Наталья Богданова – Марико (страница 3)
К тому же Геля очень хорошо готовила . Гусь тушеный с квашеной капустой, свиная нога запеченная в хлебе и десерт –буберт. Манный пудинг. Она подавала его с вареньем или киселем. Амиран был счастлив. За год, проведенный вдали от дома, он похудел на 10 килограмм.
Немецкие традиции, которые положено было выполнить молодым, Амирана поразили. Сначала, до свадьбы, проводилась шумная вечеринка по изгнанию злых духов. Затем, уже на свадьбе они с Гелей пилили бревно, наряжали столбик с аистом, чтобы родились дети, а в конце застолья незамужние девушки стали отрывать кусочки фаты у невесты, чтобы самим выйти замуж. Своим родителям Амиран не сообщил. Он понимал, что поступает плохо, но сомневался, что вернется домой в ближайшие годы. Приехать к нему родители не смогут, отец стал постоянно болеет и мама, изведет себя мыслями, что не увидит невестку. А как сказать, что жена-немка?
В Германии наступил короткий период, вошедший в историю под названием «Золотые двадцатые» Средства из-за рубежа, в виде кредитов, благотворно отразились на экономической ситуации. По интеллектуальной жизни Берлин стремительно стал догонять Париж и Вену. Кабаре, джаз и чарльстон – стали визитными карточками города. Население приближалось к 4 миллионам. К Берлину присоединили семь, раньше независимых городков. На оживленном перекрестке Потсдамер-плац, устанавливили один из первых в Европе – светофор. Открылся пассажирский аэропорт Темпельхов. На двадцатые приходится и рассвет немецкого кинематографа. Звуковая лента «Голубой ангел» сделает звездой экрана, дочь берлинского полицейского Марлен Дитрих. Но залы кинотеатров Берлина заполнили Голливудские фильмы. Немецкий кинематограф был отодвинут на второй план.
В начале мая 1922 года, прогуливаясь по городу, Амиран остановился около отеля «Адлоне» и задумался. Геля должна родить через месяц. Он прочитал много научной литературы по акушерству, гинекологии и сильно беспокоился. У жены были узкие бедра и неправильное положение плода. Неожиданно к нему подошел молодой, прилично одетый, белокурый парень и по-русски спросил: «Грузин?».
– Грузин, – ответил Амиран.
– Обязательно поеду в Грузию, давно собираюсь. А я известный русский поэт, Сергей Есенин. Может, слышал?
– Извините, я математик. У меня в голове цифры и формулы. Поэзией никогда не интересовался.
– Да ладно, меня только русская эмиграция знает. Хотя и здесь вышли 3 книги, почитай. Давно в Берлине?
– 4 года, учусь в университете, женился на немке.
– Шустрый парень, выучишься, уезжай домой, скучно здесь, – сказал Сергей и, встав в красивую позу, громко прочитал: «Если крикнет рать святая, кинь ты Русь, живи в раю. Я скажу не надо рая, дайте родину мою» и, обняв Амирана, как старого знакомого, добавил: «Поверь, человек может быть счастлив только дома». А затем тихо произнес: «Тебе одной плету венок. Цветами сыплю стежку серую. О Русь, покойный уголок. Тебя люблю, тебе и верую».
– Детство и отрочество прошли в Грузии,– сказал Сергей, не сводя глаз со входа в отель.– Там живут родители, родственники. И скорее всего девочка, в которую был впервые влюблен. Правильно?
– Правильно, но здесь у меня любимая жена, скоро родится ребенок – возразил Амиран.
Двери гостиницы распахнулись, вышла элегантно одетая женщина. Увидев Есенина, помахала рукой «Прощай»– сказал Сергей, – подумай о моих словах " и быстрым шагом направился к гостинице. Амиран подумал, что она его мать, но страстный поцелуй, дал понять: они состоят в любовной связи. Женщина села за руль, припаркованного возле отеля «Бьютика». И они уехали. Амиран подошел к одному из репортеров, толпившихся у входа, и поинтересовался: «Кто эта дама?»
–Американская танцовщица Айседора Дункан с русским мужем, поэтом – Есениным,– ответил один из них, отходя с Амираном, в сторону.– Он не знает ни одного иностранного языка, а она не знает русского, так и живут. Прославилась она не столько талантом, сколько оригинальной манерой танцевать -босиком и необычностью своих сценических образов. Будет возможность, сходи, посмотри, впечатляет. Присев на касеный бордюр клумбы Амиран попытался понять, смог бы он жить с женщиной на много старше его. Решил, что – нет! Для него такой вариант не подходит. Через два дня, возвращаясь из университета, он услышал, разговор. Соседка, Фрау Лиссбет рассказывала другой соседке фрау Райк: «Вчера, одна ненормальная американка, в пансионе на Уландштрассе устроила настоящий погром. Разыскав там мужа, исчезнувшего три дня назад. А муж совсем мальчик, в сыновья годится» Раньше, Амиран прошел бы мимо, не обратив на разговор никакого внимания, но сейчас решил послушать. «Кофейники, вазочки, сервизы и пивные кружки, летели на пол. Затем она, как фурия, с хлыстом в руках, побежала за парнем, спрятавшимся в гардеробе, и увела с собой. Счет за погром ей выставили огромный. Мне рассказала сестра. Она там работает. Куда катиться мир!».
«Интересно, она ревнует, как женщина или воспитывает, как мать, загулявшего сына?» – подумал Амиран.
Берлин 1920-х годов назвали «литературной столицей русской эмиграции». Марина Цветаева, Владимир Маяковский, Владимир Набоков, Алексей Толстой и многие другие жили в те годы в Германии. На каждом шагу можно было слышать русскую речь. Открылись русские рестораны, выходили русские газеты.
В конце месяца Геля благополучно родила девочку, Когда начались схватки, ребенок принял нормальное положение. Марико (моя бабушка)смуглая, черноглазая и черноволосая девочка, была копией отца. Воспитание внучки взяла на себя бабушка Эльза. Родители спокойно заканчивали учебу. Сдав экзамены, Амиран поступил в аспирантуру. Геля, устроилась на престижную работу с хорошей зарплатой. На все лето они уезжали в Биркенвердер, маленький городок недалеко от Берлина. Тихое красивое место, окруженное лесами, и речкой Бризе. Жизнь потекла спокойно и размеренно.
В 1929 году Германию, как и весь мир, потряс экономический кризис. Результатом стали массовая безработица и голод. Цены на продукты взлетели вверх, а зарплаты уменьшились. Но беспокоила Амирана, другая, проблема. Набирающая вес, Национал-социалистическая рабочая партия, во главе с лидером – Адольфом Гитлером. В основе ее идеологии лежали расизм, антисемитизм и идея исключительности немецкой национальности. В Берлине появилась молодежная организация Гитлерюгенд. По городу висели плакаты с надписью «Все десятилетние – в Гитлерюгенд», а сверху «Молодежь служит фюреру». Власти пытались бороться с разбушевавшейся молодежью, но как только закрывали одну ячейку, она тут же возникала под другим названием. Амиран видел, с каким восторгом Марико смотрит на соседа. Красивая форма, на руке повязка со свастикой. Встречая друзей, он вскидывал руку и громко кричал «Хай, Гитлер».
–Папа, а меня возьмут в Гитлерюгенд? – спросила Марико.
Амиран внимательно посмотрел на дочь и решил, первый раз в жизни, поговорить с ней серьезно, как с взрослым человеком.
–Зачем ты хочешь туда вступить? Человек должен жить по правилам давно установленными Богом. А не выполнять приказы человека, возомнившего себя Богом и устанавливающего свои законы..
– Папа, но мне очень хочется. У них там строгая дисциплина, занятия спортом.
– Мы с мамой категорически – против.
– Но я не чистокровная немка,– сказала дочь.
Ее слова напугали Амирана.
– Запомни, никогда нельзя делить людей по национальности. Много порядочных и умных людей и не важно кто они: евреи, грузины, русские или американцы.
–Ты давно в Германии, мама – немка может, и возьмут,– сказала дочь, с грустным выражением лица, не обратив внимания на слова отца. Амиран тяжело вздохнул и обнял дочь.
Выборы в единый студенческий союз в 1931 году прошли с перевесом национально-социалистической партии. В университете начались увольнения преподавателей и студентов. Многие уезжали сами, не желая мириться с создавшейся ситуацией. Профессора Тавгаридзе спас случай. Ганс Харман, служивший в 1918 году в Грузии и лично знакомый с отцом, посчитал возможным заступиться за него. «Считаю, что профессора на занимаемой должности, надо оставить. Грузия – страна, борющаяся, за свое национальное достоинство. И наш долг, завоевав мир, помочь маленькой стране стать самостоятельной. Сейчас, ее силой, включили в состав большевистской России»
С какой стати, завоевав мир, Германия будет думать о Грузии, Амиран не понял.
Члены комиссии были удивлены, что Ганс выступил за человека, не принадлежавшего к арийской расе, но промолчали. Против Грузии никто ничего не имел, многие вообще не знали, где такая страна находится.
–Выгонят, как только узнают, что отец жены – коммунист,– подумал Амиран, но временной отсрочке был рад. В мае 1933 года Геля с Амираном стали свидетелями позорной акции на площади Опернплац. Студенты сожгли более 25 тыс. томов «негерманских», а значит не нужных книг.
«Помнишь, у Генриха Гейне есть такая фраза в пьесе: «Там, где сжигают книги, в конце концов, сжигают и людей» – тихо произнесла Геля, вытирая слезы. – Объясни, что твориться в стране?»
– Дорогая, ты сама все видишь.
Дома, закрывшись в ванной комнате и, включив воду, Амиран, впервые в жизни, позволил себе кричать. Он высказал все, что думает, о назначении Адольфа Гитлера на должность рейхсканцлера (главы правительства) и его методах правления. Немного успокоившись, вышел и твердым голосом заявил: «Мы оформляем документы на выезд из страны».