Наталья Болотина – Интерпретация (страница 4)

– Коммерческое предложение? Когда сдаем? Уже готово?

– Сдаем в пять, а сейчас всё ваяем.

– В пять? Ты с ума сошел? Что за тема?

В глазах Юры вспыхнуло предвкушение. Он молча протянул мне листок презентации. Я так и застыла:

– Но мы же такого ни в жизни не делали?! У нас и людей таких нет?

Лукаво подняв одну бровь, Юра чуть заметно кивнул в сторону коридора. Рядом с младшими консультантками Инной и Хельгой, которые явно шли к Юре, я приметила тень Чернокошки. Ах вот оно как, опять будем спешно скрести по сусекам кадровых агентств?

– Ксения, ты ли это? – раздалось у меня за спиной. С ворохом исчерканных листочков под мышкой в дверях возник Маттео, руководитель отдела. Помятый вельветовый костюм, сутулые плечи, расстегнутый ворот рубашки – на вид Маттео похож на жулика-гондольера, а не на главу отдела высоких технологий и новейших разработок. В глазах его плясали пиратские бесенята, как и у Юры. Ему тоже кровь из носу нужно продать хоть один новый проект, ведь нашу единственную долгоиграющую программу в М-Телеком продал еще его предшественник, а ее финальные этапы уже неспособны прокормить наш разросшийся отдел. Иначе прощай командировки в Россию, прощай огромные бонусы и быстрые повышения.

– В кои-то веки тебе пришла хорошая идея выйти в пятницу! Юра, срочно кидай ей что есть. Как ничего нету? Когда будет? Через час? Ну кидай через час. Ксения, и пожалуйста, давай без твоих красивостей и наворотов. Быстрее и проще. Все надо сделать быстро и качественно. Понятно?

Он указал мне глазами в сторону двери.

Оглушенная, я оказалась в коридоре. На меня тут же налетел кто-то с кружкой, облив кипятком и без того влажную юбку. Я вскрикнула. Мне кинули торопливое: «извини, кто ж выходит без предупрежденья!» Как я должна предупреждать?

Одна посреди ковролиновой тропинки, с сумбуром в голове, дымящимися разводами на юбке и обожженной коленкой, я разозлилась. Они сговорились все, что ли? Ногу ощутимо жгло. Если б не это, я нипочем бы не вспомнила, что в гардеробе, за рядами плащей и курток у меня с лета висит запасное фланелевое платье. Не очень-то офисное, но лучше, чем строгая юбка в кофейных потеках. В августе, в разгаре решающей фазы проекта для М-Телеком, мы просто жили на работе. Тогда я и принесла в офис домашнее платье. Часов в девять, когда все, кроме нас, благополучно разъезжались по дачам, я переодевалась в удобное и заступала на вторую смену. В платье было уютно встречать рассветы и залезать на стул с ногами.

Радостная, я нырнула в огромные шкафы, разыскала чехол и счистила с себя мокрую кожуру. Я уже застегивала пуговицы на шее, когда за спиной раздался вкрадчивый голос:

– Ну стоит ли так спешить?

Рука на пуговицах замерла – неужели мне советуют ходить с воротом нараспашку? Этот бархатный голос с нотками меда и стали мог принадлежать лишь Чернокошке. Я обернулась, но в гардеробной было пусто. Говорили в переговорке за гипсокартоновой стенкой. Невольно я вслушалась:

– Стоит ли всё бросать? Зов души – это важно, я понимаю. Но уходить с такого проекта, в критичный момент – умно ли? Вам ведь сколько осталось?

Недовольный голос буркнул:

– До февраля.

Кто это с ней? Интересно. Пока не распознала.

– Всего-то четыре месяца! …Решать все равно тебе, но подумай: доработаешь проект и уйдешь честь честью, с огромными бонусами. А то подожди и до марта: в марте могут повысить.

– Весомые аргументы. Подумаю.

За гипсокартонкой послышался какой-то шум, стеклянная дверь открылась и закрылась, послышались удаляющиеся шаги. Я услышала довольный смешок Чернокошки. Интересно, часто она смеется, когда одна?

Меж тем в переговорку снова вошли. На сей раз я сразу узнала голос Лены, заместительницы Марко, что сняла меня четыре часа назад с мокрого поста:

– Ну… как?

– В порядке, не сомневайся. Вот только чего это стоило! – за перегородкой воцарилось непонятное молчание.

Я уже хотела было идти на свое место, как вдруг услышала, что берутся за ручку переговорки, и решила еще переждать. Не знаю почему.

– Я вот что тебе скажу, Лена. Ты хотела его оставить – и я его уломала. До марта даю вам зеленый свет. Проект вы сдадите, надеюсь. И с шиком. А в марте… – голос Чернокошки стал холодным и колючим, – ставь ему новые задачи, нереальные КПЭ, все привилегии долой. Никаких повышений!

– Думаешь? – протянула Лена с сомнением.

– Уверена. Кто раз заговорил о заветных мечтах – поверь мне, отрезанный ломоть. Где сокровища ваши, там и сердце ваше. Его сердце уже не здесь. А значит, зачем нам расходы на высокую менеджерскую ставку после проекта? Да отчитываться за них перед Европой. Поэтому лишь до марта. Потом пусть попляшет, если хочет остаться на трубе. Не нравится – уберем по статье. Поверь мне, диагноз финальный. Узнал – подстели соломки.

– Наверное…

В голосе Лены мне послышалось сомнение.

Я чуть приоткрыла дверь гардеробной и увидела, как они выходят и поворачивают за угол. Уф! На всякий случай сама я повернула в противоположную сторону. Еще не хватало, чтобы Чернокошка меня заподозрила в том, что я ее подслушиваю. Ясно одно: если я хочу уложиться с работой к шести, остаться живой и ни с кем не поссориться, сейчас надо быстро закончить Чернокошку, перекусить с Окси, а потом вгрызаться в Юрину бумажную лапшу. Через час Окси силком выволокла меня вниз, в столовую. На опустевших полках красовались пятна от донышек тарелок. На двоих нам достались лишь полторы порции гречки, да компот.

– В офисе явно что-то наклевывается, – настороженно заметила Окси. – На вид все, как прежде, только это не так.

Тоже что-то услышала? Левой рукой Окси черпала гречку, правой набирала сообщение дочке на телефоне. Я заметила, с какой улыбкой она тюкает в буквы, болтая с дочкой, и меня вдруг кольнуло одиночество. Окси подняла на меня глаза:

– Странно, всё странно. Возьмем твою утреннюю историю. Чернокошка не из тех, кто может забыть о встрече. Если бы это был детектив, я бы подумала, что она хочет тебя оставить без проектного кода на целое утро. Вот только зачем это ей?

Я ахнула. С недавних пор на каждый рабочий час от нас требовалось вводить в табель коды конкретных задач. Сегодняшнее утро мне придется записать на статус «в простое», кода на отменившуюся встречу команда Марко не даст.

Окси заметила мое огорчение и подбодрила меня улыбкой. Десять лет назад нас обеих наняли под огромный проект в М-Телеком. Мы вместе засиживались вечерами в офисе; выручали друг друга, помогали, поддерживали. Было весело и интересно. А потом первые этапы мы сдали, сплоченная команда распалась. Окси вдруг решила родить «для себя» ребенка и переключилась на мамские заботы; дружба перекочевала в телефон. После декрета Окси первой стала отпрашиваться у Маттео на проекты в другие отраслевые группы. Я глянула на подругу: после родов она округлилась, а бороться за форму не стала. Другие отделы любили привлекать ее для этапов диагностики у заказчиков: клиентские сотрудники всегда попадались на ее уютном облике, не в силах разглядеть под мамской мягкостью железную хватку, и выбалтывали ей, как все есть на самом деле, а не как им хотелось представить, лакируя собственные огрехи.

Доев гречку, Окси отложила телефон, облокотилась руками на стол и подалась вперед:

– А отдохнуть тебе удалось?

Я потупилась.

– Все ясно – на западном фронте без перемен! Скоропалительные романы не для тебя, а в офисе…

– …женщина-консультант не консультант, а мужчина-консультант не мужчина, – быстро перебила ее я и сунула ей в руки пакетик с подарками. Ни слова про больной вопрос!

Окси расцвела – и глянула на часы:

– Спасибо! Пора по ступам? Земля, прощай, в добрый путь?

У стула меня уже ожидал Юра:

– Ксения, где ты ходишь? Пропозёл сам себя не переведет. Держи, я принес, – он сунул мне в руки стопку исчирканных красными и синими маркерами листков.

– И это ты хочешь к пяти?! – возопила я. – Ты же хотел передоговориться на понедельник!

– Не получилось! – сказал Юра бодро. – Значит, смотри сюда! Делаем так, – он зашелестел страницами, – сначала ты переводишь вот это. И сразу пришли мне. Потом пояснительную записку для руководства. Ее тоже мне. Потом – всё вот это, и можешь даже не проверять, доверяю.

Я задохнулась. Да тут работы на два цельных дня!

– Никаких твоих «тщательно»! – прочел Юра мои мысли. – Сделать нужно быстро, но качественно. Ну, погнали! – и он исчез, как привидение.

Я откинула крышку ноута; краем глаза увидела сообщение от Чернокошки: еще две странички, кровь из носу, но сегодня. Я не успела даже расстроиться. First things first. Юру с Маттео с их титаническими объемами не подвинешь.

Часам к четырем мне уже казалось, что отпуска моего и не было. «В пять сверстанная версия уже идет на печать, ты учти!» – торопил меня в корпоративном мессенджере Юра. В пятом часу темной тенью за спиной возник Маттео. «Ты уже сделала краткое описание? Выбрось! Там все изменилось, я тебе новое принес». В дикой гонке у меня не нашлось ни секунды, чтобы пожелать кар небесных ему на голову. К тому же разнылся желудок, он всегда у меня болит, когда я нервничаю и спешу, а полпорции гречки лишь раздразнили аппетит. Я быстро загнала мысль о еде подальше: раз Маттео остался в Москве в пятницу и не улетел в Рим на выходные, как делал обычно, значит, ловим большую рыбу. А значит, еда подождет.