Наталья Богданова – Марико (страница 4)

– Мы едем в Швецарию, к тете Марте, – обрадовалась Геля – Нет, мы едем в Грузию. Ты должна понять, я много лет не видел родителей.

–А как же мои родители?

– Оставаться в Германии нельзя. Отто – коммунист. Они могут поехать с нами, но настаивать не буду. Возможно, им лучше в Швецарию.

– Амиран, ты хочешь домой, я понимаю, но Грузия так далеко. Мы обязательно пригласим твоих родителей к нам.

– Они никогда не согласятся на переезд. Геля, ты можешь поехать с родителями, я тебя понимаю и не осуждаю, но Марико возьму с собой.

– Что ты такое говоришь!– возмутилась Геля, – я не смогу жить без вас.

– Я рад, мы без тебя тоже не сможем. Значит, едем в Грузию, вопрос больше не обсуждается.

В советском полпредстве, заявление было рассмотрено быстро, что сильно удивило Амирана. Он приготовился к долгому ожиданию. Видимо то, что Отто Бергер состоял в КПГ (коммунистическая партия Германии) со дня ее основания, сыграло важную роль. Амиран специально упоминул об этом в заявлении. Но вместо Грузии Амирану, предложили переезд в Москву с предоставлением работы. Отказаться или начать возражать, он посчитал, в данный момент, не возможным. «Из Москвы съездить домой всегда сможем»– успокаивал он себя.

Геля, наоборот, обрадовалась предложению. Грузины в странных накидках, огромных шапках и с кинжалами у пояса, на фотографиях мужа, ее пугали.

–Это просто национальный костюм,– объяснял Амиран,– в повседневной жизни так никто не ходит.

–Все равно, лучше в Москву,– ответила она, собирая вещи.

За три дня до отъезда арестовали Отто, ехать без мужа Эльза отказалась.

– Мама, может и нам задержаться, – предложила Геля.

– папу обязательно выпустят.

– Немедленно уезжайте, мне так будет спокойнее,– ответила Эльза. – К власти в стране пришел безумец!

II

Москва

Москва встретила солнечной погодой, шумом переполненных трамваев, криком извозчиков. Первые 4 дня, до оформления на работу и получения жилплощади им предстояло прожить в отеле для иностранцев «Националь». Амиран с Гелей были удивлены его великолепием: фарфоровые вазы, бронзовые часы, зеркала с амурами, ковры с лилиями. Иностранцев, как, оказалось, в стране Советов, принимали по высшему разряду. Они приносили необходимую валюту. В ресторане подавали черную икру в хрустальных вазочках, артисты пели про Волгу-матушку, а если пожелает гость, то лимузин, прямо от отеля мог увезти его на увлекательное зрелище, например – суд над «врагом народа»

Выйдя вечером подышать воздухом, Амиран случайно столкнулся с немного подвыпившим молодым мужчиной.

–Добрый вечер профессор,– обратился он к Амирану, – рад вас видеть и, взяв под руку, отвел в сторону.

–Мы знакомы?– растерялся Амиран, стараясь вспомнить, где они могли встречаться.

– Один год жил в Берлине и посещал ваши лекции, но понял, что точные науки не для меня. Сейчас занимаюсь коммерцией. Разрешите поинтересоваться, как вы здесь оказались?

– Решил уехать домой в Грузию, но предложили работу в Москве.

– Тогда хочу поделиться с вами некоторыми наблюдениями, надеюсь, они вам помогут. Политическая обстановка примерно одинаковая. Да, да не смотри на меня так недоверчиво. Я в своем уме. И там и тут одна партия, подчиняющаяся одному лидеру. Немцы кричат: «Хай Гитлер», а здесь «Ура Сталину». Если вы не знаете, то информирую, Сталин – грузин. Настоящая фамилия Джугашвили. Руководитель страны, как говорят русские – ваш земляк. Гитлер ненавидит коммунистов и евреев, прикрываясь лозунгом чистки нации, а Сталин всех, кто имеет собственное мнение, прикрываясь лозунгом. «Народ и партия едины». Здесь арестовывают даже тех, кто думает иначе. Да, я не оговорился. Партия знает все наши мысли, и если они ей не понравятся, посадят. Ни с кем и никогда не говорите о «вожде народа», а если придется, только хорошие слова. Сами скоро увидите, плакатами Ленина и Сталина завешен весь город, да что там город, вся страна. Недавно видел такой плакат «Великий Сталин – светоч коммунизма» или вот такой, сидит маленький ребенок с красным флажком и глобусом в руках. А сверху надпись – Весь мир будет наш! » – мужчина тяжело вздохнул, закурил сигарету и продолжил – Если наступит время, когда два «великих» в кавычках, Сталин и Гитлер, столкнутся между собой, то достанется всем народам, я так думаю. А сейчас прощайте. Я и так много всего наговорил.

– До свидания,– сказал Амиран и добавил, – спасибо за откровенность, ваши слова заставляют задуматься.

На следующий день Амирана вызвали в Наркомпрос (Народный комиссариат просвещения) «для доверительного разговора» – сказала женщина – секретарь, по телефону. О чем с ним там будут беседовать, Амиран не мог представить. Его проводили в большой кабинет с тяжелыми зелеными портьерами. И хотя на улице был прекрасный солнечный день, шторы были закрыты и горел свет. Через минуту из боковой двери вышел полноватый, седой мужчина, молча, кивнул, сел за огромный стол и несколько минут читал документы. Затем, снял очки и, потерев виски, руками, произнес: «Амиран Шалвович, должен предупредить, ваша работа в Москве, временная.

– А где будет постоянная?

– Сейчас существует Закавказский филиал АН СССР. В ближайшее время он будет преобразован и разделен. На Армянский, Азербайджанский и Грузинский филиалы. Принимая во внимание то, что вы закончили и преподавали в одном из престижных университетов Европы, вам будет предложено переехать в Грузию. Какую должность вы будите занимать говорить рано.

От счастья Амиран чуть не вскочил со стула и не расцеловал мужчину смотревшего на него умными грустными глазами. С трудом сдержавшись, он спокойно ответил: «Я ничего не имею против такого назначения, я изначально просил разрешения поселиться в Тифлисе»

–Да?– удивился мужчина. – В ваших документах этот факт не зафиксирован. Тогда все в порядке. Рад, что наш разговор прошел быстро и продуктивно. До свидания.

Рассказывать Геле о скором переезде Амиран не стал. Зачем расстраивать, жизнь такая штука, часто преподносит сюрпризы. Все может измениться. В отделе кадров выдавая ордер на жилую площадь, худая высокая женщина, как бы извиняясь, сказала: «Две комнаты в коммунальной квартире, но рядом с университетом, – и чуть тише добавила, – правительством принято решение о переводе Академии наук из Ленинграда в Москву. Вся жилплощадь отдана для переезжающих сотрудников. Представляете,– перейдя на шепот, добавила она,– 5.000 москвичей сдали свои квартиры и поехали в Харьков, Ленинград и Баку. Но я вам ничего не говорила и вы ничего не знаете».

– Конечно, не беспокойтесь. Я ничего не слышал,– ответил Амиран, и подумал: «Если это тайна, откуда ее знает служащая отдела кадров? Интересно, а дядю Гурама перевели? Может, мы скоро увидимся. Надо сходить в секретариат Академии наук и выяснить»

С первого дня переезда в квартиру началась интересная жизнь. С утра разговаривали только на русском языке. Когда Амиран с соседкой, Анной Константиновной, уходили на работу Геля с Марико переходили на немецкий язык. Вечерами слышалась русская речь, немецкая, а иногда и грузинская. Амиран помня о скором переезде, в Грузию, решил подготовить жену с дочерью. Они удивились его желанию, но спорить не стали. Марико завела тетрадь, куда записывала русские выражения с трудом поддающиеся пониманию. Например, как- то раз Анна Константиновна сказала: «А сейчас ноги в руки и бегом» Марико испуганно посмотрела на нее, а она, смеясь, пояснила, что это значит – идти надо быстро. Или такое выражение: «Дело ясное, что дело темное». Турок – мужчина турецкой национальности, а турка – посуда для варки кофе. А когда соседка из кухни закричала «У вас убегает молоко» Марико представила, как оно превратилось в маленький белый комочек, у которого выросли ножки, и побежало к входной двери. Выражение «всего вам хорошего» в Москве чаще говорят ни как пожелание добра и счастья, а когда прощаются. А еще в русском языке: облака плывут, грибы пошли, лед тронулся.

Жизнь в Москве удивляла на каждом шагу. Как – то раз, возвращаясь, домой с очередной попытки, устроится на работу, организация находилась на окраине города, Геля решила сократить дорогу к остановке и оказалась в странном дворе. От увиденного у нее округлились глаза и, появилось ощущение, что она переместилась в другое время. По двору ходили куры, в загоне у сарая хрюкали свиньи, на пеньке сидел дед в нижнем белье и курил странную папиросу из газеты. «Маня»,– громко закричал он, увидев Гелю, – выйди, посмотри, какую кралю к нам занесло. В шляпке, туфельки на каблучках».

Из дверей дома вышла здоровенная тетка с метлой в руках и с усмешкой сказала: «Дед, да она сейчас заикаться начнет от твоего вида, ты чего в одних подштанниках вышел, как – никак в Москве живем».

–Извините,– сказала Геля, пятясь назад,– я просто немного заблудилась. И развернувшись, побежала назад. Один раз Гелю с Амираном, на лестничной клетке встретил сосед из квартиры напротив и заговорщицки подмигнув, сообщил: «Ваша Анна Константиновна из «бывших», вы с ней осторожнее.

–Что значит из «бывших»? – спросила Геля, совершенно не понимая значения данного слова.

– Дворянка,– уточнил мужик,– говорят, училась в Смольном институте благородных девиц.

О Смольном институте Амиран слышал, еще живя дома. Там учились дочери обедневших грузинских князей.