Наталья Барабаш – Желтый мокасин для любовника. Веселые рассказы (страница 34)

Садится на кормушку. Синица подлетает – он на нее – зырк! Она – в сторону.

– Вон оно как! – думает молодой дятел. – Я тут главнее всех! А тогда…

И он залазит внутрь кормушки, вольготно там устраивается, и трескает семечки в две щеки. А если какая дурища пытается сунуться – угрожающе выставляет длинный клюв. И даже им щелкает.

Все в ужасе разбегаются. Дятел про себя зловеще хохочет.

Новый «Крестный отец» родился на наших глазах. Захватывать запасы и чувствовать себя пупом земли учатся быстро…

Как я вступила в сговор с криминальным авторитетом

Моя кормушка в садике напоминает мне нефтяную вышку. Птицы вокруг нее устраивают свои битвы и игры. Сейчас ее временно захватила банда диких лесных голубей. Восемь упитанных гангстеров в завтрак, обед и ужин осуществляют захват: четверо сидят на крыше, готовые растерзать каждого покусившегося. Четверо жрут. Потом меняются. Несчастная кормушка под ними трясется, корм кончается на глазах, синицы понуро ждут, когда силовики насытятся, чтобы подобрать крошки. Короче, всюду жизнь. А только последние дни как ни выгляну – нету никаких птиц. Тишина. Любовь, думаю, что ли, их всех аппетита лишила? А потом приглядываюсь – прямо под кормушкой притаился жирный соседский котяра. Вышел на охоту, осуществил передел собственности. Котяру прогнала. Через минут пятнадцать смотрю – другой черный разбойник по лестнице крадется и под кормушкой сладко замирает. Выбегаю со шваброй.

За день здесь поперебывали все окрестные коты в количестве 7 штук. Замучалась со шваброй бегать. И каждый норовит за собой этот ресурс сохранить. Естественно, начались драки, То серый с белым насмерть сцепились, то черный разбойник рыжего за загривок метелит. Кокетливая полосатая кошечка подтянулась посмотреть на мужские забавы – ну и цапнуть в случае чего их добычу. Ор, мявк, птицы прячутся, я ругаюсь…

Битвы за мою кормушку шли три дня. Победил черный разбойник. Не самый крупный, но самый злой. Он даже кошку прогнал. Когда речь идет о еде, не до баб-с! Вижу: ходит к кормушке как на работу, три раза в день. В завтрак, обед, ужин. И как раз на банду голубей попадает. Ну, те пугаются, сбегают. Взяла я швабру, пошла было на кота. А потом остановилась. Этот криминальный авторитет мне в саду полный порядок обеспечил. Котов-хулиганов всех разогнал. Банде голубей порушить кормушку не дает. Крышует ее аккуратно. Всего три раза в день. А птиц, конечно, все равно не поймает.

Короче, вздохнула я. И тихонько разбойному котяре кивнула. Черт с тобой, крышуй. Хоть криминальный, но порядок. А потом, поглядывая на свою высокую, похожую на нефтяную вышку кормушку с поднадзорными синицами, печально подумала: да, вот так все и начинается…

Про взятку

Сегодня мне первый раз в жизни принесли взятку. Я даже обрадовалась – думала, так и помру, не узнавши, каково это: когда тебя собираются подкупить. То есть до этого я могла, конечно, гордо заявлять: я взяток не беру! Но печальная правда жгла сердце. С сегодняшнего дня буду провозглашать это смело.

Взятку мне принесли дохлым мышом. Соседский наглый черный кот с ехидненьким белым жабо на груди повадился к моей птичьей кормушке. На охоту. В прошлом году по разбросанным перьям я даже поняла, что уж один раз его охота удалась. С тех пор негодяй каждый день прокрадывается и залегает под кормушкой в траве. Птицы галдят, есть перестают. Я выбегаю с криками и улюлюканьем. И ломаю толстому гурману весь кайф. Вчера я гоняла его особо истово. Со шваброй. Кот до обеда подумал. Сходил куда-то в другие свои заповедные места. Смотрю: стоит у меня под кухонным окном, откуда я всегда начинаю свои крики. Выхожу: прямо под этим окном аккуратно лежит дохлый мышь. Взятка. Мол, хозяйка, что ж мы, не договоримся? Давай уже по понятиям. Ты меня не трогаешь, я отдаю тебе твою долю мышами.

Вот сейчас думаю. Мышь мы выкинули. Но черный разбойник может подумать, что съели: дара-то нет. Значит, вправе рассчитывать на снисхождение. И птиц жалко, и перед котом неудобно. Может, положить ему вместо мыша колбасы?

Сучка в ресторане – к драке

Сидим в ресторанчике на хорватском острове Вис. За соседним столиком располагается пара: загорелая длиннозубая самоуверенная англичанка с затюканным бледным мужем, которого она лениво дотюкивает. А с ними – веселый рыжий кобелек непонятной породы. Прадедушка явно лабрадор, а вот бабка, видать, была гулящая. Ну и нагуляла внуку морду кирпичиком и ушки, как у овчарки.

Пес к ресторанам приучен, лег себе под стол и приготовился коротать скучный вечерок. И вдруг! В дверь вошла Она. Чистейшей прелести чистейший образец. Полненькая, что называется – в теле. Шерстка черненькая лоснится. Глазки блестят. Очаровательный пушистый хвост приветливо помахивает, рисуя в воздухе кокетливую улыбку. А на шее – сверкает и переливается изумрудом чудесное украшение: светящийся ошейник. Нет слов. И надо же – это дивное творение природы усаживается прямо за соседний – нет, прямо под соседний столик. Наш кобелек подскочил, тоже хвостом разулыбался, засуетился вокруг красавицы. Хозяева обменялись дежурными вопросами:

– У вас сучка? А у нас кобель. Значит, не подерутся.

– А у вас какая порода?

– Ну, микс…

– И у нас микс!

А у парочки миксов под столом вечерок задался. Он ей уже нежно лижет ушко, она ободряюще поддевает его носом и кокетливо потряхивает головой. И тут, как назло, раскрывается дверь. И входит еще одна пара. С настоящим породистым лабрадором. На благородной морде пса отчетливо написана вся его безупречная родословная.

И тогда эта сучка – в прямом смысле слова – тут же бросает своего беспонтового ухажера. Радостно бросается навстречу аристократу. И уже сама стелется, хвостом бьет, в глаза заглядывает. Тот благосклонно принимает ухаживания смазливой простушки. Наш рыжий от такого предательства сначала оторопел. А потом плюнул на приличия. Выскочил из-под стола. И бросился на обидчика, пытаясь вцепиться ему в горло, как настощая приблудившаяся в дальних генах овчарка. Чтобы эта сука видела, кто тут самый сильный и на какое ничтожество она его променяла.

Ну, лай, визг, свара, хозяева псов разнимают, наш рыжий не успокаивается, рвется. Пара с лабрадором позорно покидает поле боя.

Через минут десять за соседним столом та же идиллия. Рыжий лижет этой дурище ушко. Она закрыла глаза и думает:

– А все же красавец был тот лабрадор! Красавец! И как на меня смотрел! Хороший получился вечер. Удачный. Надо будет этой соседской лохудре беспородной рассказать, как из-меня настоящий лабрадор с боксером (она открыла глаз, посмотрела на кавалера – нет, лучше с овчаркой) – в ресторане подрались!

Я отвела от парочки глаза на хозяев рыжего: лошадинозубую жилистую англичанку с ее белесым задохлым очкариком. И случайно натолкнулась на ее мечтательный взгляд, каким она провожала молодого греческого бога – смуглолицего официанта. Все сучки на свете одинаковы…

Про осу

Плыву я где-то на середине моря. Вдруг вижу: рядом на волне оса колышется. Лапками кверху. И так она отчаянно этими лапками перебирает. Надеется выжить. А как тут выживешь? Кругом вода. Жаль дуру. А не поможешь: ведь ужалит! Тут до меня доходит: посажу ее на плавательные очки! Оса хватается за них всеми лапами, залезает на резинку. А лететь не может. Крылья намокли.

Что делать? Не топить же? Плыву с очками наперевес к берегу. А эта оса, чуть оклемавшись, увидела меня – как давай по очкам метаться! Грохнулась в воду. Подбираю. Плыву. Тогда она с разбега пытается атаковать мою руку. Тут уж я сама ее в воду стряхиваю. Лежит, качается, лапами в воздухе жалобно сучит.

– Дура! – говорю я ей. – Не дергайся! А то я замучалась тебя спасать!

Ни фига. Только оказывается на тверди – ну то есть на очках – бросается вперед на врага, или наматывает по резинке панические круги. Пока в воду не шлепнется. Наконец до меня доходит, и я ее от своего общества изолирую, сложив вместе две очковые половинки. Эта дурында там как в стеклянной клетке. И сразу на стены бросается. Злится. Рвется наружу.

Еле я до берега доплыла. Высадила дурищу на камень. Та замерла. Потом поползла, не веря себе. Потом уткнулась носом в цветы. Расправила крылья – сушить. И счастливо застыла – в полной уверенности, что это она, своей отчаянной борьбой завоевала себе свободу и счастье.

Я смотрю на нее не без гордости: эх ты, дурища! Хорошо еще, не успела меня тяпнуть!

Счас бы ты болталась в море кверху лапами!

Иногда надо просто расслабиться и потерпеть. Пока кто-то тащит тебя из пучины к сияющему берегу.

Пес – двоечник

Бывают люди – двоечники по жизни, а бывают – собаки.

У наших соседей живет веселый рьяный кобелек. Был он взят из собачьего приюта нескладным подростком. Первые недели три ходил тихий и пришибленный. Не верил счастью. А потом вдруг до него дошло: точно взяли! Насовсем!

И пес стал бросаться на всех вокруг, чтобы не дай Бог чего с новыми хозяевами не стряслось. Ну и чтобы службу его видели: правильный сделали выбор, не ошиблись в нем, надежнее пса и не сыщещь!

А законы тут насчет гавканья собак на людей суровые. Запросто на штраф можно налететь.

Но и за жестокое обращение с животными строго наказывают. Впрочем, соседям жестокое обращение в голову бы не пришло. Они школьные учителя. Воспитывают словом.