Наталья Богданова – Марико (страница 5)

– Она не виновата, что родилась в дворянской семье, – стал он защищать Анну Константиновну. – Она любит и уважает товарища Сталина. Его портрет висит у нее в комнате. И она, и мы готовы отдать за него жизнь»

Мужик оторопел от таких слов, а затем, прищурив один глаз, спросил: «А сами вы, из каких будите? Русские слова странно произносите»

– Мы из грузинов. Товарищ Сталин тоже грузин. Слава трудовому народу и лично нашему любимому вождю»– высокопарно произнес Амиран.

У мужика открылся рот, он испуганно посмотрел на них и быстро ушел не попрощавшись.

Геля удивленно посмотрела на мужа. Амиран, улыбнулся и подмигнул.

– Наша соседка образованный человек,– сказала Геля, когда они вошли в квартиру.– Она точно знает немецкий язык, но почему – то в этом не признается.

–Боится, сейчас все всего боятся. Главное жить тихо и скромно. В Смольном, без сомнения, преподавали немецкий язык. Институт был основан Екатериной Великой, немкой по происхождению.

Через месяц после переезда у Амирана, наконец, появился свободный день, и он поехал в Нескучный сад, где в Александровском дворце разместилось высшее руководство Академии наук. Оказалось, что академик, Гурам Вахтангович Тавгаридзе, действительно, живет и работает в Москве, но домашний адрес сообщить отказались. Предложили оставить записку. Дядя Гурам появился неожиданно. Увидев Гелю с Марико, он схватился за сердце и закричал на всю квартиру: «Амиран, как ты посмел скрыть от родителей, что у тебя жена и дочь. Этери переживает, что взяла с тебя слово не жениться».

Амиран опустил голову и произнес: «Знаю, виноват, особенно перед мамой, но не думал, что вернусь. А если бы она знала, что растет внучка, а она ее никогда не увидит, было бы лучше?».

–Лучше, хуже – это другой разговор, ты был обязан написать,– не мог успокоиться Гурам, и тяжело вздыхая, неодобрительно смотрел на племянника.

–Дядя Гурам, ты тоже пока не говори, мы скоро поедем в гости. Перед этим я напишу большое подробное письмо,– попросил Амиран.

Всю ночь просидели дядя с племянником. Вспоминали Грузию, родственников, тихо пели грузинские песни. Оказалось, что дядя Гурам пять лет не был дома и тоже очень скучает. «Личная жизнь не сложилась, – стал рассказывать он племяннику,– три брака, а детей нет. Последняя жена осталась в Ленинграде. Не захотела переезжать. Амиран, вот что хочу сказать, никогда не вмешивайся в политику. Бороться с государством глупое занятие.

–Не переживай, я не интересуюсь политикой,– ответил Амиран,– так сложилась . А что можно говорить, а что нельзя давно понял.

В декабре 1935 года Геля родила вторую девочку. Назвали Нино. Роды были тяжелыми, и поездку к родителям пришлось очередной раз отложить.

–Дорогой, поезжай один или с Марико- уговаривала Геля мужа.

– Нет, ехать на несколько дней не имеет смысла, только рвать сердце себе и родителям. А оставить тебя одну на месяц, не могу. Завтра напишу подробное письмо, положу фотографии.

Но не успел Амиран сходить на почту, как ранним утром услышал в прихожей голос мамы. Он решил, что ему померещилось, но к голосу мамы, добавились голоса отца и дяди Гурама. Он тихо вышел из кухни и выглянул из-за угла. Отец обнимал Гелю и Марико, мама стояла у дверей, вытирая слезы. Он прижался к стенке и замер.

–Выходи немедленно,– грозно сказала мама, – а то сейчас возьму веник и отучу тебя скрывать от родителей правду, не посмотрю, что мы столько лет не виделись и что ты уже не маленький мальчик, а профессор.

Амиран вышел, встал перед родителями на колени. В эту минуту он был самым счастливым человеком. Рядом были папа и мама!

Шалва с Этери выдержали в Москве неделю и засобирались домой, взяв слово, что Амиран с семьей обязательно приедут летом. Но маленькая Нино постоянно болела и врачи не советовали уезжать из Москвы. Однажды утром, после очередной бессонной ночи, Геля заявила: «Покупай билеты, мы едем в Грузию. В шумном городе, дочке лучше не станет. Я чувствую, надо ехать. Родители прекрасные люди, всегда помогут. Ты весь день на работе, Марико занята какими – то делами, друзьями. Да она еще и сама ребенок, я не могу заставлять ее сидеть с маленькой сестрой».

–Гелечка, ты совершенна права, – обрадовался Амиран. – Поверь, в Грузии другой воздух, другое небо, другие люди. Ты будешь срывать фрукты с дерева, овощи с грядки. Пить чистую воду и смотреть утром на красивые горы. У родителей есть дом в небольшом городке Телави. Ты ела варенье из грецких орехов?».

–Нет, а такое готовят?

– Это очень вкусно, скоро попробуешь. Не будем экономить, купим билеты на элитный экспресс. Говорят, в поезде есть телефон и музыкальный зал.

Амиран прожил у родителей недолго, Геля с девочками осталась до середины августа. Нино стала активно набирать вес, с аппетитом кушая бабушкины каши, а видя, как хорошо маленькой Нино, успокоилась и Геля. Вот только кашель никак не проходил. Встречая своих девочек на вокзале в августе, Амиран был удивлен их цветущим видом и что немаловажно, хорошим настроением.

– Этери нашла через знакомых бабушку лечащую травами,– начала рассказывать Геля, как только они занесли вещи в квартиру. – Но живет бабушка высоко в горах, отшельницей. Идти весь день, и мы стали думать, как быть с Нино. Решили взять с собой любимого ослика, соорудив на его спине кроватку. Не знаю, почему все говорят «бабушка», мне она показалось женщиной средних лет. Встретила «бабушка» нас на пороге старого дома, где из мебели были только кровать, стол и стул. Взяв на руки Нино, она прижала ее к себе и произнесла какие- то слова, затем оторвала от нескольких сухих пучков, висящих на стене, по листочку и сказала заварить. Представляешь, наша девочка начала чувствовать себя лучше.– на одном дыхании выпалила Геля.

–А когда я одна, перед отъездом, пошла чтобы еще раз поблагодарить «бабушку», в доме было пусто, а на столе лежала записка со словами: «Вера творит чудеса». Как ты думаешь, что это значит?

– В Библии есть слова: «По вере вашей и дано вам будет» Может она хотела этим сказать, что ты поверила и Нино выздоровела. Сейчас трудно об этом судить. Но мы будем ее помнить и мысленно благодарить.

Наступил 1937 год. Он вошел в историю, как год большого кровавого террора. Сигналом послужило выступление Сталина на мартовском пленуме ЦК. Массовые репрессии начались с руководящего состава. А к концу июля и среди простого народа. По выдуманному обвинению, по анонимному доносу могли арестовать, посадить, расстрелять. Геля с Амираном стали вздрагивать от любого звонка в дверь. Она немка, он 14 лет прожил в Берлине – шпионы.

«Если к вам придут люди из НКВД или вызовут повесткой, немедленно собирайтесь и уезжайте в Грузию, а там в самое дальнее село» – почему – то шепотом, советовал им дядя Гурам. «Грехов за вами нет, искать не будут. Надо просто выждать время.

–Моя вина в том, – тяжело вздохнув, сказал Амиран, – что не послушал Гелю, надо было уезжать в Швецарию, – там всегда будет мир и покой

–Почему?– Геля, вопросительно посмотрела на мужа.

–В банках, золотой запас многих стран. И для войны и для мира – нужны деньги.

Параллельно, хотя это и странно звучит, в СССР продолжалась повседневная жизнь. В газетах, сводки о судебных процессах шли вместе с сообщениями о новых успехах социалистического строительства. «На железной дороге появился паровоз-гигант Иосиф Сталин. На всемирной выставке» в Париже открылся советский павильон. Состоялся показ новой модной одежды. Начал свою работу водный канал Москва-Волга». Только к концу лета Геля с Амираном немного успокоились, решили, что если бы хотели арестовать, то давно пришли. Но тут появилась новая проблема, и не просто проблема. Грянул гром среди ясного неба. Сначала Гелю удивило, что Марико пришлось купить к школе новую форму на размер больше, затем она заметила, что дочь начала есть молочные продукты, на которые раньше не могла смотреть, а когда она, понюхав цветы, стоявшие в вазе, зажав рот, побежала в ванную комнату, стало ясно. Марико – беременна.

–Амиран, закричала Геля, вбегая в прихожую, как только муж вернулся с работы. – Надо срочно искать врача.

–Ты заболела? – забеспокоился он.

– Марико беременна. Нужно сделать аборт.

–Геля, что ты такое говоришь, ты в своем уме?

–Я в своем, а вот наша дочь – нет! Она совсем отбилась от рук. Делает все, что взбредет в голову. Принесла значок «Юный Ворошиловский стрелок» Девочка, играющая на пианино, знающая несколько иностранных языков – стрелок! И еще она все время стучит.

–В каком смысле стучит?

– Изучает азбуку Морзе. А сейчас еще и беременность. Ее исключат из школы, из комсомола. Она испортит себе жизнь.

–Успокойся, давай сядем и подумаем. Ты же знаешь, аборты запрещены. Делают только по медицинским показаниям.

–Я и говорю, надо найти врача, он даст направление в больницу.

– Кто отец?

– Твердит одну фразу: «Его нет в Москве»

– Мы не будем искать врача, здоровье важнее всего. Аборт в таком возрасте – опасен.

– Марико всего 15 лет, если ты забыл. На нее буду показывать пальцем.

– Не драматизируй. Когда родит, будет 16, не вижу ничего криминального, у девочек половое созревание раньше мальчиков.

– При чем тут мальчики и половое созревагие? Родит без мужа? Аморальное поведение. Вот о чем надо думать.