Наталья Богданова – Марико (страница 7)
О начале войны по радио сообщил народный комиссар иностранных дел СССР В.М. Молотов 22 июня в 12часов 15 минут. Сталин мотивировал свой отказ от выступления политическими мотивами. Впоследствии, все сводки с фронта, будет читать Юрий Левитан.
Амиран поехал на митинг, состоявшийся в Коммунистической аудитории университета. Марико попросила взять ее с собой. После многочисленных выступлений, каждый хотел сказать о своей любви к Родине, Сталину, была принята резолюция: Считать всех комсомольцев полностью мобилизованными.
«Марико, не надо рваться на фронт,– попросил Амиран , когда они вернулись домой. – Война не женское дело. И не надо говорить, что ты об этом не думала. Я вижу в твоих глазах желание и решимость»
Через два дня после начала войны, в газете «Красная звезда» были опубликованы стихи В. Лебедева-Кумача» «Священная война»
Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой.
С фашисткой силой темною
С проклятою ордой!
Композитор А. Александров написал к стихам музыку. И, начиная с 15 октября 1941, когда фашисты подошли на расстояние 100 километров от Москвы, песня стала каждый день звучать по радио, после боя кремлевских курантов.
Стихи были пропитаны патриотизмом и так взяли Амирана за душу, что он, не сказав, дочери о своем решении, направился в военкомат. Медкомиссия признала его не годным к строевой службе из-за зрения. А пожилая женщина, врач – окулист, посоветовала срочно обратиться к оперирующему специалисту. Амиран и сам стал замечать, что вечером, видит совсем, плохо даже в очках.
За несколько месяцев город опустел. Приняли решение об эвакуации заводов, институтов, театров. Профессор Тавгаридзе остался в Москве для защиты зданий и фондов университета.
В феврале 1942 года, Марико пришла домой поздно, собрала вещи в чемодан и, обняв отца, сказала: «Папочка, я поживу у подруги, рядом с институтом, не волнуйся. Буду звонить»
Про подругу Амиран не поверил, но спокойно ответил: «Хорошо, только, звони чаще»
«Я тебя люблю»– прошептала Марико и, не оглядываясь, ушла.
Раз или два в месяц она действительно звонила и веселым голосом сообщала, что у нее все отлично. Забеспокоился Амиран и решил поехать в институт, когда прошло два месяца, без звонка. Он понимал, что в институте о Марико скорее всего, ничего не знают. Но сидеть без дела, не мог! Долгожданный звонок раздался, когда Амиран надевал пальто в прихожей. Облегченно вздохнув, он взял трубку. Незнакомый мужчина попросил о встрече. И добавил: «Я от Марико» Пришлось пригласить его домой. Открыв дверь, Амиран увидел высокого парня в военной форме. Гость, показал документы и, отказавшись пройти в комнату, тихо произнес: «Амиран Шалвович, в ближайший год Марико в Москве не будет. Звонить, не сможет, но вам будут о ней сообщать. Я обещаю, за ней присмотреть. Больше ничего сказать не могу. И так нарушил приказ, и по просьбе Марико зашел к вам. Думаю, где она вы сами понимаете».
Конечно, Амиран понимал. Дочь без акцента говорит на немецком, и 10 лет жила в Берлине. Стреляет, плавает, у нее разряд по легкой атлетике.
–А сейчас она в Москве?– тихо спросил Амиран.
–Да, мы в 101 школе при НКВД. Но я ничего не говорил. Амиран с благодарностью пожал парню руку, а когда за ним закрылась дверь, поймал себя на странной мысли: «Мы с ним уже встречались». Открытый взгляд, приветливая улыбка и родинка над губой. Немного подумав, понял, что парень похож на Ирму, вернее внучка похожа на него. Он сходил за фотографией и был поражен сходством. «О Господи,– Амиран тяжело вздохнул и опустился на стул. Отец Ирмы! И, он точно, не знает о рождении дочери».
В 1942 году сводки с фронта, наконец, стали звучать оптимистичнее. Наша армия переходила в наступление. Амиран жил нечастыми письмами из Тбилиси и сообщениями от Марико. О переводе его в Грузию никто не вспоминал. А он считал не возможным, в такое сложное время, напоминать о себе. В сентябре 1943 года в университет пришли первокурсники. Началась обычная работа. 2 февраля была победоносно завершена Сталинградская битва И народ поверил в скорую победу Москвичи стали ходить в кино, участвовать в соревнованиях, отмечать праздники. В декабре 1943 года возобновил работу театр имени Ермоловой. В газетах появились сообщения мирной жизни: "в метро установили автомат для продажи билетов, На фабрике увеличилось производство валенок" За год позвонили всего два раза. Женский голос, спокойно и четко сообщил: «У Марико все в порядке. Передает вам привет» «Если бы что-то случилось, не стали скрывать – успокаивал себя Амиран. «Буду надеяться, она вернется домой раньше Гели».
Жене, о том, что Марико нет в Москве, он не писал. От сердечного приступа, скоропостижно скончался отец. Мама и дядя Гурам заметно постарели, требовали внимания. А еще две маленькие девочки.
В апреле и мае 1945 года Амиран проводил у радиоприемника, ожидая сообщения об окончании войны.
Оно прозвучало 9 мая, в 6 часов утра, когда он собирался на работу. Последние слова сообщения навсегда остались в его памяти. «Сегодня, 9 мая, в 22-00 часа, столица нашей родины, салютует 33 артиллерийскими залпами из тысячи орудий» Амиран быстро оделся и вышел на улицу. Находиться одному в пустой квартире не мог. Царило всеобщее ликование. Его обнимали и целовали незнакомые люди.
В августе, к началу учебного года, вернулась Геля, с заметно повзрослевшими, за 4 года, девочками. Нино шла в 4 , а Ирма в 1 класс.
–Где Марико?– спросила Геля, как только уложила девочек спать.
–Не знаю,– ответил он, стараясь не встречаться с женой взглядом.
–Как не знаешь? Посмотри на меня и немедленно рассказывай правду.
Выслушав мужа, Геля занервничала: «Амиран, надо куда – то идти, выяснять. Например, в военкомат. Война закончилась, а Марико не вернулась»
– Нам надо идти в НКГБ.
–Причем тут государственная безопасность,– удивилась Геля, но взглянув на мужа, и по его грустным и тревожным глазам все поняла, стало трудно дышать.
– Вот так всегда, Марико делает, что хочет,– тихо сказала она и заплакала.
–Не плач,– стал успокаивать ее Амиран, -последний раз звонили три месяца назад, у нее все в порядке. Но на прием я обязательно запишусь, если, конечно, меня кто-нибудь примет.
Проверив документы, Амирана проводили в кабинет на втором этаже. За столом сидел крупный седой мужчина в звании полковника. Он встал, пожал руку и пригласил сесть.
–За 3 года ни одного письма, только скупые казенные сообщения, жена сильно переживает,– стараясь говорить сдержанно, начал разговор Амиран.– У Марико растет дочь, она не помнит маму.
–Понимаю, у самого был сын. Погиб в Венгрии, остались две девочки. Амиран Шалвович, вы воспитали замечательную дочь. Где она сейчас, не знаю, но могу вас успокоить: жива и возможно скоро вернется домой. Если, друзья или знакомые будут интересоваться: «Где Марико?», отвечайте в Грузии. Живет с бабушкой, которой требуется уход. Принято решение, оставить за вашей семьей, занимаемую, квартиру. Ваш перевод в Грузию – отменили.
– Спасибо, – сказал Амиран, вставая,– мне можно идти?
– О Марико, к сожалению, больше ничего добавить не могу. До свидания. Выйдя на улицу, Амиран решил прогуляться. Осень была его любимым временем года. «Да, видимо отъезд в Грузию, откладывается до пенсии,– с горечью подумал он.
IV
Марико
Марико появилась дома только в феврале 1947 года. Открыв дверь, Геля увидела перед собой странно одетую женщину. На голове пуховый платок, закрывающий половину лица. На ногах, растоптанные ботинки. Пальто черного цвета было велико примерно на 2 размера. «Вам телеграмма»,– громко сказала она и без приглашения зашла в квартиру, закрыв дверь. Геля удивилась, такому поведению почтальона, но промолчала. Женщина стала разматывать платок и уже знакомым голосом произнесла: «Здравствуй мама». У Гели подкосились ноги. Перед ней стояла Марико.
– Амиран,– закричала она и, обняв, начала покрывать лицо дочери поцелуями.
– Мамочка, успокойся, пожалуйста, успокойся, – повторяла Марико, поглаживая ее по плечу.
– Девочка моя, почему ты так плохо одета?– спросила Геля, немного придя в себя.
– Так надо. Не обращай внимания.
В прихожей появились Нино с Ирмой и с интересом cтали разглядывали незнакомую блондинку, обнимавшую Гелю. Увидев Ирму, женщина подошла к ней и крепко прижала к себе.
–Вы кто? – спросила Ирма, отстраняясь и прячась за спину «сестры». Разница в возрасте между девочками была всего 3 года и Ирма никак не хотела считать Нино, тетей. Всем говорила, что они сестры.
– Ты тоже меня не узнаешь?– спросила гостья, обнимая Нино.
– Узнаю, ты Марико,– ответила она. – Только очень сильно изменилась. А зачем ты стала блондинкой?
– Так просто, иногда хочется поменять внешность. Вы тоже заметно выросли за 6 прошедших лет.
В прихожей появился Амиран. Отец был совсем седым, у губ появились глубокие морщины. Марико подошла и, уткнувшись головой ему в плечо, долго стояла, вдыхая знакомый и родной запах, любимого одеколона. А значит запах детства и полной защищенности.
– Давайте пройдем на кухню,– предложила Геля, – там теплее, чем в комнатах и уютнее.
– А где твои вещи, Марико?– спросил Амиран, оглядывая прихожую.
– Я не могу сегодня остаться.
– Как не можешь? Ты скоро уйдешь? И опятьнеизвестно куда, и на сколько?