Наталья Буланова – Генерал драконов. Его одержимость (страница 3)

Мне восемнадцать, а ему двадцать один.

Ребята не стали его дергать, зная, что ему больше нельзя прогуливать работу. А другую такую он уже вряд ли найдет. Все-таки наши слабые и часто бестолковые магические дары редко можно применить на официальной работе, как у Чейза. Ему повезло, и мы всей уличной семьей будем стараться, чтобы он ее не потерял.

И без того уже два раза убегал по нашей вине: один раз Каспер сломал руку, а второй — наши ребята ввязались в крупную драку с мальчишками из соседнего района. После двух прогулов начальник Чейза сказал: еще раз — и он будет уволен.

Именно поэтому я сейчас не скажу ему ничего о том, что у нас произошло. Вечером поделюсь, когда все встретимся в нашем логове.

И я не хочу его пугать насчет того, что впитала в себя огонь. Он и так увидит, если моему телу сейчас наносят вред.

— Все в порядке. Просто хотела предупредить, что могу задержаться. Взяла поздний заказ.

Я внимательно слежу за его лицом, пока он смотрит на меня. Чейз устал, но все так же внимателен. На работе он настроен находить болезни, поэтому не пропустил бы никакой гадости на мне.

Похоже, со мной все в порядке и это черное пламя не нанесло мне вреда.

Чейз на мгновение задерживает на мне свой пронзительный взгляд. Кажется, он чувствует подвох, но мое объяснение вполне правдоподобно, чтобы заглушить тревогу. Ведь внешне я действительно выгляжу лишь немного взволнованной.

— Поздний заказ? У кого? — В голосе Чейза звучит такая знакомая забота, смешанная с усталостью. — Надеюсь, опять не у Даррет. Она тебя в могилу сведет своими придирками.

— Нет, — поспешно вру я. — У одного купца с набережной. У него там домовой буянит, важные документы перед сделками прячет. Пообещали хорошо заплатить, если смогу договориться.

Ложь ложится легко, потому что такие случаи и правда были моим хлебом. Чейз, кажется, верит — кивает, внимательно рассматривая сходящих с баркаса пассажиров. Его внимание уже возвращено работе.

— Хорошо, что предупредила. Только будь осторожна. И не задерживайся до ночи в одиночку. Пусть Каспер встретит.

— Обязательно, — обещаю я, и сердце сжимается от новой лжи.

Никого не буду дергать, просто скажу, вернувшись раньше, что заказ отменился.

А по поводу поглощения огня я никому из моей уличной семьи не скажу. Нельзя, чтобы кто-то из них, особенно Чейз, рисковал работой или лез под горячую руку из-за моей проблемы.

Я машу Чейзу на прощание и растворяюсь в толпе, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги.

Облегчение оттого, что он ничего не увидел. Тревогу потому, что, возможно, это черное пламя его дар не способен увидеть.

Я иду в толпе людей, спешащих с работы, и слышу разговор двух пожилых подруг:

— Слышала последние новости? Токерс умер во время обеда у камина.

— Да ты что? Ему же и сорока не было. И в чем причина? Подавился?

— Говорят, что из него словно все соки вытянули.

У меня по телу идут мурашки, когда я обгоняю женщин. Плохое предчувствие шепчет, что это может быть тот же черный огонь, что был у бабушки Хлои. И что я не остановила его, а только точечно убрала.

Мгновенно становится страшно за бабушку. Что, если смертельное пламя снова к ней вернется?

Надо ей сказать, чтобы не зажигала больше очаг! Но как обогреть дом без него, когда ее костям холодно даже летом?

Я поворачиваю к домику бабушки, чувствуя, что мой разговор с этим огнем еще не закончен. Нужно собрать ребят и придумать план, как обезопасить нашего самого близкого человека.

Глава 6

Бабушка Хлоя видит свой обычный дневной сон, заботливо укутанная тремя одеялами. Ее дыхание неровное, хрипловатое, но само его наличие успокаивает. Я сижу на табурете у кровати, слушаю этот звук и пытаюсь убедить себя, что все в порядке.

Внутри ничего не болит, не горит, не леденеет. Все так же, как и всегда.

Неожиданно бабушка Хлоя громко всхрапывает и резко просыпается, словно подавившись. Я тут же подскакиваю на ноги, но она снова закрывает глаза, переворачивается на другой бок и спит дальше.

Я медленно сажусь обратно, стараясь успокоить бешеный ритм перепуганного сердца.

И вдруг она говорит громко, словно ругаясь:

— Вдыхать в себя проблемы — глупейшая привычка, детка. Ты же не печка, чтобы жечь в себе хлам!

Я снова подскакиваю на ноги:

— Ты о чем, бабуль?

Храп разносится по комнате, давит мне на плечи, заставляя сесть обратно.

Она говорила во сне? Что ей снилось?

И тут я широко распахиваю глаза, вспоминая, когда слышала от нее эту фразу.

Два года назад, когда прибежала к ней с разбитым сердцем. Моя первая любовь закончилась катастрофой.

С чего это бабушка Хлоя вспомнила тот день?

Я оборачиваюсь и смотрю на очаг так, словно в любой момент оттуда кто-то может выскочить. Я попросила ребят не разжигать его сегодня, пока я не разберусь с огнем.

— Амели, можешь идти. — Каспер заходит в дом тихо, как умеет только он. — Я тебя сменю.

Он светится от счастья, а когда я поднимаюсь, то кладет мне в руки сразу десять серебряных монет.

— Откуда, Каспер? — спрашиваю я, зная, что он сделает так, что до бабушки Хлои наш разговор не дойдет. — Это же целое состояние.

— Меня взяли на работу. Это аванс.

Меня словно в ледяную прорубь с головой погружают.

— Каспер, — я хватаю его за руку, — ты что, снова связался с той бандой?

Он наигранно смеется:

— Да нет! Я же тебе обещал — только честная работа.

Вижу, что врет.

— И кем же ты устроился, что тебе заплатили авансом десять серебряных?

— Так в сам дворец.

— Во дворец? — Я не верю своим ушам.

— Да. Глушу шаги в тронном зале. Между прочим, знаешь какой отбор я прошел? Сколько меня проверяли дней?

Так вот куда он пропадал всю неделю. Но разве бесполезнышей берут во дворец? Это что-то из разряда невозможного.

— Почему тогда молчал? — подозрительно щурю глаза.

— Чтобы не сглазить, пока все точно не будет ясно. — Каспер начинает злиться. — Порадовалась бы лучше за меня! Я думал, что ты будешь мной гордиться.

Ох, как же мне хотелось бы верить в то, что он правда устроился на хорошую работу. С даром Каспера приглушать звуки сложно зарабатывать честным ремеслом. Он уже много раз срывался на скользкую дорожку, вот я и боюсь, что его снова занесло.

Я внимательно смотрю на Каспера. Он выглядит задетым за живое, и мне становится совестно.

Может, он в самом деле преодолел сотни трудностей и устроился на такую уважаемую работу, а я тут устраиваю сцену. Даже стыдно становится.

— Прости! — Я обнимаю Каспера, хочу отстраниться, но он держит крепко.

— Не бузи на меня, — бормочет он.

Хлопаю его по спине:

— Я просто переживаю. Не обижайся на меня. И я очень рада, что ты смог устроиться во дворец. Горжусь тобой.

Я мягко отстраняюсь, кладу серебряные ему обратно в руку: