Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 50)

— Катя, ты понимаешь, что говоришь? — Александр Ильич упрямо отказывался верить ее словам, но уже не столь категорично. — Это все неправда…

— Посмотри документы, после поговорим, — устало ответила она. — А техпаспорт можешь не возвращать: его быстро восстановят, брачный договор я нашла. И договор аренды — тоже. Марта, солнышко, нам пора спать! Ты сегодня рано проснулась!

— Ну, мамочка…

— Пошли, пошли! Ты обещала, что, как только бабушка с дедушкой вернутся, сразу пойдешь спать.

— Хорошо…

— Мама, а почему вы с дедушкой ругались? — спросила Марта уже в кровати.

— Ну что ты, родная, разве мы можем ругаться? Он ведь мой папа, — погладила Катя дочь по головке. — Всего лишь поспорили.

— Я со своим папой не буду ругаться, — неожиданно произнесла малышка. — Мама, а где мой папа? Он далеко?

— Пока далеко, — Катя вздохнула. — Но обещаю: он обязательно к тебе приедет…

Пропылесосив ящики в шкафах, Марина принялась складывать обратно немногочисленные вещи: щетки для одежды, одноразовые бритвенные станки. Дошла очередь до расчесок.

— Зина, иди-ка сюда… Что это? — на поднятой расческе стал отчетливо виден длинный светлый волос. — Еще один, — заметила на дне ящика зацепившийся за зазубрину в стенке волосок, не вытянутый пылесосом.

— Блондинка, — сузила глаза подруга. Взяв двумя пальцами волос, подняла, посмотрела на свет. — Натуральная, что ли?

— Да ну, все блондинки крашеные, — уверила Тонева.

— Любопытно… — Зина замерла и вдруг стала быстро выдвигать полупустые ящики с другой стороны шкафчика в санузле. — Ох, ничего себе! — увидела она открытую упаковку презервативов. — И когда же он успел? Куда же ты смотрела? Давно в кабинете ночевал?

— На днях. Одну или две ночи, я толком не поняла, — Маринка виновато пожала плечами.

— Ничего странного в последние дни не замечала?

— Балетки мои офисные куда-то пропали. А через день снова оказались в шкафу.

— Понятно… Ну-ка, посмотри везде внимательнее, — скомандовала Зина. — А я гляну в кабинете.

— А если Вадим Сергеевич зайдет? — испугалась Тонева.

— Не зайдет: до обеда Ладышева ждать не стоит, — успокоила ее подруга. — Андрей звонил, предупредил.

Вытащив раскладной каркас из дивана, она перебрала постельное белье, одеяло с подушками: ничего подозрительного. Пропылесосив контейнер, аккуратно сложила все обратно, задвинула. Подумав, подошла к письменному столу и стала один за другим вытаскивать ящики.

— Зина, ты что делаешь! Если Вадим Сергеевич заметит, то тебе и мне головы не сносить! — Тонева подбежала к столу, попыталась помешать вытащить очередной ящик.

— Не боись, я аккуратненько: рыться в его бумагах не собираюсь. И не дрейфь, сама боюсь! Но надо убедиться… — Зина убрала ладошку Марины с ручки ящика. — Есть! — взору обеих предстала женская заколка для волос. — Что и требовалось доказать: женщина здесь была! Отсюда следующий вопрос: кто она?

В дверь приемной позвонили: испуганно задвинув ящик, Зина перебежала в санузел, а Марина — к рабочему месту: посмотреть в монитор, кто там.

«Уф, Валентина», — у нее отлегло от сердца.

— В бухгалтерии всё почистила, теперь к тебе на подмогу, — женщина перешагнула порог и втащила за собой моющий пылесос. — И зачем только директор светлое покрытие купил? — проворчала она. — Трёшь его, трёшь, моешь, моешь, а через неделю — будто стадо слонов пробежало! Позволил бы каждый день убираться — было бы чище. Так нет, только в его присутствии. Хорошо хоть сегодня разрешил…

— А мы и не спрашивали разрешения, — в двери кабинета появилась Зина. — Здрасьте, тетя Валя!

Валентина работала у Ладышева на месяц дольше Зины. По этой причине, а также из-за разницы в возрасте та в шутку называла ее тетей. Кочевала вместе с шефом из офиса в офис, три года назад вышла на пенсию, но попросила не увольнять: дочке с внуками, кроме нее, помочь некому. Ладышев не возражал: за все годы работы это был единственный человек, к которому у него никогда не возникало претензий.

— Здравствуй, Зиночка! Ну, раз ты здесь, то понятно, — дошло до нее. — Так, может, мы вместе еще и окна в кабинете помоем? С весны не мылись.

— Почему бы нет?

Марина с Зиной переглянулись: при Валентине не поговоришь. Придется ждать вечера, чтобы обсудить неведомую пассию Ладышева.

— Тогда я быстренько все для окон принесу, — обрадовалась уборщица и скрылась за дверью.

— Жаль, рановато она появилась. Можно было еще следы поискать, — разочарованно произнесла Зина.

— Успокойся! И этого достаточно. Ты сама переживала, что у шефа никакой личной жизни. Убедилась, что жизнь есть. Чем ты снова недовольна?

— Тем, что не знаю, кто она.

— Ну и что? Тебе что, больше думать не о ком?

— Есть о ком. Только Вадим Сергеевич мне не чужой… — Зина ухватилась за ручку моющего пылесоса, перетащила его в кабинет. — Тяжеленный! И как с ним тетя Валя справляется?..

— Спит? — выглянув из кухни, шепотом спросила Арина Ивановна у появившейся в прихожей Кати.

— В пять минут уснула. Я даже забеспокоилась: не заболела ли? Но и проснулась сегодня на час раньше, — тут же сама нашла она объяснение. — А я рядом с ней отключилась и не заметила.

— Вот и хорошо! Поспала бы еще.

— Нет времени, Арина Ивановна. Дел много. Через неделю с небольшим уезжать, а их еще больше стало, — Катя устало потерла виски. — Не до сна мне сейчас. Надо срочно расторгать договор аренды и выставлять квартиру на продажу.

— Ох, дочка… — женщина вытерла руки о передник. — А если не купят быстро?

— Купят: выставлю цену ниже. С послеоперационным периодом будет туго, почти ничего не останется. Но, как только разрешат, мы сразу сюда вернемся. Надеюсь, не выгоните.

— Господи! — Арина Ивановна всплеснула руками. — Да что ты такое говоришь! Конечно, не выгоним! Хотя бы одна из дочерей рядом будет. Я сплю и вижу, чтобы ты или Оксана поближе оказались. Умом понимаю, что моя сюда уже вряд ли вернется: Роберт, дети… Они выросли в Германии, для них это родина. А куда мать от своих детей поедет?

Помешав кипевшие на плите грибы, женщина присела на табуретку и задумалась, невидящим взором глядя в окно. Катя подошла ближе, поискала глазами папку. Среди мисок с перебранными и помытыми грибами документов не было.

— А где папа? Он читал распечатки?

— Читал… Во дворе с грибами возится. С тех пор, как воспалением легких переболел, впервые закурил… — Арина Ивановна перевела взгляд на Катю. — Не серчай на него. Не со зла он.

— Да я понимаю… Если кто и виноват во всей этой истории, то только я.

— Я-то ничему не удивилась: мне Оксана постоянно твердила, что Генрих не тот, за кого себя выдает. Вчера мы с ней решили выставить на продажу квартиру на Чкалова, тебе помочь. Саше пока не говорила: зол он был на тебя, и мне досталось бы. И теперь не знаю, как сказать: расстроился сильно… Получается, Генрих…

— Всем соврал, — закончила фразу Катя. — Спасибо вам и Оксане, но пока не торопитесь с квартирой: моей должно хватить. И папе пока ничего не говорите… Арина Ивановна, вы посмотрите за Мартой? Она еще как минимум час проспит. А мне в агентство надо, я уже договорилась о встрече.

— Конечно, посмотрю! Мне только завтра на работу. Я на твоей стороне, Катенька: по любви надо замуж выходить. И, в отличие от отца, мне Ладышев сразу понравился. А я за свою жизнь много мужчин перевидала в больничных стенах… Понимаешь, настоящий он. И отец твой настоящий, и первый муж мой, Оксанкин отец, таким же был. В том, что развелись, не только его вина была. Жаль, рано ушел, не успела перед ним повиниться.

— Вы правы: Вадим настоящий, — согласилась Катя. — Только мне казалось, что вы на него злитесь. Вам ведь досталось после его побега из больницы.

— Глупости, — отмахнулась Арина Ивановна. — Выговор мне тогда объявили, это правда. Но ровно три года после этого отработала заведующей отделением. И продлить предлагали, сама отказалась. Устала, возраст пенсионный.

— Так почему сейчас работаете?

— Так в основном из-за денег, — улыбнулась женщина. — Ну и по работе, конечно, скучала… Катя, а ведь я встретила его на перроне.

— Кого? Вадима?!

— Да. Он меня еще о чем-то спросил, но я растерялась. Можно сказать, сбежала. Испугалась, что он там не просто так, а вас встречает.

В голове у Кати яркой искоркой мелькнула невероятная надежда, но… тут же погасла.

— Случайность, Арина Ивановна. Совпадение. Он не мог знать о нашем приезде. Возможно, тоже кого-то встречал, — предположила Катя и вспомнила дружелюбного японца: «Я даже догадываюсь кого».

— Скорее всего, — согласилась женщина. — Жаль, что я об этом отцу рассказала.

— Не корите себя. На тот момент вы поступили правильно, как настоящая жена, — Катя грустно улыбнулась. — Спасибо вам за папу! Благодаря вам, я за него спокойна. И для меня вы давно не мачеха, вы… как мама. А Оксана — родная сестра.

— Тебе спасибо! — расчувствовавшись, Арина Ивановна смахнула слезу. — Езжай, куда тебе надо, и не волнуйся за Марту.

Катя кивнула, на цыпочках пошла обратно в комнату.

— А папа что скажет? — остановилась она у двери.

— Да папа ради твоего счастья жизнь готов отдать, — успокоила Арина Ивановна. — Горяч больно, но такой уж он у нас… полковник. Иди, собирайся.