Наталия Тенже – Моя Империя меня бережет (страница 3)
Трасса перестала петлять, перед автомобилем виднелась прямая линия асфальтового полотна. Это позволило прибавить скорость, покопаться в мыслях и ощущениях, не отвлекаясь на помехи на дороге. При взгляде на рекламный щит мелькнуло какое-то воспоминание. Альбина попыталась удержать обрывок, но не преуспела. «Это Марлин, мой сосед». Может быть, неяркая лампочка на лестничной площадке усилила природное обаяние тельхина? А при дневном свете Марлин потеряет часть привлекательности и перестанет казаться знакомым?
«Эх, — напомнила себе Альбина. — Он тельхин. Обаяние никуда не денется. Вон, отцу Тимура под семьдесят, а как на сушу выйдет, тете Зое от него девиц приходится метлой отгонять. Радуется, что муж чистокровный и из моря уже редко выбирается. Недолго и разориться на метлах, даже с графскими миллионами. Эх… Наверное, к лучшему, что Марлин скоро уезжает. Не будет искушения, ложных надежд».
Она свернула на ответвление от трассы, не обращая внимания на грозные щиты о закрытой зоне и километровой контрольной полосе. Асфальтовая лента льнула к горе, извивалась как змея, и заползла-таки в ловушку — уткнулась в очередной тоннель и блок-пост. Здесь магических изгородей не было — старались минимизировать лишние воздействия на объект. Альбина предъявила пропуск, не выходя из машины. Маленькая привилегия заместителя руководителя проекта. Скучающие охранники — человек в янтарных браслетах и вооруженный реммиарец — внесли данные в компьютер, продублировали в бумажном журнале учета посещений, и только после этого открыли шлагбаум. Темный зев тоннеля вспыхнул. Прожектора на стенах и алая линия разметки били по глазам, заставляли жмуриться.
— Ох, извините, доктор Склодовская! Сейчас я мощность убавлю, мы ситуацию номер четырнадцать отрабатывали, — объяснил поручик.
Альбина знать не хотела, что на их казарменном языке обозначает «четырнадцать», и спрашивать не собиралась. Кивнула, медленно поехала вперед, придерживаясь алой полосы. Подземное путешествие было коротким, но безмятежность сумерек, успокоивших растревоженные глаза, длилась недолго. Второй блок-пост. Ворота в трехметровой стене с колючей проволокой. Пропуск, журнал, компьютер. И только после этого последний отрезок дороги — к проходной в мини-городок.
Стемнело — в горах темнело очень быстро. Стеклянные двери проходной и окна казарм и общежитий влекли обманчивым теплом. Ранняя осень. Вслед за темнотой стремительно приходит холод, влажным выдохом тревожит одиночество, шепчет: «Хорошо, если дома кто-то ждет».
«Нет», — беззвучно ответила Альбина и поставила машину на парковку.
Она радовалась временному одиночеству, возвращению в пустую служебную квартиру. Развалившийся брак с Филиппом оставил привкус горечи, ожидания неприятных сюрпризов — приедешь из Александрии, а вместо чашки чая и ломтика кекса ужинаешь скандалом. «Что, налюбовалась на тельхинов? Братец свистнул, а ты сразу побежала выполнять? Крошки с графского стола подбираешь?». Альбина передернулась, напомнила себе, что Филипп больше не устраивает ей скандалы — если избегать столкновений в уединенных уголках комплекса, где нет свидетелей — и вышла из машины.
Пройдя очередную цепь контроля, она позвонила кадровику, подтвердила, что берет две недели отгулов — «нет, ничего не изменилось, я должна помочь двоюродному брату, а объект все равно в спячке» — заглянула в кабинет второго заместителя и забрала два диска с цифровыми копиями летних исследований. В лабиринте коридоров, перездоровавшись с попавшимися на пути сотрудниками, она все-таки натолкнулась на бывшего мужа. Смалодушничала, спряталась в курилку, и даже с пользой: лаборанты сообщили, что у объекта сменилась фаза сна. Тортилла погрузилась в зимнее оцепенение, напоминающее летаргический сон. За три года исследований команда нашла методы пробуждения объекта — искусственное повышение температуры воздуха, шум, направленный свет. Однако после недавнего совещания было принято решение позволить Тортилле месячный сон. Из-за того, что она начала реагировать только на чрезмерные раздражители и отключалась в процессе экспериментов.
— Вот и замечательно, — подпуская в голос искусственно-бодрых ноток, сказала Альбина. — И она отдохнет, и я отдохну. Завтра утром уеду в Александрию. Оставила распоряжение вызывать меня только в случае чрезвычайной ситуации. Справитесь сами?
Ее заверили: «Без проблем! Тут и делать-то нечего, когда она спит. Отдыхайте, доктор Склодовская!». Альбина вышла из курилки, волоча за собой шлейф табачного дыма, уловила в коридоре тающую нотку знакомой парфюмерии — как будто бывший муж стоял и чего-то ждал под дверью — а потом вдруг вспомнила все сразу: и капли морской воды, и скулы, и ударяющий по воде хвост, и мокрые губы.
Глава 3
Она промчалась в жилой корпус для старших научных сотрудников и командного состава, быстро отперла дверь квартиры, села за письменный стол и включила ультрабук. Система загрузилась, браузер любезно предоставил поисковую строку, и Альбина, сгорая от нетерпения, вбила запрос: «Реклама дезодоранта морская вода тельхин». На странице появились прямоугольники видео — да, конечно же! Только не дезодорант, а линия мужских бьюти-средств «Сизая Москва»: пена, гель и крем для бритья. Марлин выныривал из воды, дразнясь шириной плеч, окатывал камеру брызгами, не позволяя разглядеть хвост. Касался очков для плавания, закрывавших половину лица, демонстрируя массивный янтарный браслет, соскальзывал пальцами на щетину. А потом — он или не он — дотрагивался до абсолютно гладкой щеки и забирал очки для плавания с полочки, роняя то крем, то гель, то пену. В зависимости от выбранного ролика.
Альбина скачала все три рекламных творения, внимательно просмотрела, убедилась, что они не идентичны, сделала скриншот и поставила выныривающего Марлина обоями на рабочий стол. Красиво. Приятно. Очки для плавания система обрезала, но не в них суть. К тому же тельхинам они не нужны, Альбина это от Тимура знала.
«А ведь марлин не имя. Это название хищной арктической рыбы. У тельхинов нет привычных нам имен, которые можно озвучить на земле. Тимур говорил, что его настоящее имя звучит только на глубине, и на воздухе невозможно передать, как его нарек отец — в подводной столице Налисса, с одобрения Конса. Как Марлина зовут на самом деле? Не узнаешь. Сплошные тайны».
Она собрала вещи в чемодан, упаковала диски и флешки, добавила две папки с бумагами и улеглась спать, отгоняя тревожные мысли. Ее беспокоило состояние здоровья Тимура: если чистокровные тельхины старея, скрывались в море и почти не выходили на сушу, то полукровки теряли умение превращаться и дышать под водой и доживали отпущенный век на тверди. Как узнать, насколько далеко зашел процесс? Может ли Тимур провести под водой хотя бы полчаса? Насколько его тяготит вынужденная жизнь на суше? Слушаются ли его браслеты? Наверное, да, он сказал Марлину, что будет выгуливать своих тунцов в отпуске. И разжиться сведениями по знакомству не получится — Морской Корпус и связанный с ним исследовательский центр свято блюдут свои секреты.
Утром она поднялась по будильнику, проделала гигиенические процедуры, созвонилась с кадровиком и подчиненными, спрятала ультрабук в чехол и отправилась на стоянку, волоча за собой чемодан на колесиках. Проходная. Пропуск, журнал, компьютер. Пожелание хорошего дня. Второй блок-пост. Пропуск, журнал, компьютер. Препятствия к свободе, которые очень хорошо оплачивались — не на что жаловаться, сама такую судьбу выбрала.
Ее остановили перед тоннелем. Нарушение привычного распорядка вызвало всплеск раздражения — Тимур ее ждет, чтобы отдать ключи, а кому-то пришло в голову развести ненужную волокиту. Раздражение сменилось тревогой, когда двое рядовых-реммиарцев втолкнули ее в комнату для допросов. И конечно же за дознавательским столом сидел бывший муж — сверлил ее пристальным взглядом и потирал браслеты. Через некоторое время Альбина решила, что ей снится кошмар. Обвинение в шпионаже в пользу Медиума? Вывоз секретных документов с целью продажи менталистам? Да ты с ума сошел, Филипп?
Последняя фраза случайно вырвалась вслух — соскользнула на язык, выпрыгнув из хаоса мыслей. Альбина проговорилась и тут же об этом пожалела. Филипп свято соблюдал принцип «не применять заклинания к гражданским лицам». Пальцы впились ей в горло, заставляя захлебнуться воздухом. Альбина подумала: «Господи, неужели отыграется, прикончит на месте?» В глазах потемнело, в ушах зазвенело — то ли от нехватки кислорода, то ли от страха. Она не сразу услышала голос за спиной, не сразу поняла слова, обращенные к Филиппу. А через минуту возблагодарила систему безопасности, разработанную генералом Бенкендорфом. Компьютерная программа обработала данные с постов, выявила задержку автомобиля, послала сигнал сотрудникам отдела внутреннего контроля, после чего те немедленно отправились выяснять обстоятельства происшествия.
И Филиппа, и Альбину, и распотрошенный чемодан доставили в приемную кабинета генерала Бенкендорфа. Филиппа вызвали первым, и Альбина успела вдоволь понервничать: дверь не пропускала ни звука, красноречие бывшего мужа и бдительность генерала могли слиться в единый порыв, и тогда прощай свобода и общество Гвоздя — увезут в Следственный Комитет, а оттуда попробуй еще выйди.