Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 48)

— А сейчас не болит? — насторожилась Катя: второй раз за неделю жалобы на зубную боль. Придется искать детского стоматолога.

— Нет. А с каким дядей ты была?

— Дедушка ошибся: я была с тетей. В гостях у хороших тети и дяди.

Информация, выданная с детской непосредственностью, окончательно прогнала сон. Выходит, полного согласия между отцом и Ариной Ивановной в отношении нее нет. И это хорошо. Отчасти отца можно считать подготовленным к тяжелому разговору. Все же она переживала, как он отреагирует на обман Генриха, и беспокоилась за его сердце.

— А у них дети есть?

Чувствовалось, что дочь успела соскучиться по детской компании.

— Да: мальчик Игнат и девочка Ксюша.

— А сколько им лет? — оживилась Марта, заползая на табуретку в кухне.

— Игнату столько же, сколько тебе, он всего на день старше. Ну а Ксюша уже совсем большая.

— Как Зигфрид?

— Почти.

— Жаль, — погрустнела Марта. — Я люблю дружить с маленькими девочками и большими мальчиками. Как Зигфрид. Маленькие мальчики мне не нравятся: отбирают игрушки, дерутся, капризничают. А большие девочки, как Нина, не хотят со мной играть. Апельсин пришел! — заметила она появившегося на кухне кота.

Спрыгнув с табуретки, она подбежала к ящику, где хранился корм, насыпала сухих хрустяшек из пакета в одну миску, в другую подлила воды из кувшинчика, взяла губку, промокнула следы капель на линолеуме. Наблюдая за ней, Катя улыбнулась: впору и маме поучиться!

«Как же они похожи, отец и дочь! И внутренне, и внешне: глазки, как бусинки, темные волосы… На детских фотографиях у Вадима они тоже завивались в локоны… Едва ее увидела, сразу поняла: ничего от меня в этом личике нет, все папино. Разве что глаза были с синевой. А они взяли и к году стали карими», — вспомнила она и вдруг поймала себя на мысли, что впервые не пытается запретить себе видеть в Марте отцовские черты. Ей это даже понравилось: сравнивать, выискивать что-то новое, унаследованное от Вадима.

Для всех родных эта тема была под запретом, дабы не травмировать психику ни матери, ни ребенка. И все же нет-нет да вырывалось неосторожное высказывание. Тот же Александр Ильич на днях подивился, когда внучка принялась отчитывать его за то, что прямо в сапогах потопал на кухню:

— Какая же ты болботуха, Марта! Но это понятно в кого: мама маленькая была такой же говорливой. Но вот в кого у тебя врожденное стремление к порядку?

Словно испугавшись собственных мыслей, дедушка тут же постарался переключить внимание Марты:

— Сама в себя моя внучка! Умница, красавица, помощница!.. Виноват, Марта. Сейчас же разуюсь!..

«Половина седьмого, — замешав тесто на сырники, Катя посмотрела на часы. — Жаворонок ты мой… И в этом ты тоже пошла в своего отца: пусть и недолго мы были вместе, но не помню дня, чтобы я проснулась раньше Вадима. Позавтракаем и начну изучать рынок недвижимости. Интернет мне в помощь…»

Зина завезла сына в садик, предупредила воспитательницу, что заберет его сразу после тихого часа, и помчалась на производство: субботник, надо помочь Марине с уборкой. Подруга ждет помощи, так как все еще комплексует перед шефом.

Марина Тонева, приятельница и соседка по подъезду, стала личным секретарем Ладышева чуть больше года назад, сразу после выхода из декретного отпуска. При этом сменила другую секретаршу, которую, уходя в декрет, Зина подбирала сама и, можно сказать, сама же и уволила, заставив написать заявление об уходе: несмотря на хвалебные рекомендации, девушка оказалась ленивой, несобранной, львиную долю рабочего времени проводила в соцсетях да еще пыталась подкатить к шефу.

Тертый жизнью Вадим Сергеевич на это не реагировал и на корню пресекал любые попытки приблизиться хоть на шаг. Да и в офисе на Воронянского времени он проводил мало, всё больше в новом здании, где шли отделочные работы. Поначалу ни он, ни Андрей ничего Зине не рассказывали, но однажды ей всё стало известно: девица потребовала пересчитать зарплату и вдрызг разругалась с бухгалтерией! Сначала досталось Калюжной, на что та молча показала приказ о лишении скандалистки премии за систематические опоздания. Схватив приказ, та рванула в кабинет к Новожиловой и, несмотря на то, что шло совещание с представителями инвестора, устроила там скандал. Чем вывела всегда выдержанную Ксению Игоревну из себя: да на месте шефа она лишила бы наглую девицу не только премии, но и рабочего места! Когда такое было, что Ладышева ищут не через личного секретаря! Обозвав главного бухгалтера неприличным словом, секретарша ретировалась, Новожилова же по окончании совещания позвонила Зине: или ты сама уберешь свою протеже, или та вылетит с работы как пробка за несоответствие занимаемой должности.

Сначала Зина растерялась, затем расстроилась: девушка была дочерью приятельницы, с которой она сошлась на курсах вождения и с которой поддерживала отношения. В разговорах та периодически нахваливала дочь, окончившую престижный факультет университета, расстраивалась, что у той никак не получается найти хорошую работу. Вот добрая душа Зина и предложила свое место, когда засобиралась в декрет. Специальность подходящая — делопроизводство; зарплата достойная. Ей бы засомневаться, почему спустя два года после университета девица так и не устроилась на работу, посоветоваться с супругом, но времени до родов оставалось мало, и, махнув рукой на условности, Зина стала обучать претендентку на вакантное место. Занятый по горло делами стройки Поляченко вынужден был довериться супруге. Еще и поторапливал: быстрее передавай дела. Волновался, что родит прямо на рабочем месте. Единственное, на чем настоял: контракт только на год. Дальше будет видно. Как в воду глядел!

Через день после ухода в декрет Зина родила. Вернее «общий папа» Клюев убедил делать кесарево: перехаживает, и плод крупный. Зачем рисковать? В результате ребенок отделался легким испугом, чего не скажешь о матери: сначала долго не могли остановить кровотечение, затем началась аллергическая реакция на безобидный вроде антибиотик. Из больницы Зину выписали лишь через месяц: худющая, обессиленная. На Андрее Леонидовиче тоже не было лица: сказался месяц запредельных волнений. А выписали — легче не стало: жена, новорожденный ребенок и пасынок — все на его плечах. Сутками не спал, так что Ладышев даже Галину Петровну ему в помощь откомандировал.

Но у Зины был бойцовский характер: уже спустя полгода она мало чем отличалась от той, какой была до беременности. Разве что немного поправилась, о чем всегда мечтала. И все же ее старались лишний раз не тревожить, а потому она была уверена, что на ее рабочем месте все в порядке: ни звонков, ни жалоб, ни замечаний.

И вот тебе на! Устроив вечером допрос супругу, Зина всю ночь не спала. Оказалось, что с приходом новой секретарши сотрудники обходят приемную стороной, а если нужен шеф, то ищут его где угодно, но не в кабинете. И бывал он там лишь по необходимости, да и то не один: старался избегать девушки, оказывающей ему недвусмысленные знаки внимания. Андрей Леонидович давно хотел рассказать жене, однако Ладышев запретил: мол, потерпим до окончания контракта — и до свидания! Не стоит из-за этого беспокоить супругу, пусть занимается ребенком. Но в конце концов и терпению шефа пришел конец. Мало того, что девица устроила скандал в бухгалтерии, так еще и Сифоненко написал на нее докладную: из-за того, что секретарша вовремя не разобрала корреспонденцию, прошляпили сроки предложения по скидкам от важного поставщика. В среду она, видите ли, не успела, в четверг замоталась и забыла, а в пятницу была в отгуле.

Не сказав мужу ни слова, сразу после его отъезда в Колядичи Зина собрала грудного сына и отправилась вместе с ним в офис на Воронянского. Секретарша, как всегда, задерживалась, шеф тоже отсутствовал, а потому Зина, не спрашивая ни у кого разрешения, перенесла люльку с ребенком к нему в кабинет, а сама принялась за работу: благо Владик был золотым ребенком и мог спать часами. Первым делом она открыла на компьютере журнал учета корреспонденции и пришла в ужас: поступающая почта не фиксировалась, письма неделями ждали ответа.

Дальше — больше и хуже: как показала беглая ревизия посещаемых страниц и закладок в компьютере, девица только и делала, что сидела в социальных сетях или смотрела сериалы. Такого отношения к служебным обязанностям Зина не просто не понимала, она его терпеть не могла! Разгневавшись (а в гневе она была ох как страшна!), Зина положила перед появившейся девушкой лист бумаги, ручку и, шипя и раздувая ноздри, продиктовала заявление об уходе по собственному желанию. Испуганно хлопая ресницами, та, не смея ослушаться, написала заявление, собрала вещи и, пятясь спиной вперед, покинула кабинет. Но, видно, перед тем, как покинуть здание, позвонила и пожаловалась мамаше. Звонок приятельницы раздался почти одновременно с плачем проснувшегося сына. Посмотрев на телефон, Зина сбросила звонок, занесла два номера в «черный список» и с легким сердцем отправилась к ребенку.

Одна задача была решена, но автоматически появилась другая: кто теперь будет разбирать почту, заниматься делами? К тому же вскоре предстоит переезд в новый офис в Колядичи, надо обживаться на новом месте… Ее прямо ужас охватил: что же делать?!