Наталия Журавликова – Присвоенная ночь. Невинная для герцога (страница 6)

— Сними с себя все эти тряпки, — велел Максвелл.

— Но…

— Или хочешь, чтобы их я тоже сорвал?

Он лежал, подперев голову рукой.

— Нет, эрмин герцог, — испугалась я.

Сев в постели, принялась расстегивать крючки на лифе трясущимися руками.

— Ну, что это такое! — остановил меня герцог. — Где твои твои грациозность и женственность?

Я всхлипнула.

— Ладно, я сам.

Его пальцы коснулись моей спины и я снова вздрогнула.

— Расслабься и покорись неизбежному, — губы герцога были у моего уха, его шепот обжигал.

Я чувствовала, как он снимает с меня белье и прикрыла бюст ладонями.

Но беспощадный герцог развел мои руки и бесстыдно принялся рассматривать мое тело.

— Да тут всего достаточно, чтобы отлично провести время. Ну-ну, прекрати реветь.

Слезы помимо воли вновь побежали по щекам.

Герцог вздохнул.

— Знаешь, мне это уже наскучило. Сделаем так. Просто ляжем в постель в таком виде как сейчас, и проведем ночь бок о бок. Утром я тебя отпущу к твоему мужу, но ты не скажешь, что между нами ничего не было.

— Но…

— Если у вас дойдет до постели, муженек и так поймет, что ты ушла от меня невинной. Но я уверен, что эта властная мамашка не допустит тебя до своего сопливого сокровища.

— Зачем вы так! — возмутилась я, обидевшись за Мартина. — Конечно же, мы будем с ним вместе! У нас настоящая любовь, что все побеждает!

— Дослушай меня. Я предлагаю спор, — вдруг заявил герцог деловито, — если я ошибаюсь и твой рыжий цыпленок тебя примет, ты выиграла. Я велю послать вам с ним тысячу золотых корсов. А если нет…

— Так и будет, эрмин! — убежденно воскликнула я. — Можете заранее попрощаться со своими монетами!

— А ты азартная, кошечка, — Максвелл положил горячую ладонь на мое бедро и слегка погладил. К моему ужасу, искорки побежали снова.

— Хорошо, раз ты так уверена в своем муже, то мое условие воспримешь как формальность.

Я кивнула.

— Значит, если муж и его матушка предадут тебя позору, ты останешься должна мне эту ночь. И свою невостребованную невинность. Будь уверена, я вернусь за долгом.

Его рука продолжала путь по моему бедру, сдвигаясь все выше. Это очень мешало сосредоточиться на условиях нашей странной сделки.

— Так ты согласна?

— Мой муж не откажется от меня, — тряхнула я волосами, — и обрадуется, когда поймет, что я сохранила девственность для него.

— Тогда скрепим наше соглашение клятвой, — герцог загадочно сверкнул глазами.

— Клятвой? Какой?

— Магической, разумеется. Так ты точно не проболтаешься, что твоя невинность осталась при тебе.

Он неторопливо поднялся, прошелся по спальне, поигрывая мускулами, поднял небрежно брошенные брюки. Из кармана достал маленький бархатный футляр.

Вернувшись ко мне открыл его, демонстрируя кольцо с небольшим желтоватым камнем чудесной, тонкой огранки.

— Мы вместе произнесем заклинание и ты подышишь на этот самоцвет. И если твой законный супруг сразу же примет тебя, после ночи любви с ним камень станет рубиновым. Так я узнаю, проиграл спор или нет. Но главное — чары скрепят твои уста, и ты не сможешь признаться мужу или его свирепой мамаше, что на самом деле произошло между нами сегодня.

Вот так, почти голая, в господской постели, я согласилась на самый безумный спор в своей жизни.

2.4

Впервые я просыпалась в одной постели с мужчиной.

Удивительно, что я вообще могла заснуть! Мне даже было стыдно за это.

Накануне казалось, что я так и проваляюсь до утра, не сомкнув глаз и буду стараться плакать потише, дабы не злить герцога Максвелла Коллина.

Но к моему удивлению, испытания этого дня взяли свое, и я смогла погрузиться в благословенную дрему, устроившись на мягкой постели, подальше от герцога. Между нами было расстояние примерно с мою вытянутую руку, но я все равно чувствовала жар молодого мужского тела.

Пробуждение было странным.

Еще не открыв глаза, я поняла, что мою грудь обхватили сильные пальцы. В ужасе замерев, я постаралась воспроизвести всю картину происходящего.

Я лежала на боку, а мужчина, с которым мне довелось провести ночь, располагался за моей спиной, по-хозяйски обнимая.

В мое бедро вжалось нечто твердое, что не могло быть ногой или пальцами. Поняв, что это, я почувствовала, как кровь прилила к щекам, да и не только к ним.

— Мне нравится, как ты ерзаешь, — пропел на ухо хриплый голос Максвелла, — и нечего сопеть так, словно у тебя в груди кипящая кастрюля. Я же чувствую, что ее там нет.

Будто бы в подтверждение он пошевелил пальцами, и меня накрыла волна искр.

Ужасно, стыдно! Прикосновения чужого мужчины должны вызывать во мне отвращение, а не будоражить.

Герцог отпустил меня и откатился на спину.

— Ночью ты вдруг принялась ныть во сне, и что-то бормотала, просила прощения… у мужа, надо полагать. Пришлось тебя слегка приласкать, чтобы успокоилась. Что ж, можешь идти. Пока ты мне больше не интересна.

Я поспешно села в кровати, прикрыв голую грудь простыней.

Максвелл же лениво поднялся, вытащил пробку из бутылки с вином, плеснул в бокал. А затем вылил его содержимое на постель.

— Не кровь, конечно же, но пятна оставит, — сказал он, любуясь результатом своего хулиганства, — не бойся, у вас в уезде нет обычая вывешивать окровавленные простыни, как в соседней с нами губернии. Но внимание прислуги отвлечет.

— Благодарю вас, эрмин герцог, — прошептала я, — я и мой Мартин никогда не забудем вашего великодушия.

— Ты так уверена в своем муже, глупышка? — почти ласково спросил герцог.

Я просто кивнула в ответ.

— Что ж, если я ошибаюсь в нем, желаю счастья в браке.

— Вы разочаровались в любви, эрмин? — спросила я, чуть осмелев. В утреннем свете герцог Максвелл Коллин не казался столь хищным и опасным, как накануне. Особенно после того, как он надел штаны и накинул рубашку.

— Только что расстался с невестой, — сообщил герцог, — так что постельных игрищ с тобой мне не очень-то и хотелось. Иначе твои рыдания бы не помогли. Запомни, кошечка, распаленного мужчину женскими слезами не остановить. Никогда этим больше не пользуйся.

Подойдя к дверям он открыл замок ключом, выглянул наружу и требовательно крикнул:

— Горничные! Молодухе нужна новая одежда! Ее платье пришло в негодность.

Потом он обернулся ко мне и сказал:

— Что ж, Арлин, до встречи. Помни, я приду за долгом.

Он вышел, оставив меня одну, завернутую в простыню. Но вскоре прибежали все те же щебетуньи-служанки, хихикая и косясь на испачканную кровать, они заговорщицки мне подмигивали. И не переставали болтать наперебой.

— Ах, как же красив молодой герцог!