Наталья Болотина – Интерпретация (страница 10)

Пузырьки немного замедлили свой бег. Интересно, как бы я выглядела на льду? Вся в пене, я вылезла из ванны и, не вытираясь, завертелась перед зеркалом.

Что ж, я прекрасно сложена. Это я знала всегда. Когда-то меня даже звали в модели, на мне на единственной в классе шикарно смотрелось мини; на школьных линейках я всегда стояла первой и ненавидела это. С огорчением пришлось отметить, что восемь лет сидячей работы не прошли даром, и талия боле не модельная. На работе-то 48-й размер – милое дело, а вот на льду? Я отвернулась, надела халат, спустила воду в ванне и выключила свет.

Не выдержала, набрала сообщение Лере. Вдруг стёрла, испугавшись собственных слов. А если мне не хватит решимости влезть в эту воду? Или я снова потерплю неудачу и окончательно уверюсь в собственной никчёмности?

Я лежала поверх одеяла. В голове – ни одной мысли. И ни намёка на сон. Руки гладили пионы и колокольчики на одеяле. По потолку пробегали полоски света от фар. Как в детстве. Что-то призрачное на грани между сном и явью. Коньки! Надо найти коньки! Сердце глухо стукнуло, будто сказало: найди, но лучше пока помалкивай. Мигом отговорят иначе.

Под утро меня выбросило из обрывистых снов, в которых мешались музыка, сломавшийся поезд, холодные сиденья и яркие платья. Я скинула тёплое одеяло на пол и вскочила. На секунду мне показалось, что лёд, «Буратино», музыка, непривычные разговоры – всё это было во сне, вот сейчас, этой ночью. А счастливые девушки на льду – не приснились ли мне и они?

Сонная, со слипшимися ото сна глазами, я распахнула ноут. Интернет знает всё. Я хорошо запомнила имена и вбила в поисковик. Воскресенская Ольга. Дементьева Маша. Громова Влада. И – пшик! Похожие лица, но на корпоративах, всё чинно-благородно. На тему фигурки нашёлся лишь сайт прошлогодних «Осенних узоров». Одну за одной я перебирала закладки, пока не была вознаграждена. Заметка! Мне вспомнился неприкаянный Эрдельтерьер.

Я нажала на ссылку. Голубые кудри, завиток над ухом – девочка с голубыми волосами!

Портрет в движении: Марина Мейлис

Секрет успеха? Найти своё.

Я мечтаю запомниться именно в этом образе! Наверное, всё дело в том, что мне всегда хотелось красиво двигаться и чувствовать себя Девочкой с голубыми волосами. Всегда. Поэтому мне и поставили эту программу.

Я счастлива, что эта роль у меня так убедительно получается. Я чувствую, я знаю, мой триумф – уже на пороге. Мой собственный, выстраданный. Это – лишь я и никто другой.

Мне хорошо знакомо это чувство: вот только подумаешь, и всё начинает складываться, как ты хотела, будто по волшебству. Но знаете что? В фигурке так не бывает. Непрошеный фарт не приносит счастья. А эти часы упорства и отчаяния – приносят. Кому-то покажется, что минута сорок – что это, сто секунд каких-то? Неправда, это целая жизнь. Это минимум месяц работы, от старта до старта.

Ради них стоит жить – до и после.

Такого я не чувствовала нигде – ни прыгая с парашютом, ни на краю обзорной площадки на небоскрёбе, когда под ногами раскинулся город весь в огнях. Ни на вершине горы, когда весь мир лежит у твоих ног в тумане, – я до сих пор помню, как гиды изворачивались мелким бесом, чтоб только мы нигде не оступились и никуда не свалились. Но эти последние метры до вершины я прошла одна. Да, помню их испуганные серые лица у тропинки внизу. И нерешительность на лице Адама. Он всё-таки тогда поднялся за мною.

Мне не нужно, чтоб мир был у моих ног. Мне нужно, чтобы этот самый мир, затаив дыхание, ждал меня у борта и на трибунах.

Недавно мне стукнул тридцатник. Папа хотел закатить пир на весь мир, но я сбежала на несколько дней вместе с мужем. Это мой день, разве нет? Хотя теперь, думаю, мы все же отпразднуем. Глупо лишать родителей праздника. Возраст – всего лишь цифра. Правда, скатать Мальвину на «ах» теперь хочется ещё больше. Ушло время, когда можно откладывать жизнь на потом, я так чувствую. На льду я два года, и я постоянно тороплю время.

В прошлом году на своём первом международном старте во Франции я стала двадцатой из сорока. В этом хотелось бы оказаться в десятке. Когда надеешься не на внезапное везение, а на плод долгих усилий, в успех лучше верится.

На плод долгих усилий… Мне не приснилось, ура! Я и вправду видела этих девушек, я восхищалась их мастерством и смелостью. С меня мигом слетели остатки сна. Ещё две минуты, и я нашла всё, что было, про эту Мальвину в сети. Она не спортсменка, и вправду. Так значит, и у меня есть шанс?

Я поискала, нет ли других историй, но под заметкой про Мальвину нашла лишь короткую цитату из разговора с её спутником.

Портрет в движении: те, кто нас ждёт у борта.

Адам Мейлис

Как я отношусь к тому, что жена пропадает на катке? Я жду её в раздевалке, всегда или почти всегда. Работать ведь можно откуда угодно, верно? Верю в неё больше, чем она сама. Смотрю на два шага вперёд. Вытираю слёзы

Моя жена – лучшая. Я всегда это знал. Мне повезло, что эта женщина рядом со мной. И я могу за ней тянуться… Многое из того, о чём я мечтал, она умеет как нечего делать.

Я верю в неё. Я верю, что, раз Марина задалась этой целью, она не просто выиграет – всем запомнится лишь она. Я давно приметил: фотографиями на пьедестале все делятся активно, а чтобы своё видео выложить – сильвупле, увольте. А почему, не в курсах? Правда глаза колет! Чтобы выиграть, достаточно просто быть лучше соседа. А то даже проще – чтобы тебе благоволили судьи. А выложить-то людям толком и нечего. Потому что красивым такое катание не назовёшь, даже если все элементы на месте.

Марина не такая. Возьмётся, так сделает. Если надо стоять у станка, ставить руки – будет стоять у станка, ставить руки. Она королева, и я ею восхищаюсь. Поэтому и люблю её поддерживать и на тренировках, и на соревнованиях. Каждое её достижение, каждый её прорыв много значат для меня. В этом есть и мои пять копеек. А победы ещё непременно будут. Только вперёд, шажок за шажком. Иначе и быть не может. Скоро у неё будет лучший в мире тренер – Павлина Ясень. У сбежавшей Мальвины ещё будет своя труппа счастливых кукол. Победы все будут её. Я верю в неё безгранично.

Сердце кольнула зависть. Дано же кому-то на свете – и дивное скольжение, и любовь как в романах! Мальвиной мне уже не стать. Но хоть бы одной из кукол?

Я подпёрла подбородок кулаками, уставилась в редеющую тьму. Под заметкой значилось мелким шрифтом: Сергей Шторх. Я улыбнулась, вспомнив его незадачливый вид и влажные руки. Неприкаянный, а вызвал на разговор самую загадочную спортсменку!

За окном сквозь тучи пробивалось утро. Загнав на антресоли сознания дикую смесь надежд, страхов и усталости, я оделась, собрала дачную сумку, выпила крепкого кофе. На секунду закрыла глаза… и заснула, сидя на стуле.

– 6 —

На на всех четырёх конфорках бабушкиной плиты булькали кастрюльки. В духовке тоже что-то пыхтело. Я брякнула тяжёлый пакет с едой на пол, смущённо затормозила и робко её окликнула. Я проспала всё утро! Сейчас мне достанется. В гостиной старинные часы пробили полдень.

К воротам нашего подмосковного дома я подъехала полторы минуты назад, влетела в кухню через распахнутые двери с веранды. Длинный стол на ней уже был заставлен салатами и закусками под изящными крышками. Из-под крыши за всем великолепием наблюдал большой полосатый кот. Сердце виновато ёкнуло.

– Моей внучке тридцать пять, значит, впору всё проспать!

Вытирая руки о крахмальный передник, из чулана вышла бабушка.

– Извини, вчера вернулась в ночи, еле встала.

С бабушкой так всегда: чувствуешь себя нашкодившим ребёнком. В окно я уставилась на сарай: не там ли мои коньки? Они могут быть только в доме или в сарае, если никто их не выбросил или не отдал. Перед ремонтом я перевезла сюда всё, что ещё оставалось в родительской квартире.

– Да? А я вот уже в пять лет вставала в четыре утра кормить скотину, топить печь да кашу на всех варить, – бабушка лукаво глянула на меня. Кажется, пронесло! – Раз в жизни ведь можно же постараться, не каждый день твоя мать уезжает за границу лечиться. Гости будут уже в час!

По кухонному островку, где недавно что-то готовилось, брела муха. Молниеносным движением бабушка смела её в кулак и в ведро. Сунула мне в руку банку с щавелем и сито.

– Так, только суп осталось доделать. Овощи уже сварились. Щавель протрёшь? Сумеешь добавить и размешать? Супницу я достала, перельём в последний момент.

Я прислушалась. Где же мама? Щавель протирался медленно и с трудом. Интересно, подумалось мне, каково маме снова жить с бабушкой? В наш загородный дом мама с бабушкой перебралась полтора года назад, когда начался ремонт века. В первую же зиму на природе маму вдруг разбили хвори. С тех пор мы живём у врачей; бабушка – у руля, я – у кассы. Никто не умеет выхаживать лучше неё, но в остальном с ней непросто. За ней никогда не угнаться. Она до сих пор встаёт в пять и не имеет слабостей. В её семьдесят восемь энергии у неё втрое больше, чем у меня. Я приподняла жестяное, ещё прабабушкино ситечко с большой ячеей. Горка протёртого щавеля на дне ковшика казалась ничтожно малой. Страшно хотелось скорее искать коньки. Желательно незаметно, а то бабушка засмеёт; в этом она мастерица.

Воровато оглянувшись, я сунула щавель в блендер, да плохо закрыла крышку. На стену брызнуло сочной зеленью. Когда появилась бабушка, я уже почти оттёрла импрессионизм с розовых обоев. Бабушка нахмурилась, глянула на щавель, на стенку, на меня, отобрала дуршлаг и погнала из кухни.