Наталья Буланова – Генерал драконов. Его одержимость (страница 12)

— Даже когда потом из-за вашего решения умрут еще тысячи?

— Не из-за моего решения, а из-за решений других людей захватить власть, — говорю я.

Судья Гейдар щурит один глаз, глядя на меня, а потом кивает:

— Совершенно ясно, что вы еще совсем незрелая и неопытная молодая леди. Оттого тем более должны быть под контролем.

Холодок пробегает по моей коже.

— Что значит — под контролем? — уточняю я, чувствуя спазм в горле.

Так и знала, что нельзя связываться с богатыми и властными мира сего.

Глава 16

Осознание наваливается мокрой шерстяной тканью.

Судья Гейдар скользит взглядом по магам и удовлетворительно хмыкает.

— Город вымирает, юная леди, — говорит он, и его голос, ровный и сухой, не оставляет в воздухе ни колебаний, ни эмоций. — Считайте, вы нашли хорошую работу. Дом верховного казначея — наша первая точка. Затем глава гильдии купцов. Далее семейство маршала Эренталя. Поспешим и не будем терять время.

Каждый адрес или должность звучит для меня влиянием и отдает эхом связей. У меня создается ощущение, что все они тщательно выстроены Гейдаром по значимости, а не по тяжести состояния.

Даже среди богачей идет отбор. Что уж говорить про обычных жителей?

Я поднимаю голову, и это движение дается с усилием, будто шею сдавливает тугим воротником.

— Спасаем жизни по вашему и моему списку по очереди, иначе я никуда не поеду.

Гейдар делает один шаг, и пространство между нами вдруг исчезает, его тень накрывает меня с головой. Его пальцы, лежащие на набалдашнике трости, так сильно сжимаются, что я слышу треск.

— Повторите, — произносит он на низкой и опасной ноте, от которой у меня по спине пробегает холодок.

— Будем спасать богатых и бедных по очереди, — говорю я, чувствуя горечь трудных решений во рту.

— Я могу просто связать вас и подносить к нужному очагу. — Гейдар нависает надо мной еще больше, давит авторитетом.

Но я так просто не сдамся.

— Можете, только треска это не прекратит.

Лицо судьи Гейдара все становится испещрено морщинами, словно он попробовал кисленькое.

— Значит, вы приказываете ему уйти, юная леди? — спрашивает он, и от его елейного тона мне становится дурно.

Это очень опасная правда, которая может обернуться не в мою пользу. Особенно знай о ней такой человек, как судья.

— Нет. — Я твердо смотрю в его глаза.

В его взгляде вижу искру чистого, неконтролируемого гнева, которая на миг прожигает весь его ледяной образ. Гейдар словно про себя зло взвешивает, сломать меня сейчас или потом. И я очень хорошо чувствую, что ему это под силу, но не могу поступить по-иному.

— Тебя озолотят. Твои ободрыши больше не будут знать голода, — говорит он с презрением. — Ты уже достаточно набила себе цену.

Соблазняет богатством и думает, что все такие же, как он. Всерьез полагает, что за деньги такие, как мы, готовы продать родную маму.

— Я не смогу тратить деньги, полученные за предательство совести. Не смогу ходить по пустым улицам и смотреть в окна пустых домов, зная, что могла спасти их обитателей, но не сделала этого.

Я так и вижу, как Гейдар очень хочет сломать меня, но боится сорвать спасение города. Похоже, только одна я могу остановить это черное пламя, и это ему прекрасно известно. Иначе он со мной даже не разговаривал бы.

— Усидеть на двух стульях не получится. Вас возненавидят обе стороны, Амели. Вот увидите, — говорит Гейдар.

— Пусть так. — Я киваю.

Я понимаю, о чем он. Люди неблагодарные. Но я не могу поступить по-другому.

Гейдар смотрит мне в глаза так, словно очень хочет там что-то увидеть, но не находит. Молчание затягивается и становится почти осязаемым.

Слышно, как где-то капает вода. Один из магов, приподнявшись на локте, сипит что-то о неслыханной дерзости и необходимости изоляции.

— Если будем кататься по городу из бедного квартала в богатый, потеряем уйму времени, — говорит он, и я про себя выдыхаю от облегчения.

Он уже обсуждает условия! Это победа.

Глава 17

— Да, но по-другому не выйдет. — Я пожимаю плечами.

— Дорога отнимет больше жизней, чем вы хотите спасти. — Гейдар недовольно хмурится.

Верно, в этом он прав. Но я знаю, что есть и другой способ.

— Вы сами сказали, что работа высокооплачиваемая. Неужели в такой экстренной ситуации мы не найдем способного мага, которому под силу открывать порталы? — спрашиваю я.

Магистрат — лучшее место, где мы его можем найти, и это знаю не только я, но и Гейдар. И по тому, как он кривит губы, я вижу, что этот вариант он уже продумал, просто пытался продвинуть свои условия.

Он молча отходит в сторону, шушукается с магами, которые еще нетвердо стоят на ногах.

— Сейчас вызовем Арниха, — слышу я.

Вот и нашли портального мага. Было бы желание!

Молодая женщина-маг в балахоне связывается с портальщиком по артефакту связи, посылая экстренный сигнал, и уже через несколько секунд посреди зала появляется мужчина с толстой рыжей косой.

— Арних к вашим услугам. — Портальщик делает всем реверанс, который смотрится настолько же неуместно, насколько невеста в свадебном платье на кладбище.

Так у нас появляется личный портальщик лет тридцати, абсолютно безбашенный и совершенно не умеющий держать язык за зубами. Но я рада его компании, потому что Арних крайне умело раздражает судью Гейдара, и тот больше не заводит неприятных для меня разговоров.

Начинается череда порталов, домов и очагов, черного пламени и спасения жизней. Бесконечный день, сотни изможденных лиц, десятки богатых и бедных домов. И один и тот же черный огонь.

Мы возникаем то в роскошных гостиных, где на мраморных каминных полках трескаются фамильные гербы, то в убогих лачугах, где огонь пожирает последние щепки и вместе с ними — дыхание больных стариков и плачущих младенцев.

Я уже не считаю, сколько раз опускалась на колени, задерживала дыхание и втягивала в себя леденящую дымку черного пламени. Тело становится для меня странным и чужим сосудом. Оно не болит, не слабеет, но внутри зияет пустота, холодная и бездонная, словно колодец, в который бесконечно падают камни, но всплеска так и не слышно.

Больше нет тех ужасных ощущений, что навалились на меня в магистрате, но и нет больше такого злого пламени. Это все наводит меня на мысль, что именно там оно и родилось.

Арних, портальщик, без устали болтает, нарушая гнетущую тишину после каждого спасения. Он комментирует интерьеры, делает предположения о причинах трещащих очагов, как он окрестил напасть, и даже пытается угостить меня карамелькой после особенно тяжелого случая с двойняшками в трущобах. Его беспечность как глоток свежего воздуха в затхлом склепе.

Судья Гейдар, напротив, превращается в статую молчаливого неодобрения. Он лишь называет следующий адрес, сверяясь с двумя списками — своим, на пергаменте с позолоченным обрезом, и моим, на смятом клочке бумаги, который мне успел передать через портал мальчишка из нашей часовни. Лица в обоих списках сливаются в одно — лицо смерти, которую я прогоняю.

Я мечусь между мирами, которые никогда не соприкасались. В роскошных покоях на меня смотрят с высокомерной надеждой, сквозь слезы, в бедных — с животным, бездонным страхом. И везде, после того как огонь угасает внутри меня, а на щеки умирающих возвращается розовый цвет, в воздухе повисают одни и те же вопросы.

Как она это делает?

Почему исчезают домовые?

Почему только она может заставить треск в очаге исчезнуть?

Это последнее повторяется чаще всего. Я научилась не встречаться глазами с теми, чьи дома очищаю. Их взгляды — смесь благодарности и суеверного ужаса — прожигают меня насквозь.

Я становлюсь не спасительницей, а вестником новой беды: дома, лишенные хранителя-домового, пустеют по-другому. В них поселяется холод, не зависящий от огня в очаге. А еще меня начинают опасаться.

— Следующая точка — городская больница для неимущих. Там вспышка. — Голос Арниха звучит необычно серьезно для него. — Говорят, началось с камина в палате для тяжелых.

Гейдар брезгливо морщится:

— В списке приоритетов это…

— Это следующая точка, — перебиваю я, впервые за долгие часы обратившись к нему: — Или вы забыли наш уговор?