Наталья Буланова – Генерал драконов. Его одержимость (страница 11)

— Кому нужна помощь? — осторожно спрашиваю я.

— Меньше знаете, юная леди, длиннее жизнь. — Его последние слова звучат как прямая угроза.

Я отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть панику на лице. За стеклом мелькают уже не узкие улочки Дикорозии, а широкие проспекты аристократического квартала Розария.

— Мы едем не к вам? — спрашиваю я, пытаясь вернуть себе хоть крупицу контроля.

И без вопроса поонятно, что не к нему. Уж слишком он спокоен.

— Нет, — отвечает судья. — Ваши услуги требуются в месте поважнее.

Где же это место? Куда это сам верховный судья повезет спасение от треска в очаге?

Карета замедляет ход и въезжает в тень высоких, украшенных барельефами с драконами ворот. За ними открывается просторный двор, вымощенный белым камнем, и главное здание — не дворец в привычном понимании, а скорее неприступная крепость, сросшаяся со скалой.

И у меня по коже проходит волна мурашек. Я узнаю это место по признакам, хотя никогда его не видела. Здесь находится сердце магической власти, куда вход таким, как я, заказан.

Магистратум.

Стражники у ворот, увидев герб на карете, щелкают каблуками и пропускают нас без задержки. Тяжелое чувство обреченности наваливается на меня всем своим весом. Меня везут не просто к богатому клиенту. Меня везут к самым могущественным магам.

Нас встречает мужчина в длинном балахоне. Его лицо высокомерно, но взгляд полон беспокойства, а серость кожи отражает слабость тела.

И меня немного отпускает тревога. Меня привезли сюда не на заклание, а для помощи.

Судья, перед тем как выйти, бросает на меня предупреждающий взгляд:

— Держи рот на замке, юная леди.

И я понимаю почему. Эти маги должны сейчас спасать весь город, а меня привезли спасти их. И я бы точно не вышла отсюда живой, если бы не факт, что я могу спасти и их домашние очаги.

Судья Гейдар выходит из кареты не оглядываясь. Он подходит к магу, и тот торопливо жестикулирует, говоря о чем-то тревожном, постоянно переводит на меня взгляд.

Когда судья оборачивается ко мне и машет рукой, я выхожу из кареты.

— Иди за мной. Смотри под ноги и не прикасайся ни к чему, — говорит он.

Мой взгляд невольно скользит вверх. Башни Магистратума уходят в низкое осеннее небо. Отсюда не видно Дикорозии. Здесь пахнет властью и вседозволенностью. Здесь я чувствую себя вырванной из почвы.

Меня ведут через узкую боковую арку. Коридоры здесь не роскошные, но от них веет древней силой. Стены отделаны темным деревом, в нишах мерцают шары холодного света.

И тут я слышу треск, который словно эхом идет по камням в стене, по плиткам в полу. Словно весь магистрат трещит черным пламенем.

Я вижу, как судья сжимается, но упрямо идет вперед. Проводит меня в зал с огромной чашей в центре, вокруг которой лежат маги в балахонах и стонут. От них словно остались лишь тени.

В этой самой чаше пляшут чернющие языки пламени. Здесь они кажутся гораздо злее, чем в очагах горожан.

Один, самый старый маг с бородой до пояса, сидит согнувшись вдвое. Его руки трясутся так сильно, что он не может их удержать на коленях. Дыхание хриплое и прерывистое, а каждый вдох дается ему с мучительным усилием. Его кожа просвечивает, как пергамент, и сквозь нее проступает сеть вен.

Женщина рядом с ним моложе, но смотрится не лучше. Ее волосы, заплетенные в строгую косу, выглядят безжизненно, словно сухая трава. Она сидит уставившись в пустоту, и по ее бледным щекам медленно текут слезы, но не от горя, а от полного бессилия, от невозможности даже моргнуть без усилия.

Моя душа сжимается от участия, и я шагаю вперед.

— Не боишься? — Судья Гейдар бросает на меня взгляд, в котором начинает зреть то ли уважение, то ли удивление.

— Времени нет бояться, — говорю я и шагаю к чаше.

Чем ближе к черному огню, тем тяжелее воздух. Мне кажется, что я иду не по камню, а по густой липкой топи. Пламя в чаше реагирует на мое приближение — черные языки вытягиваются в мою сторону, жадно облизываясь.

Я оборачиваюсь и смотрю на магов, прежде таких всесильных и важных. Помню, как видела их издалека на церемонии, и они казались мне божествами. Но даже они оказались бессильны против черного пламени.

Я делаю еще один шаг к чаше, и меня обдает запахом гари. Дышать невозможно, и я закрываю лицо рукой.

Треск камней в стенах и на полу усиливается, а пламя взмывает к высокому потолку. Оно просто поражает своей мощью, и я не знаю, смогу ли его вдохнуть.

А если смогу, то что со мной будет?

И тут, как уже было много раз ранее, меня охватывает непреодолимое желание вдохнуть полной грудью. Я втягиваю воздух, и пламя несется на меня с оглушительным треском камней.

Черная тьма проникает в меня, заполняет, распирает. Кажется, я уже не могу ничего вместить, но пламя продолжает втекать в меня, пока я не прекращаю что-нибудь видеть.

На миг наступает тишина, в которой мне абсолютно ничего не видно. Жуткое ощущение, когда силишься раскрыть и без того открытые глаза, но тьма не отступает.

Неужели я все-таки дождалась последствий?

Глава 15

Состояние оглушения длится несколько томительных секунд. Оно отступает звоном в ушах, но даже этому звуку своего возвращения к миру я рада.

Когда зрение возвращается, я вижу, что чаша передо мной пуста. От черного пламени нет и следа, а камни больше не трещат.

Медленно оборачиваюсь и осматриваюсь вокруг. Маги в мантиях, прежде раздавленные и обессиленные, начинают потихоньку шевелиться на полу.

Старик с длинной бородой осторожно распрямляет спину. Я вижу, как его руки перестают дрожать и какое облегчение проступает на его лице. Женщина умиротворенно расслабляется, словно ее отпускает невероятное напряжение. Где-то сбоку раздается легкий выдох, полный освобождения от боли.

Судья Гейдар стоит у арки, и я вижу, как его маска ледяного спокойствия дает трещину. В его глазах мелькает нечто вроде суеверного страха, быстро подавленного привычной расчетливостью. Он кивает мне, умело пряча все эмоции.

— Впечатляюще, юная леди, — произносит он, и его голос звучит чуть хрипло. — Теперь вы понимаете, почему ваша скромная персона вдруг становится так важна?

Я не отвечаю, потому что все еще чувствую себя странно. Мне не больно, меня не тошнит, но пламя словно живет внутри меня, постепенно затухая.

На несколько секунд я даже словно получаю сверхслух и слышу каждое дыхание, каждый шорох ткани в зале. На мгновение чувства обостряются до болезненной остроты, а потом все стихает.

— Мне нужно уйти. — Я делаю два шага назад.

— Она что, поглотила его? — слышу шепот одного из магов.

— Молчи, — резко обрывает его судья Гейдар, и его взгляд, острый как бритва, скользит по лицам собравшихся. — Вы видели то, что должны были увидеть. Способность. Не более. И это останется между нами. Понятно?

Его тон не допускает возражений. Маги, еще слабые, но уже возвращающиеся к своему обычному высокомерию, кивают. Но во взглядах, которые они бросают на меня, нет благодарности. Есть страх. И жадное любопытство.

Почему судья меня защищает? Вот уж не ожидала, что он встанет на мою сторону. Или он просто не хочет верить в то, что я могу поглощать пламя?

Нужно как можно быстрее отсюда уходить. Не дать им возможности раскрутить эту тему.

— Меня ждут, — бросаю я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Судья Гейдар внезапно преграждает мне путь. От его мантии пахнет табаком и холодной сталью.

— Вы никуда не уйдете, юная леди. Во всяком случае, точно не отправитесь в дома бедняков. Сейчас вы единственная, кто может спасти людей от этой напасти. И они ждут.

Я смотрю в его безжалостные глаза, а внутри поднимается волна возмущения:

— А бедняки — не люди?

— Вы еще слишком молоды и не понимаете, что выбор может быть сложным, но делать его необходимо с умом.

— Там дети умирают.

— Как думаете, что лучше — спасти сто бедняков или короля?

— Конечно, сто жизней.

— А вот и нет. Погибни король — и умрут тысячи граждан из-за переворота. Поэтому спрошу еще раз. Кого разумней спасти?

Я молча смотрю в глаза судьи. Он выглядит таким уверенным в своей правоте, что раздражает.

— Сто жизней, — говорю я с не меньшим упрямством.