Наталья Богданова – Марико (страница 6)
Амиран подошел к окну. Геля сидела молча. Она знала привычку мужа думать, глядя на улицу.
–В школу идти не имеет смысла, скоро будет заметно,– сказал Амиран. – Ты с девочками на год уедешь в Грузию. А когда вернетесь, будем говорить, что это наш 3 ребенок. Ничего, Марико окончит школу, на год позже.
–Как мы будем объяснять, почему она год пропустила?
–Правильный вопрос. Нужна медицинская справка. Родители найдут врача, он посоветует, какой написать диагноз. Гелечка, все хорошо. Будем радоваться, мы скоро станем дедушкой и бабушкой.
Геля утерла слезы, обняла мужа и облегченно вздохнула. Амиран всегда сам решает трудные семейные проблемы.
В марте 1938 года в Тбилиси (С 1936 в СССР началась политика коренизации географических названий и Тифлис был переименован ) Марико родила девочку – Ирму Амирановну Тавгаридзе( моя мама). Отчество ребенку она дала деда, видимо решив, окончательно исключит отца дочери, из своей жизни. Этери и Шалва не могли насмотреться на правнучку, и были искренне счастливы ее появлением.
Только однажды, вернувшись в Москву, Марико спросила: «Папа, мне приходили письма?»
–Нет, дорогая, а должны были? Может сходить на почту, выяснить?
–Не надо,– ответила Марико, и высоко подняв голову, вышла из комнаты.
–Дочь выросла красивой, сильной и умной,– с гордостью подумал Амиран.
В 1938 году соседка Анна Константиновна, переехала к сестре в Минск и Амираму разрешили занять освободившуюся комнату. В это же время на Большой Калужской улице (Ленинский проспект) начинается строительство дома для сотрудников Академии Наук и дядя Гурам загорелся целью съехаться с Амираном в одну большую квартиру. «Мы сдаем две прекрасных квартиры, надеюсь, нам разрешат, конечно, если вы согласитесь взять к себе стареющего одинокого родственника,– стал он уговаривать Амирана, но тот, зная о своем временном пребывании в Москве, категорически отказался. Дядю поддержала Геля: «Амиран, что ты упрямишься. Новая квартира, новая жизнь. Соседи перестанут удивляться, почему Ирма зовет мамой Марико, а я перестану врать, что она всех завет мамой, так как говорить умеет одно слово. Но скоро этому не будут верить, девочка растет»
Амиран сидел и думал: «Сказать или не сказать жене, что они должны будут скоро уехать в Тбилиси»
Жизнь сама расставила все по своим местам. Разговор о переезде начал дядя Гурам
–Понимаете, какое дело, мои дорогие. Согласие о съезде в дом на Калужской улице я получил, но с одним условием. Как только откроют в Грузии филиал Академии наук, мы будем должны уехать. И мне и Амирану предложат солидные должности. Лично я согласен, а вы?
–Как в Грузию? Я только нашла хорошую работу, – возмутилась Геля, но увидев счастливые глаза мужа, замолчала. Против исполнения его мечты она не могла возражать. Да и за год, проведенный в Тбилиси, она полюбила солнечную гостеприимную республику.
–Или ты все еще боишься грузинов, с кинжалами?– пошутил Амиран, радуясь, что разговор пришлось начинать не ему.
– Не боюсь, но мы переедем в новый дом, даже если проживем там один год,– заявила Геля. – Оставаться здесь, где каждый сосед знает о тебе больше, чем ты сам, я не могу. Марико обязательно надо сменить школу. А переезд, хорошая причина.
– Полностью согласен, – поддержал ее дядя Гурам,– тем более перспективы открытия Академии в Тбилиси, как я понял по разговорам, очень туманные.
–Конечно, дорогая, мы переедем даже на месяц, если ты того захочешь, – согласился Амиран, обнимая жену.
В 1939 году, подписав соответствующие документы, они получили большую 4-х комнатную квартиру.
«Какая красота»– восхищалась Геля,– высокие потолки, лепнина, балкон. А кухня, пятая комната, здесь можно поставить диван. У нас будет гостиная и рояль, мы обязательно купим рояль. Все умеют играть, а инструмента нет. Старое пианино перевозить не имеет смысла, оно развалиться, как только мы его сдвинем с места.
– Кто все?– не понял Амиран.
–Ты, например.
–Геля, когда я в последний раз садился за инструмент, помнишь? Нет, вот и я не помню. Марико ходила в музыкальную школу, как на пытки. Ты можешь играть только одну мелодию и то по памяти, а не по нотам.
–Зато у Нино абсолютный музыкальный слух, она с большим желанием садиться за пианино.
–Нино еще маленькая. Зачем рояль? Достаточно купить новое пианино.
–Амиран, не порти мне хорошее настроение!– топнув ногой, и грозно посмотрев на мужа, воскликнула Геля.– Надо купить. Тем более, что я знаю кто продает. У человека чудесный красный рояль и не дорого.
–Вот с этого и надо было начинать,– засмеялся Амиран.
III
Война
Жизнь в новой квартире стала радостнее и веселее. Интеллигентные, воспитанные соседи не задавали лишних вопросов. – Мама, сегодня идем в школу подавать документы, помнишь?– спросила Марико, пытаясь накормить Ирму манной кашей.
– Перестань силой засовывать ребенку в рот еду,– сказала Геля, ставя на стол любимый внучкой омлет,– конечно помню. А в чем дело? Ты передумала?
–Как я могу передумать! Мне нужен аттестат, переживаю. Пропустила два года. Амиран настоял, чтобы дочь еще год, после родов, провела дома. «Здоровье матери и ребенка важнее всего» – заявил он. Геля, вспомнив свои роды и постоянные болезни Нино, согласилась.
–Марико, два года конечно много. Выглядишь ты не школьницей, но ничего. Заплетем косы, наденешь скромное платье.
Директор школы, молодая женщина с короткой стрижкой, веселыми глазами и озорной улыбкой, одновременно делала несколько дел: подписывала документы, разговаривала по телефону и махала руками, прося всех выйти из кабинета
Наконец, закончив неотложные дела и положив трубку, она вопросительно посмотрела на Гелю
– Нам назначено, мы записывались у секретаря, – ответила она, подходя к столу.
– Хорошо, здравствуйте, садитесь, пожалуйста, меня зовут Серафима Павловна.
–Мы переехали в этот район, переводим дочь в новую школу,– Геля показала рукой на Марико.
–Понятно, данным вопросом занимается завуч школы Геннадий Петрович, вам к нему.
– У нас не совсем простой переход. Дело в том , что девочка пропустила два года. Не сомневайтесь, программу предыдущих классов она не забыла. С ней занимался отец. Он профессор. Мы бы хотели, чтобы она пошла в выпускной класс. – Папа профессор – это хорошо, только, причем тут ваша девочка? За нее, ходить в школу, он не будет, – Серафима Павловна, вышла из-за стола.
– Папа, действительно, не причем. Я много занималась сама. Свободно говорю на 3 языках: немецком, русском, и грузинском. Обязательно выучу английский. Задайте мне любой вопрос по физике, химии, литературе из школьной программы,– сказала Марико.
Директор с удивлением посмотрела на необычную ученицу, но промолчала.
–У нее есть значок «Юный Ворошиловский стрелок» – непонятно зачем, сказала Геля и добавила «Она с детства росла самостоятельной девочкой. В 5 лет читала книжки и могла пересказать любой абзац из слова в слово. Запоминала телефонные номера, едва взглянув на цифры»
–Мама, что ты говоришь ерунду,– остановила ее Марико.
– Извините,– смутилась Геля.
–Значит так,– Серафима Петровна, снова села за стол. – Девочка хорошая, умная. Ясно, вы что-то скрываете, но думаю не очень серьезное, вдаваться в подробности не буду, – неожиданно сказала Серафима Петровна, поразив Гелю своей проницательностью. – А где девочка училась в 8 классе?
– В Москве. У нее всегда по всем предметам были отличные отметки.
– Из московской школы документы принесите, хочу посмотреть, А сейчас до свидания.
–Марико, ты понимаешь, что врать никогда нельзя, всегда заканчивается плохо,– раздраженно сказала Геля, как только они вышли на улицу.
– Мама, что ты имеешь в виду?
–Так на будущее.
– Всегда бывают исключения, – заявила Марико. – Меня волнует другое, как я буду сидеть за партой с детьми,
– Успокойся, 9 учебных месяцев пролетят быстро. В ученической форме совсем не будешь отличаться.
В 1940 году Марико благополучно окончила школу и поступила в МГПИИЯ (Педагогический институт иностранных языков). Училась она легко и с интересом. Ее избрали комсоргом факультета.
Наступил 1941 год. События в мире не давали спокойно спать. Гитлеровская армия захватывала все новые и новые государства. На кухне, шепотом, в кругу семьи, обсуждали приближение войны.
«А как же договор о не нападении?»– спросила Геля, понимая, что муж не сомневается в скорой войне.
«Отвлекающий маневр,– ответил Амиран. – Ты своими глазами видела, на какие мерзкие поступки способен Гитлер».
– Амиран, может, ты ошибаешься,– поддержал Гелю дядя Гурам. – Договор о не нападении подписан важными государственными людьми.
– Буду только рад, если ошибаюсь. Гелю с девочками надо срочно отправить в Тбилиси. Если начнется война, все силы будут брошены на взятие Москвы.
Встретив соседа, Илью Семеновича, отца многодетной семьи, Амиран изменил своему правилу: никогда не давать советов, если не спрашивают, и тихо сказал: «Слышал, у вашей жены родители живут в Сибири. Времена не спокойные. Может пока не поздно отправить детей».
«Если война и начнется, в чем я сомневаюсь, до Москвы немцы не дойдут. Остановим у границы» – услышал он в ответ. Так думали многие.
Открытие Академии наук в Тбилиси состоялось в феврале 1941 года. Дядю Гурама сразу перевели. С ним уехали Геля, Нино и Ирма. Профессора Тавгаридзе попросили закончить учебный год, принять экзамены у студентов. Марико осталась с отцом.