Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 49)

И тут позвонила Маринка… Всего лишь поинтересоваться, куда с самого утра пропала соседка. Зина тут же вспомнила, что у подруги заканчивается декретный отпуск, что на старое место работы она выходить не хочет… Предложение созрело мгновенно: а не поработать ли Тоневой на месте Зины? Работа непыльная, хорошо оплачиваемая. К тому же, учитывая, что Маринка тоже сдала на права и недавно купила машину, проблем с транспортом до Колядичей у нее не возникнет.

Всё про всё заняло еще час, и уже назавтра у Ладышева был новый личный секретарь. Учитывая, что жили женщины рядом и за день общались не единожды, можно было сказать, что Зина вернулась на работу: знала все обо всем, обо всех и, соответственно, помогала Маринке и советом, и личным присутствием, если требовалось.

— Мариша, я уже на кольцевой, — набрала Зина подругу. — Ты как?

— Жду тебя. Вадима Сергеевича пока нет на месте, но без тебя я боюсь начинать уборку в его кабинете. Может, я пока начну с приемной?

— Ничего и никого не бойся, заходи и приступай к санузлу. Его сто лет не мыли!

— Ну как же сто лет? Две недели назад, не больше. Валентина обижается, что шеф ее редко туда пускает.

— Пусть обижается. Только я уверена, что там такие чистота и порядок, каких у нее дома отродясь не было! Но мы все равно приберемся. Успеем до его приезда.

— Уехал куда-то? Мне ничего не сообщил… — расстроилась Марина, ревниво относящаяся к тому, что Ладышев не всегда посвящает ее в свои планы.

— Не переживай, никуда он не уехал. Мой дома не ночевал, до сих пор у него, — Зина вздохнула. — Сама мало что знаю. Так что приступай.

— Слушаюсь! Только пойду возьму у Валентины парогенератор для душевой.

— Правильно! Скоро буду.

Зина аккуратно перестроилась из правого в крайний левый ряд, прибавила газу: хватит ползти как черепаха! Сегодня дел запланировано — вагон, маленькая тележка и багажник ее автомобиля…

Отец с Ариной Ивановной вернулись домой около полудня. Учитывая ранний подъем, Катя с Мартой к этому времени успели и пообедать. Дальше по расписанию был дневной сон, но дочь уговорила еще немножко подождать дедушку с бабушкой. Марта ковырялась в любимой песочнице, а Катя с ноутбуком сидела на скамейке и просматривала выставленные на продажу квартиры в районе Гвардейской. Изучала предложения и расстраивалась: за время ее отсутствия недвижимость сильно подешевела. Конечно, она об этом слышала, но не интересовалась, насколько упала цена. Теперь же получалось, что даже с учетом мебели, но за вычетом штрафа за досрочное расторжение договора аренды она еле-еле вписывалась в необходимую для операции сумму. То есть после оплаты медицинских расходов у нее не останется ни-че-го!

Но иного варианта не было.

— Мама, дедушка с бабушкой приехали! — Бросив лопатку и формочки, Марта побежала навстречу въезжавшей во двор машине. — Вы нашли грибы?

— Ну конечно нашли! — вышедшая из машины Арина Ивановна подхватила внучку на руки. — Разве с твоим дедушкой можно вернуться из леса без грибов? Я-то их не вижу, прохожу мимо, а дедушка все видит: справа, слева, под ногами. Иногда прямо за мной их находит. Говорит: глянь, там справа во мху боровичок. Я кручусь: никакого боровика нет! А он подходит, мох слегка раздвинет — и точно, боровичок! Нюхом он их чует, что ли?

— Ух ты, как много!.. — заглянув в открытый багажник, Марта открыла рот и замерла.

Подошла и Катя.

— Ничего себе!.. — ровные ряды контейнеров с грибами вызвали восторг не только у ребенка. — Одни боровики! И такие маленькие, такие красавчики!

— Только пошли, — прокомментировал довольный отец. — Переростков еще нет, все один в один, молоденькие. И не только белые: там ниже и маслята, и лисички с подберезовиками. Полный комплект, — он стал выгружать контейнеры в тень под крышей. — Завтра снова пораньше поедем, пока народ не разнюхал. К выходным в лесу будет не протолкнуться.

— А я? Ты же обещал свозить в грибы, — напомнила Катя, взяла в руки боровичок, понюхала и закрыла глаза от удовольствия: — Боже, какой запах! Фантастика!

— Могу взять вместо Арины. Как договоритесь. Кому-то ведь надо за Мартой смотреть.

— Не надо за мной смотреть! Я тоже хочу в лес за грибами. Ты обещал! — насупилась малышка.

— Ну, хорошо, хорошо! Всех возьмем! — успокоил дедушка. — Будешь вместе с бабушкой ходить. Если уж потеряетесь, то вместе вас будет легче найти.

— Ура! — Марта подбежала к развешивавшей на заборе лесную одежду Арине Ивановне и объявила: — Бабушка, я с тобой буду в лесу ходить, иначе ты потеряешься!

Переглянувшись, Катя с отцом улыбнулись.

— Давай, помогу в машине прибраться, — предложила дочь.

— Зачем? Только багажник смести. Завтра снова в лес, после и почистим. Лучше помоги Арине с грибами: маслята маленькие, не один час чистить. Но сначала с белыми надо разобраться: потеплело, как бы черви не поточили. В лесу, как солнце взошло, даже жарко стало.

— Не могу, папа, извини. Мне в город надо.

— Зачем? — голос отца стал жестче.

— В агентство недвижимости. Хочу выставить квартиру на продажу. Не подскажешь, где лежит техпаспорт? Я не нашла его в документах.

Словно не услышав, Александр Ильич сходил за стоящим у крыльца веником и принялся усердно мести застеленный линолеумом опустевший багажник.

— Совок подай, — попросил он. — А с квартирой даже не думай! Документы не отдам!

— То есть? — не поняла Катя. — Это моя квартира: хочу продаю, хочу…

— Не позволю! — перебил отец. — Уже сто раз пожалел, что приехала. Сидела бы в своей Германии…

— Вот как?.. В таком случае мне надо поставить тебя в известность…

— Мне тоже есть что тебе сказать, — перебил отец. — Завтра же… хотя нет, лучше сегодня я поеду на вокзал и куплю вам билеты на ближайшие дни. Уезжайте!

— То есть ты нас выгоняешь?

— Не выгоняю. Спасаю Марту. И тебя в том числе. У тебя свадьба на носу.

— Свадьбы не будет, папа. Я не выйду замуж за Генриха.

— То есть как это не выйдешь?! Вот, значит, как: вчера выхожу замуж, сегодня не выхожу… Скажу честно: я тоже не в восторге от Генриха. Но мне есть за что его уважать: он спас мне внучку! — повысил он голос. — Да ты ему за это по гроб жизни обязана! А ты даже не звонишь, не пишешь! Тебе не стыдно? Думаешь, мне приятно было перед ним вчера оправдываться? Он любит, чувствует ответственность за тебя, за Марту, которую обожает! Всё решил, всё подготовил, чтобы ребенку оплатили операцию! Тебе только штамп в паспорте осталось поставить! А ты вдруг передумала: не хочу, видите ли! — разошелся Александр Ильич. — Да что ты за мать такая?! Вместо того чтобы думать о ребенке, прямо с порога полетела к Ладышеву! Забыла, как он тебя бросил, как рыдала у меня на плече? А я, переступив через гордость, ему позвонил, попросил помощи. И что в ответ? Да лучше бы я умер, не дождавшись операции на сердце, чем выслушивать упрек, что кто-то ее ускорил и оплатил! Да я едва со стыда не сгорел! А о тебе он даже слушать не захотел! Но ты вдруг, бац, и все забыла! Ну, что молчишь? Нечего сказать?

Катя спокойно дослушала монолог отца, дав ему выговориться, посмотрела в сторону слышавшей разговор Арины Ивановны, выдохнула.

— Есть что сказать, папа. Ты прав лишь в одном: лучше бы ты ему не звонил. Я сама должна была позвонить. Знай он всю правду раньше — не было бы моих дальнейших ошибок.

— Какую правду?! — вскипел отец. — Правда только одна: Генрих…

— Фонд нашел Вадим, — на сей раз Катя не дала ему договорить. — И две операции оплатил Ладышев. Лично перевел деньги на счет фонда, который перечислил их в клинику на операции, реабилитации, консультации докторов. Генрих не имеет к этому отношения.

— Тебе этот мерзавец так мозги запудрил?! Забыла, кто тебе позвонил, когда ты была в больнице? Так я напомню: тебе позвонил Генрих и сообщил, что обо всем договорился!

— Он всего лишь оказался в нужное время в нужном месте, — спокойно парировала дочь. — Но, когда мы отъезжали от роддома, тебе позвонил Вадим: хотел извиниться за утренний разговор и сообщить, что все вопросы улажены. Я его знаю: сгоряча мог сказать что-то лишнее, но, остыв, обязательно извинялся. Я еще удивилась тогда: кто тебя так разозлил? Ты редко разговаривал с людьми в таком тоне… Как сейчас со мной, — она горько усмехнулась. — В гневе ты слышишь только себя, признаешь только свою правоту. И тогда ты просто оборвал разговор и приказал ему больше не звонить.

— Опомнись, дочь! Кому ты веришь?! — Александр Ильич в сердцах хлопнул багажником.

— Фактам, папа. И документам. Они на кухонном столе. Большинство с переводом, так как их изучал один хороший человек, работая над докторской диссертацией. Там всё — письма, анализы, показатели сердечка Марты до и после операций. Отчеты по расходованию средств постоянно высылались на адрес Ладышева, так как он был спонсором. Таковы правила фонда: отчитываться за каждый потраченный на больного ребенка евро… А ведь он до сих пор не знает, что Марта — его дочь. Никто не знает, даже наши общие друзья, с которыми я вчера случайно встретилась и у которых взяла эти документы, чтобы показать тебе и доказать: Вадим — не подлец. Он — светлый и бескорыстный человек, каких редко встретишь в жизни… Но здесь ты прав: я — плохая мать, потому что, движимая гордыней и собственной глупостью, лишила дочь такого отца.