Наталья Болотина – Интерпретация (страница 3)

Час от часу не легче! Похоже, в попытке спасти московское отделение снова продаем что-то неведомое. В последние месяцы Елену частенько приглашали рассказывать про команду, которую мы выделим на проект. Ведь кто, кроме нее, знал спецов, которых она уже приметила для отлова на рынке труда, но еще не купила, пока под них не дали проект? Ох, как я это не люблю! Теперь не придешь на работу в обычном платье. О чем пойдет речь, она, конечно же, не сказала ни слова.

Шустрым торнадо я досушила волосы, прошлась рукой по блузкам в шкафу, сдернула самую свежую. Ее затейливый плиссированный воротник-стоечка еще хранил напряг совещания в последний день перед отпуском; почему я ее не постирала? Уже с лестницы я бегом вернулась в квартиру, подхватила кулек с сувенирами, лекарствами и сладостями для коллег и помчалась к метро.

На «Каховской» поезд стоял целую вечность; по всем эскалаторам пришлось мчаться через ступеньку. На Павелецкой площади начал накрапывать дождик. Минута в минуту я, задыхаясь, взбежала на ступеньки бизнес-центра на Кожевнической – пустые. Неужто уже ушли? Я спряталась под козырек и взялась за телефон, но Чернокот почему-то не ответила. Козырек защищал слабо; за пару минут я вся вымокла. Легкий плащик неприятно потяжелел. На ресепшене незнакомый голос сказал мне, что про отмены им не писали, такси за Марко выслали, как заказано. Наверное, все состоится. Значит, придется ждать, как велено. В туфлях уже хлюпало. Через полчаса звонков всем подряд с досады я набрала Лену, правую руку Марко и восходящую звезду в нашем руководстве. Она очень удивилась.

– Встреча? Ты там?! Мы ж писали! Перенесли. Не жди. Возвращайся.

Лена всегда говорит в телеграфном стиле.

В туфлях зачавкало, когда я осторожно пошла вниз по скользким гранитным ступенькам. Внутри все заклокотало. Отменили и не сказали? Подспудно мне думалось: откуда Чернокошка знала, что я выхожу из отпуска в пятницу? Просто так это не выяснишь, надо лезть в систему и делать запрос. Все ждали меня в понедельник. Признаться, я очень рассчитывала, что прокрадусь незамеченной в укромный уголок, займусь долгоиграющими брошюрками, которые болтаются непереведенными с весны; день пройдет без гонок и встрясок. Подарки коллегам раздам в конце дня, сюрпризом. Напишу только Окси. Не буду светиться. Теперь об этом придется забыть: раз отпустили на встречу, значит, Чернокошка оповестила всех, что я уже вернулась. Вот ёлки! На этом огорчения не заканчивались: у нас свободная рассадка, после десяти стола не найти. С проектами нынче не густо; консультанты сидят не «на клиенте», а в офисе. Я быстро шагала по мостовой вдоль вокзала. Дождь кончился, из-за тучи выглянул краешек солнца. Ничего, зато теперь им будет неловко меня закидывать сверхурочными в пятницу, и я уйду вовремя. Я поежилась в сыром плаще. Уйду вовремя, устрою приятный вечер, все в порядке.

Зеркальный лифт с негромкой музыкой вознес меня на десятый этаж. За стоечкой мне улыбнулись две незнакомые брюнетки. Новенькие. Почему они так часто меняются?

Я направилась к личному шкафчику, по дороге высматривая свободное место. Конечно же, все оказалось занято. Наш офис занимает в башне целый этаж и по форме похож на ребристую гайку: в самом центре, как болт, на который вся гайка навинчена, – лестницы и лифты. Внутри – круговая тропинка. По левую руку от нее – стеклянные кабинеты начальства и переговорки. По правую – как лепестки у ромашки – тянутся ряды столов для офисного планктона. До самых окон.

С ноутбуком и ворохом брошюр под мышкой я тихонько пошла вперед, высматривая свободное место. Поворот, еще поворот. Отовсюду доносилось клацанье клавиш, негромкие телефонные разговоры, чирканье ручек по бумаге. Наконец у окна я заметила свободный уголок стола. Досадно! Такие места – элитарные, заметные. С них могли и согнать.

Я поздоровалась со знакомой за соседним столом; она едва оторвала от компьютера красные глаза и устало кивнула. В почте не обнаружилось ничего важного, лишь напоминалка о взносе по двухлимонному ремонтному кредиту. Я быстро внесла платеж; денег на счету осталось кот наплакал. Разложила брошюрки. После двухнедельного отдыха слова стали приходить сами. Я не заметила, как закончила одну. Распрямилась и огляделась. Вокруг тихо копошились коллеги, как пчелки на цветущем поле. Я вдруг заметила, что блузка подсохла, но сырая юбка противно липнет к колготкам, а еще страшно хочется горячего. Самое время для кофе!

Мое случайное место оказалось напротив закутка запасной кухни. Здесь стояла лишь маленькая капсульная кофеварка, поэтому разборчивые консультанты сюда ходили редко.

Я забрала из-под носика кофемашины горячую красную кружку и сжала ее ладонями. Странное дело – от ее жара мне будто стало еще холоднее. Мокрый пояс юбки бесил нестерпимо. Не схватить бы насморк, еще не хватало чихать на маму и бабушку. Они просили помочь в саду; что-то затеяли к зиме. Что бы такое придумать, чтоб не разболеться?

Уже издалека я приметила рядом со своим стулом пепельную блондинку с точеной фигурой. Невозмутимо, будто не она меня вытащила из дому спозаранку и заманила на отмененную встречу, Елена Чернокот напомнила:

– Ксения, места у окна у нас для старших менеджеров, ты ведь помнишь.

Мои глаза уткнулись в ее жемчужно-серое кашемировое платье и туфельки без единой капельки. Она никуда не ходила! Знала и продержала меня под дождем полчаса. Зачем?

– Даже после сорвавшихся встреч, когда все другие места уже заняты? – я села и снова ощутила холод мокрой юбки. Если б не отпуск, у меня вряд ли нашелся бы порох огрызаться.

На лице ее вспыхнуло притворное участие.

– В последний момент поменялось, прости! Ксения… – Чернокошкин голос стал бархатным. – Раз уж Маттео разрешил нам к тебе обратиться, и раз у тебя срочных заданий нет – пока нет, – ее цепкие серые глаза пробежались по брошюрам на столе, – я попрошу тебя сделать для нас один короткий буклет. Всего четыре странички. Срочно, сегодня. Не хочу отдавать другим, – ее голос ушел на низкие ноты.

Я досчитала до трех и выдохнула. Отказаться равнялось открытому вызову. Я неохотно кивнула. Уголки ее губ чуть дрогнули. Плавно развернувшись, Чернокошка отправилась к себе в кабинет. Невольно мой взгляд зацепился за ее по-скандинавски светлые, идеально прямые и глянцевые волосы до лопаток, изящную спину и фигуру как у античной статуи. Ей отдал бы яблоко любой Парис. Ее можно было не любить, но не восхищаться ею было невозможно. Как корабль, она ровно плыла на высоких каблуках.

– Что, озадачили уже? Только вышла, и уже нарасхват? – прогундосила красноглазая соседка. Тоже попала под дождь и простыла?

Я молча кивнула и сердито уставилась в экран. Чернокошкина брошюра была многословной, путаной и косноязычной. Почему у нас все тяп-ляп? Почему гоняют на отмененные встречи? Почему продаем проект, а у самих нет обещанной команды? Вместо радости от хорошей работы – усталость и страх: лишь бы заказчик не нашел явных косяков и не ткнул нас в них носом, как котенка в проказу. Я закрыла глаза. Выдохнула, открыла. Застучала по клавишам. По тексту в проклятой брошюрке не четыре страницы, а все семь. Если хочу вписаться в рабочее время, лучше поторопиться.

Я так погрузилась в работу, что не заметила округлую тень за спиной.

– Совсем ты, подруга, заработалась! – недовольно буркнула Окси, моя единственная офисная приятельница. – Зову-зову, ты даже не откликаешься!

– Окси! Прости! Не могу! Пару часиков! Чернокошка осчастливила.

Мой взгляд виновато уперся в переплетение ниток на ее джемпере. Окси любит ходить на обед пораньше, пока блюд в столовой много, а едоков мало.

– Значит, в два? – разочарованно протянула Окси. – Н-н-ну… давай. Но ведь в два там почти ничего не останется. А ты на желудок жалуешься. А мне на проект снова ехать. Я ведь и в офис-то заглянула лишь ради тебя.

Она права! В отличие от нас, Окси всегда на проектах.

– Окси, ну часик! Час с четвертью!

Окси улыбнулась мне, как мама глупенькому ребенку, и ушла. Как назло, в желудке заныло. Есть и вправду хотелось. Я пересчитала страницы: оставалось уже немного. Не выношу недоделанных заданий. Управлюсь за час, а желудок усмирю пока кофе. На это уйдет лишь минута.

Решение оказалось опрометчивым. У кухни меня заловил Юра Буркин, правая рука Маттео. Он выскочил из одной из стеклянных переговорок, как чертик из табакерки:

– Ксения! Вот повезло!

Юра красив и похож на Роналдо, но почему-то из-за его суетных указаний в нем мигом начинаешь замечать одни недостатки. На секунду Юра замер, будто жалея о несолидном выкрике, одернул пиджак и жестом пригласил войти в переговорку.

– Вот фарт так фарт! Я и забыл, что ты выходишь сегодня! Как славно!

За два-три года Юра сделал стремительную карьеру, через ступеньку проскочив путь от рядового консультанта до старшего менеджера. Сейчас для заветной партнерской должности ему был нужен лишь еще один успешный проект, и Юра вертелся как волчок, чтобы что-нибудь запродать и на скорую руку сварганить. На проектном безрыбье и рак рыба. Юра любил сидеть в переговорках, делая вид, что теперь у него свой кабинет, а мы втихую над этим посмеивались.

– Ты в курсе про пропозёл1? – скороговоркой выдохнул Юра. – С тебя пояснительная записка.