Наталья Буланова – Генерал драконов. Его одержимость (страница 5)

Я это сделала! Снова.

Я оборачиваюсь к госпоже Даррет, улыбаюсь, а она впервые смотрит на меня без злости во взгляде.

— Ты что-то сделала, да? — тихо спрашивает она, и я вижу, насколько у нее побелели и пересохли губы.

— Теперь все хорошо. — Я улыбаюсь одними уголками губ.

Спасла, но мне все равно страшновато, что это за дым я снова вдохнула в себя.

Внутри пусто и странно чисто. Нет ни боли, ни жара. Только легкое головокружение, словно не ела целый день.

— Снова наш домовой дурью мается? Да сколько можно. Вот бы можно было выгнать его навсегда. Сил моих нет… — бормочет госпожа Даррет медленно, словно в полусне от недостатка сил.

Я прислушиваюсь к дому и понимаю, что ее желание исполнилось. К сожалению, в доме, где появляется черный огонь, нет больше домовых.

— Он ушел. Больше не придет. — Я поднимаюсь на ноги, и меня шатает то ли от долгого времени на корточках, то ли еще от чего.

— Серьезно? Отлично! Я щедро заплачу тебе за то, что прогнала его. Давно пора, а то корчила из себя магистра переговоров, — бормочет заплетающимся языком госпожа Даррет.

Я удивленно смотрю на нее.

— Я не прогоняю домовых. Не говорите так. Дом без домового — дом, где никогда не было любви. Они — хранители очагов.

Я ни в коем случае не хочу, чтобы по городу обо мне пошла такая слава. Не для этого я столько времени налаживала отношения с домовыми и горожанами.

— Они домомучители! — Госпожа Даррет легко хлопает ладонью по столу.

В ней почти нет сил, но она спорит до последнего. Вот такая она — госпожа Даррет. Мне кажется, что, когда настанет ее час отправиться на тот свет, она и с небес умудрится ворчать на всех.

Но я и не подозревала, какие слухи после ее спасения пойдут по городу.

Глава 8

Госпожа Даррет платит не щедро, а с привычной скуповатой расчетливостью, прибавляя к монетам жесткий кусок вчерашнего хлеба «для ребятни».

Покидая ее дом, я прислушиваюсь к собственному телу. Все ли как всегда? Сердце бьется встревоженной птицей в клетке, легкие дышат на полную, а желудок привычно урчит от голода.

Но то ли я себя накручиваю, то ли появилось кое-что новое — чувство покалывания в груди.

Это может быть испугом и самовнушением, а может быть серьезным сигналом беды.

Сделала ли я все правильно, когда спасла еще госпожу Даррет? Не навредила ли себе? Не знаю, но по-другому поступить не могла, учитывая обстоятельства.

Мне нужно поговорить с Чейзом, но не для того, чтобы признаться, а чтобы просто посмотреть на его реакцию. Увидеть в его глазах подтверждение, что я все еще их Амели, а не ходячий черный огонь.

По дороге в наше логово, полуразрушенную часовню на окраине Дикорозии, я слышу новый слух — умерла вдова Элли Браун. Сестра начальника Чейза.

Наше логово встречает меня шумом и теплом.

Младшие — Лео, Мэлли и Ноа — варят на костре похлебку из того, что удалось раздобыть за день. Каспер, сидя у стены, что-то тихо напевает, перебирая струны старой разбитой лютни. Увидев меня, он умолкает, и его взгляд становится оценивающим.

После разговора о платье между нами появилась какая-то неловкость, и я стараюсь на него не смотреть. Кладу заработанные деньги в кувшин, и монеты звонко падают на дно.

Так-так-так, похоже, сегодня там совсем мало. Правда, еще не все старшие вернулись, поэтому рано судить. Черствый хлеб кладу в плетеную корзинку и накрываю куском ткани, чтобы не стал еще жестче.

— Ну что, Даррет тебя живьем сожрала? — кричит кто-то из темноты таким наигранно писклявым голосом, что даже не могу понять, кто из ребят ко мне обращается.

— Почти. — Я сажусь на деревянную скамью и вытягиваю уставшие ноги.

— Не ходи больше к ней! — бурчит Каспер, откладывая лютню в сторону. — Что она сделала на этот раз? Ты почему такая бледная?

Бледная?

Я прикасаюсь к своим горящим щекам. Вроде как всегда.

— Больше она меня не позовет. Ее домовой ушел навсегда. — Я очень стараюсь, чтобы голос звучал естественно, но в нем все равно проскальзывает грусть.

В часовне наступает тишина. Даже младшие перестают шуметь и болтать обо всем на свете, потому что мы знаем: домовые уходят редко, а уж насовсем — почти никогда. Только в случае, если дом не спасти.

Я чувствую на себе вопросительные взгляды и тяжело вздыхаю:

— Помните, я вам говорила про черный огонь, который я вижу?

— Из-за которого трещат камни? — Лео тут же подбегает ко мне и берет за ладонь.

— Да. — Я протягиваю руку и треплю его по волосам. — Он самый. Вот этот огонь пришел и к госпоже Даррет.

— И ты его тоже прогнала, да? Как из дома бабушки Хлои?

Я растягиваю губы в улыбке и киваю, ловлю на себе тяжелый взгляд Каспера. Он буквально отскакивает от стены, рядом с которой сидел, и тут же оказывается рядом.

— Амели, что не так? Я знаю это выражение лица.

— Все хорошо, — вру я. — Просто беспокоюсь об этом. Кажется, этот огонь распространяется по городу и поражает все больше очагов.

— Не лезь туда, — вдруг отрезает Каспер так, словно он мой отец, которого я никогда и не знала.

Я молчу, потому что сама еще не решила, как быть с этой эпидемией.

И тут в логово заходит Чейз, на ходу снимает кепку с острым козырьком и оглядывает всех.

— У нас все в порядке? — первое, о чем спрашивает он.

Ребятня бежит к нему обниматься.

— Чейз, а ты почему так рано? — Лео висит у него на правой ноге.

— У тебя выходной? — спрашивает Ноа и сразу выдает последние новости: — Сейчас все в порядке, но бабушка Хлоя чуть не умерла из-за черного огня. Амели ее спасла.

Чейз тут же находит меня глазами.

— Когда это случилось? — Он подхватывает Лео на руки, отцепляя его руки от ноги, и встает передо мной. — Что произошло? Как бабушка Хлоя?

Я всегда немного теряюсь под таким его требовательным взглядом. Он словно видит меня насквозь.

Поднимаю на него осторожный взгляд. Видит ли он во мне какие-то изменения? Вроде нет, иначе бы уже сказал.

Я коротко рассказываю, что произошло днем и почему его не стали дергать. Молчу о том, что вдохнула в себя огонь.

— Амели и вреднючку Даррет спасла от черного огня, — немедленно сдает меня Ноа.

Чейз тут же задает закономерный вопрос:

— Как?

Я пожимаю плечами:

— Сама не поняла. Видимо, огонь меня боится.

Если расскажу, что вдохнула его, тут такая паника поднимется. Лучше промолчу. Все равно с бабушкой Хлоей это получилось спонтанно. Да и повторила бы все, лишь бы ее спасти.

Я же цела. И вроде даже здорова.

— А ты что так рано? — перевожу стрелки разговора.

Чейз садится рядом со мной, на одном его колене оказывается Лео, на второе запрыгивает Ноа.

— В городе творится какая-то чертовщина. Говорят, что люди умирают дома непонятно от чего. Словно их покидают жизненные силы. Причем это касается всех возрастов, мужчин и женщин, стариков и детей. Меня даже начальник снял с поста и отправил к нему домой, чтобы я посмотрел на его семью — не заболели ли они. Ну и по его родне прошелся.