Наталья Болотина – Интерпретация (страница 12)

– Есть разговор. Кофе выпьем? – Окси кивнула в сторону лифтов и столовой.

Она вгляделась мне в лицо чуть пристальнее обычного. Вдвоём мы спустились в подвальное кафе. До обеда оставалось часа два, и столики пустовали.

– Как шумно у вас да как суетно, – Окси подняла глаза от кофе. Всё та же уютная мама, всё та же гроза сбора данных. – Жаль портить радость в приятный момент. Но ты… большую новость знаешь?

Я потрясла головой.

– Понятно, не знаешь. Об этом лишь в менеджерской рассылке писали. Команда Маттео вылетела из проекта «М-Телеком». У Маттео и Юры уши теперь горят, как оправдаться за это перед Европой. Отсюда и весь ваш пилот, и авралы.

Я смотрела на неё с открытым ртом. «М-Телеком», наш главный проект, огромный, многолетний. Незыблемый, как название компании. Мы любили шутить, что заканчивать его придётся нашим внукам. По спине побежали неприятные мурашки.

– Поэтому с костровским запросом такой отчаянный нервяк, – грустно вздохнула Окси. Это у нас общее: мы тосковали по прежним временам. – Если с Костровым дело выгорит, Маттео удастся спасти свою шею.

– А если нет?

– Тогда и не знаю. Трындец. Отдел с большими зарплатами и без доходов.

Окси ложкой стала выуживать пенку от капучино со дна чашки:

– Я сегодня приношу лишь дурные вести. О тебе меня расспрашивала Чернокот. Не знаешь, с чего это она тобой заинтересовалась?

Я упёрлась подбородком в ладони. Буквально вчера я забегала к Чернокошке в кабинет с какой-то бумажкой и краем глаза заметила на столе отчёты по броням такси за наш отдел. В верхней строчке светилась моя фамилия. А среди открытых окон у неё на компьютере я заметила уголок своей страницы в одной из соцсетей. Я помотала головой:

– Ума не приложу. Корпоративной карточки у меня нет, финансы компании мне не растратить. Десять лет я с ней только здоровалась. А теперь у неё для меня задания, замечания, пожелания.

– Это ж-ж-ж неспроста. Помяни моё слово. Я бы узнала, да мне издалека несподручно. Так что держи лучше ушки на макушке. Ну, уж и третье. Внизу я сейчас столкнулась с этим… как его? – Окси нерешительно глянула на меня, а у меня всё похолодело. – Азат?

– Азаль. Чур меня, чур!

– Похоже, его возвращают с проекта в офис.

Я аж подскочила. Пару лет назад с соседним отделом я ездила в Милан в командировку. Азаль, старший менеджер из команды Марко, развлекал нас вечером рассказами о семье, а потом предложил мне развлечения продолжить уже наедине («никто не узнает, мы быстро забудем»). Я постаралась тактично сбежать и долго ломала голову, как нам теперь работать бок о бок. По счастью, Азаль вскоре отбыл на крупный проект. И вот – возвратился. Меня от него до сих пор мутило. К тому же при намёках на служебные романы всегда увольняли младшего по служебной лестнице, а это ведь я.

– А может, на безрыбье и Азаль рыба? – робко предположила Окси.

Я даже не рассердилась. Ладони погладили плюшевую обивку диванчика. Я вдруг поняла, как мне спокойно. Лёд отвечает мне взаимностью. В постели не бывает столь же острых ощущений, как на коньках. Лёд не обманет и не предаст. «Есть лёд – можно жить без мужчин», – я уже открыла рот, чтобы сказать это Окси, как вдруг передумала. Неважно, не нужно. Сегодня лучший день: вечером встреча с Лерой. Завтра – со льдом.

У своего стула я застала Юру Буркина. Он задумчиво крутил в пальцах кубик с картинками.

– Ксения, собирайся! Такси уже ждёт. Кому-то из нас надо ехать со всеми коробками. Инна и Хельга сейчас мне нужны. Ты ведь ничем не занята?

Я так и уставилась на него. Сотрудников поддержки никогда не отправляли с ценными грузами. Для этого были курьеры и личные менеджерские авто. Успею ли я обернуться? Лера уже написала мне, что часа через три будет ждать меня в кафе поблизости.

– Но зачем?

– Мир не без добрых людей, вот зачем. – Юра поставил кубик на стол и глянул мне в глаза. – Секретарь их комиссии топит за другого кандидата. Ты же не хочешь, чтобы наше предложение потеряли, засунули или заныкали под шумок?

Его тон не подразумевал отказа. Он даже не дал мне сесть.

– Езжай прямо сейчас. Пообедаешь потом, – Юра взял меня за локоть. – Зайдём к Маттео, он тебе пояснит, что нужно сказать и кому.

Я едва успела подхватить телефон и сумку. Из Москвы Лере вылетать лишь к полуночи. Мы всё же должны успеть.

Маттео стоял у огромного окна во всю стену. За стеклом пульсировало неумолчное Садовое кольцо.

– Ксенья, едешь? Спасибо, Юра, спасибо! Ксенья, передашь вот ему… – Маттео сунул мне в руки визитку, – и быстренько возвращайся в офис. А теперь слушай внимательно. К двум мы с Юрой поедем на конференцию в «Балчуг», там будут главные люди из команды Кострова. Мы с ними переговорим, и я тебе пришлю кое-что на перевод. Пару страничек, не больше. Ты к тому времени точно вернёшься. Учти, это срочно и секретно. Как приедешь, садись с компьютером сразу ко мне, – широким жестом он указал на свой стол.

У меня внутри всё упало. Маттео заметил, как я набычилась.

– Ксенья, капризы потом. А сейчас поспеши! Вручи и скорее назад. И жди указаний. Потом ты свободна.

Три часа, пять, шесть. За коричневыми тонированными стёклами село тусклое ноябрьское солнце. Уже час назад Лера отписалась мне, что взяла на двоих столик в том самом кафе на «Новокузнецкой», где я топила своё горе после отпуска, когда встретила Эллу. Лера ждёт меня, и скоро ей в аэропорт. А я всё торчу здесь. Инна и Хельга уже ушли. Из наших я осталась одна. В шесть радостный рой офисных пчёлок устремился в гардероб. Всплеск смеха, хлопок двери – и на офис упала мягкая непривычная тишина, как пуховое одеяло. Лишь где-то громко тикали часы. Я огляделась.

В кабинете Елены Чернокот было темно. Рядом с компьютером стояли настольные часы под большим стеклянным колпаком. Под циферблатом крутились четыре шарика, раз вправо, раз влево. Как зачарованная, с минуту я смотрела на них. Потом перевела взгляд на круглый аквариум с тёмными вуалехвостыми рыбками. Елены в комнате не было, но кабинет её жил. Часы работали красиво и точно, рыбки плавали медленно и неустанно.

Я снова схватилась за телефон. Последнее сообщение от Маттео промигало в корпоративном мессенджере ещё в четыре. Да-да, скоро пришлю, капельку терпения. Не вздумай уходить, пока не отпущу! Не в силах звонить, я отправила слёзную эсэмэску Лере. После этого я трижды писала ему. Последний вопрос стоял в статусе «прочитано». Неотвеченным.

Понуро я потащилась на пустую кухню. Некстати подумалось, что потому и вытоптана тропинка в ковролине – в этом офисе не работают, а живут. Сегодня я встала как обычно, в пять, и голова уже плыла. Я налила сотую чашку чаю. Ответила на звонок, успокоила Юрину жену, стараясь говорить бодрым голосом.

Боковая дверь хлопнула. В холле раздались гулкие шаги. Я вскочила.

– А ты что тут делаешь? – изумился Юра.

– Твоя жена звонила, искала! – с запинкой сказала я.

Мне показалось, что Юра подшофе, у уха – след от помады. Юра заметил мой взгляд и поднял воротник.

– Маттео? – Юру скрючило от хохота. – Да он с другими итальянцами уже час как в «Парижской жизни»!

Я вдруг почувствовала, что мне не хватает воздуха. В «Парижской жизни»?! Вот как выглядит желание убивать.

Юра усмехнулся моему возмущению как хорошей шутке.

– Ксенья, а ты хоть на что-то решиться сама способна? – кольнул он меня, имитируя говор Маттео.

Точно навеселе.

Я бросила чашку недопитой. Как тень, метнулась за плащом. Натянув один рукав, набрала Леру:

– Алло, ты уже в такси? Ты можешь ещё свернуть? Хотя бы обнимемся!

Не застегнувшись, я вылетела из лифта, пронеслась через турникет как вихрь. Выскочила на крыльцо. В переход, скорее! В глубине переулка замаячили огни. У бордюра медленно и неохотно прижалось такси. Встало на аварийку. Секунду спустя мы уже обнимались с Лерой, танцуя на тротуаре.

– Хоть так! – радостно сказала она, отстраняя меня от себя и заглядывая в лицо.

В её глазах на миллисекунду что-то промелькнуло – удивление, потом сочувствие – и снова разлилось прежнее тепло. Я вздрогнула, будто глянув на себя её глазами. Мятая, потухшая, на боках одеяло предательских сантиметров. Она меня помнит прежней! Мне вдруг стало очень больно.

– Ну ладно тебе, понимаю, день тяжёлый! Что-то серьёзное случилось? – сочувственно спросила она.

Голос теплей, чем у мамы. Для неё я человек, а не функция. Не плакать, не плакать! Внезапно я выпалила:

– Я заплачу за такси и отпустим его, давай? Отвезу тебя в аэропорт сама, моя машина рядом. Хоть по дороге наговоримся!

Слёзы, объятья, разговор за ночным кофе в Шереметьево. За стеклом тускло светились огни рулёжных дорожек. Устроив голову на покатом Лерином плече, я рассказала ей всё, что осталось между строк за эти шесть лет. Всё, о чём не говорила никому. На какие темы я болтала два часа? События моей жизни можно изложить и за пятнадцать минут, так их мало. Из сердца выпал осколок зеркала. На обратном пути мне вспомнилось, что за своими рассказами я даже не спросила, как дела у неё самой. А она мне позволила изливать душу без конца. Напишу завтра утром, покаюсь.

По ночным улицам я стремительно долетела домой и из машины отбила сообщение Маттео, что буду назавтра к обеду. Дома недрогнувшей рукой записала в системе все часы ожидания на личный код Маттео и рухнула в постель. Проснулась к семи заведённой и полной решимости. Я вернусь на лёд, я стану такой же, как эти райские птицы. Иначе консалтинг сожрёт всё, не подавится. Безжалостно я вырвала Эллу из объятий Морфея в начале восьмого.