больше спорить.

— Помните, что вы обещали? Вы не должны никому говорить, что я сделала. Иначе… оно вернется. — Я нахожу аргумент, чтобы сдержать длинные языки сплетен.

Ложь срывается с губ сама собой, отчаянная и неуклюжая, но она срабатывает. В их глазах мелькает суеверный ужас. Они кивают, бормоча слова молитвы и обещания.

Девочка в этот момент открывает глаза и смотрит на родителей:

— Мама. Папа.

Ее веки все еще тяжелые и то и дело закрываются, но на губах уже появляется улыбка. И это придает мне уверенности, что я смогла отвести от них беду.

Обратно меня довозит кучер, прямо к покосившимся воротам нашей заброшенной часовни. Там меня встречает моя встревоженная, как воробьи кошкой, семья.

Я с гордым видом высыпаю кошелек монет в горшок. Мелкие смеются от счастья, а вот старшие заваливают вопросами. Как прошло? Точно ли будут держать рот на замке? Что я там сделала? Как прогнала пламя?

Я как можно обтекаемее отвечаю на вопросы и ручаюсь, что чета Дакольдс точно будет держать язык за зубами.

Мы ложимся спать на двух больших, набитых пухом и пером матрасах — мальчики отдельно, девочки отдельно. Как спим уже не один год.

Сон пеленает нас так незаметно, что я не сразу понимаю, кто это стучит. А когда открываю глаза, то вижу Чейза и Каспера и рассветные лучи в окнах. Слышу стук и крики за стенами часовни.

— Что такое? — сонно спрашиваю я и поднимаюсь на локтях.

— А то! — Каспер резко поворачивается ко мне. — Не умеют люди держать язык за зубами.

Я сажусь, протираю глаза и стараюсь разобрать, что же кричат снаружи.

— Амели! Выходи! Амели! Трещат камни в очаге!

Я встаю, подхожу к окну, и холодок проходит по спине. Снаружи ходят десятка два людей.

Глава 11

Они стоят в предрассветном тумане, растерянные и испуганные. Мужчины и женщины в ночных рубашках, а поверх накинуты верхние одежды — плащи, телогрейки и даже обычные пледы.

Некоторые держат на руках детей, завернутых в одеяла. Другие поддерживают стариков. Их глаза ищут меня в темных проемах часовни.

— Амели! Выходи! Помоги!

— У нас тоже трещит в очаге! Моя мать совсем плоха!

— Я заплачу любые деньги!

Их голоса сплетаются в единый тревожный гул, полный отчаяния и надежды. Надежды на меня. Ту самую Амели, на которую пренебрежительно косились, идя по улице.

Я отшатываюсь от окна и чувствую, как мое сердце колотится где-то в горле. Чейз встает рядом, его лицо каменное.

— Видишь? — мрачно говорит он. — Я же говорил — обратного пути не будет. Стоит проговориться одному, как это не остановить.

— Дакольдс, — шипит Каспер, сжимая кулаки. — Этот толстый мешок с деньгами. Не стоило ему помогать.

— Не обязательно он проболтался, — тихо возражаю я, хотя сама в этом сомневаюсь. — Могла и госпожа Даррет похвастаться. Или ее соседка. Слухи расползаются, как тараканы.

Стук по двери усиливается. Кто-то начинает ломиться в нее плечом, пытаясь выломать дверь. Дерево трещит, и младшие просыпаются, сонно сжимаясь в тревоге, и вопросительно смотрят на нас.

— Открывай, ради всех святых, Амели! Мы знаем, ты там! — кричат снаружи.

Младшие быстро одеваются и ждут от нас команды. Даже в своем маленьком возрасте они понимают, что такое бежать от беды.

— Что нам делать? — спрашивает Ноа, и его голос дрожит.

Я на секунду закрываю глаза, пытаясь заглушить панику. Бежать через задний ход? Но куда? Они точно окружили часовню.

Спрятаться? Они выломают дверь и найдут нас. И что тогда? Начнется давка, искалечат младших.

И среди этих людей есть те, кому правда нужна помощь. Чьи близкие умирают прямо сейчас, пока мы здесь прячемся.

«Ты не печка», — слова бабушки Хлои эхом отзываются в голове.

Нет. Не печка. Но возможно, я — что-то вроде губки для этой ядовитой грязи. Как песок, через который эта гадость проходит, как грязная вода, и становится чистой.

Я открываю глаза и смотрю на Чейза.

— Я выйду к ним.

— Ты с ума сошла? — Каспер шагает ко мне. — Они тебя растерзают!

— Они пришли за помощью, а не за расправой, — говорю я, больше убеждая себя, чем их. — Если мы откроем и поговорим, у нас есть шанс взять ситуацию под контроль. Если они выломают дверь, контроля точно не будет.

Чейз молчит, оценивая, а потом говорит:

— Я выйду к ним сам, отвлеку, а ты прячься в тайник.

— Но, Чейз!

— Амели, вот ты выйдешь к ним — и что дальше? Как думаешь, что они сделают?

— Попросят помощи. Расскажут, кто в опасности и где.

— Ты сама не понаслышке знаешь, как страшна толпа. Какие люди все эгоисты. Каждый из них будет тянуть тебя к себе и орать, что именно ему нужна первому помощь. А если не согласишься, то в ход могут пустить и оружие.

— Ты преувеличиваешь, Каспер. Они же не убийцы!

— Ты, должно быть, забыла, как два года назад за тобой с ножом гнался Хопкинс, потому что ты забрала из кассы таверны полагающиеся тебе выплаты за три месяца? Или Геральда, который кинул в тебя топор, потому что ты опоздала из-за проливного дождя?

Все эти ситуации проносятся перед глазами, и я тяжело вздыхаю. Он прав, конечно. Люди разные, а когда прижмет, еще и агрессивные. Думают только о себе.

— Но что делать? Нам уже не сбежать из города.

— Нам всем и не надо. Как только они убедятся, что тебя тут нет, успокоятся и уйдут. Нужно только переждать несколько дней. Тебе и нам. — Чейз смотрит на меня в упор, давит авторитетом старшего, и я тяжело вздыхаю.

Внутри меня борются два желания: помочь людям и не быть ими съеденной. Я понимаю всю правильность слов ребят, но внутри тяжелым грузом ложится каждый крик снаружи, каждая просьба о помощи.

Я иду к тайнику — нише в часовне, спрятанной за фреской. Там место только на одного человека, да и то стоя. И как представляю, что я там стою несколько дней, втихаря выбираясь по нужде, трусливо прячусь, когда весь город охвачен эпидемией, то останавливаюсь.

Я так не могу. Не могу, и все.

— Амели! Спаси мою семью!

— Амели! Спаси моего ребенка!

— Амели, спаси мою маму! Она у меня одна!

Последний — голос маленького мальчика, полный отчаяния. Ну как я после этого могу остаться в стороне?

Я поворачиваюсь и вижу, что Чейз с Каспером не сводят с меня взгляда. Они так и не двинулись с места, следя, когда я скроюсь в нише.

— Так и знал, — в сердцах говорит Каспер. — Она же упрямее осла.

— Амели. — Чейз предупреждает от дурости одним только словом, но я уже все решила.

Фактически для моей души нет выбора. Мне будет тошно от себя, если я могу помочь, а вместо этого отсиживаюсь.