Наталия Тенже – Моя Империя меня бережет (страница 2)

— Дверь в комнату-бассейн закрывать надо?

— Все равно. Я в бассейне не сплю, только изредка окунаюсь, а он туда не заходит. Один раз упал, когда маленький был, соленой воды нахлебался и больше ни-ни.

— Ясно.

— Не могу отдать его в гостиницу для животных, — Тимур повторил слова, с которых начался первый разговор. — Они не принимают на передержку животных с Медиума. Это идиотское предубеждение — «все животные Медиума обладают телепатическими способностями и могут навредить человеку» — прочно укоренилось в умах. И соседей просить не хочется. У всех свои дела, никому не надо возиться с чужим зверьем.

— Мне не трудно, — заверила Альбина. — Какая разница, где писать годовой план — в «Вечности» или в твоей квартире? Ноутбук включила и работай, сколько влезет. Может быть, мозги лучше зашевелятся от перемены обстановки. Буду выкраивать пару часов в день на прогулки. Подышу свежим воздухом, а то в комплексе как-то не получается. Здесь же море недалеко, я правильно помню?

— Да, — Тимур прищурился, предупредил. — Родне не говори про Гвоздя. Мать потом не отцепится, начнет придумывать, что Гвоздь на меня ментально воздействует. А я не хочу сто раз повторять, что это глупости, что сумчатые дьяволы — не телепаты. И дедушке с бабушкой… в общем, никому не говори.

— Ни в коем случае! — пообещала Альбина. — Зуб даю!

Тимур фыркнул. Улыбка перебросила мостик в прошлое, сделала его похожим на прежнего себя — красивого веселого тельхина-полукровку, выныривавшего на сушу ради отдыха и приключений. Альбина невольно отметила, что сейчас Тимур как будто выцвел. Словно возрастные изменения, мешавшие ему превращаться и бороздить морские глубины, стерли с лица краски и усилили синяки под глазами. А янтарные браслеты с инклюзами-чешуйками висят на запястьях непосильным грузом.

— Они ничего не узнают, пока ты сам не скажешь, — она заговорила, отгоняя неловкость, заполняя внезапную паузу ненужными словами. — Я предпочитаю держать язык за зубами. Если помнишь, я родителям о своем замужестве только через три месяца рассказала.

— Помню, — кивнул Тимур. — А о разводе ты им рассказала?

— Еще нет. Да мы всего-то полгода как развелись. Зачем с новостями спешить?

Гвоздь неожиданно утробно заурчал, словно согласился со сказанным. Альбина вздрогнула. Тимур рассмеялся, спросил:

— А как обстоят дела на личном фронте, сестрица?

— Никак. Я дала себе зарок больше не связываться с военными.

— Как будто у вас в «Вечности» гражданских нет!

— Есть, но мало. И они мне не нравятся.

— Тогда придется гулять и знакомиться. В доме только военные.

— Ничего, — отмахнулась Альбина. — Я сюда не ради женихов, а ради Гвоздя.

Она протянула руку, осторожно погладила жесткую шерсть. Гвоздь открыл пасть, полную острых зубов, предупреждающе зашипел.

— Побаивается.

— Он? Меня? Это я его побаиваюсь!

— Уживетесь, — усмехнулся Тимур. — Он смирный. И пугливый.

Альбина внимательно посмотрела на Гвоздя и недоверчиво покачала головой. Сумчатые дьяволы напоминали помесь барсука с бультерьером, весили от пятнадцати до двадцати килограмм — Гвоздя нельзя было назвать мелкой особью — и умело пользовались зубами и когтями. В дни университетской практики Альбине довелось работать с дьяволами. Демонстрация зубов и шипение были традиционной угрозой. Не перед бегством, а перед нападением.

— Пора ехать. Надо собрать вещи, скачать файлы. Если засижусь, попаду в пробку на Кольце, потом до утра буду собираться.

— Я тебя провожу.

Они встали. Гвоздь спрыгнул с письменного стола, забрался на кресло, в котором сидела Альбина, потоптался, свернулся в толстый клубок, встопорщил шерсть на спине и затих.

«Запах перебивает. Интересно, почему он мебель не метит? Не кастрированный. В возраст еще не вошел?»

Альбина вышла на лестничную площадку первой, столкнулась с тельхином, ставившим сумку возле соседней двери, и тут же позабыла о повадках дьяволов. Мужчина, отпиравший дверь квартиры, был высок, хорош собой, и казался странно знакомым. Альбина могла бы поклясться, что они никогда не встречались, но одновременно знала эту линию подбородка, чуть отросшую щетину, губы... и помнила, что по скулам должны стекать капли морской воды.

— Ты только вернулся? — спросил Тимур. — Я думал, ты давно дома.

— Заехал к статуе, окунулся, подремал в пещере. В комнате-бассейне стаю не выпустишь, слишком тесно.

— Да, тесно. Я завтра уеду в отпуск, хорошенько выгуляю своих тунцов. Альбина поживет в квартире, присмотрит за Гвоздем, — Тимур спохватился и добавил. — Альбина — моя двоюродная сестра. Альбина, это Марлин, мой сосед.

— Очень приятно.

Они произнесли слова хором и обошлись без рукопожатия или прикосновения к запястью: Марлин отпер дверь и подхватил сумку, Альбина начала спускаться по лестнице, пытаясь понять: «Где я его видела?»

— Не рекомендую, — проговорил Тимур у нее за спиной. — Марлин уроженец Налисса, скоро возвращается к себе. У него истекает контракт.

— Да я, собственно...

— На всякий случай предупреждаю. Чтобы не было недоразумения. Если что-то случится, обращайся к моему бывшему командиру.

— Он тоже тут?.. — Альбина махнула рукой в сторону исследовательского центра.

— Нет. Его миновали возрастные изменения. Просто перевели в министерство. Возраст, выслуга в отряде. Он собирается жениться.

— Жениться? — удивилась Альбина. — Хм... мне казалось, он никогда не остепенится.

— Я бы не сказал, что он сильно остепенился, — хохотнул Тимур. — То в драки лезет, то на картодроме пропадает, то в трофи-рейды уезжает. Но в кабаках не гуляет, вереница особ с пониженной социальной ответственностью осталась в прошлом. Немножко остепенился. Ты права.

Альбина дернула плечом — «не права, просто угадала» — попрощалась и села в машину, надеясь быстро выбраться из лабиринта перегруженных центральных улиц и попасть на Кольцо до вечерней пробки.

Глава 2

Ей повезло. Желающих покинуть Александрию и попасть в «Вечность» было немного, а на Кольце, развязке, соединявшей выезды из семи межпространственных тоннелей, еще не скопились автомобили. Альбина ловко объехала вереницу боевых роботов, ожидавшую сигнала возле тоннеля на Медиум, и устремилась на Пшер, следя за габаритными огнями предыдущей машины — упаси Господь от столкновения на дороге между мирами, потом хлопот не оберешься, будешь тонны объяснений военной полиции писать.

Выехав из тоннеля, она вздохнула с облегчением — вроде и привыкла, а иногда страх накатывал. Неизвестно кем и когда проложены эти пути между мирами. Непонятно, по какому принципу работают. И неведомо, когда могут закрыться. Да и зачарованные изгороди на въездах и выездах приятности не добавляют. А ну как примет за телепата? Поди потом, докажи, что ты не под влиянием. Экспертизы ненадежны, влияние сегодня есть, завтра нет, а в «черный список» определят на всю жизнь, потом даже дворничихой в колонии не устроишься.

Сразу прибавить скорость Альбина не решилась — дорога еще была слишком извилистой. Колонию осваивали давно, в середине двадцатого века, выравнивание выезда отложили на потом, и откладывали каждый год, объявляя о грандиозных планах расширения трассы. Обитателям научного комплекса и робототехнического полигона было ясно, что в ближайшие десятилетия никакого благоустройства не случится — освоение Пшера было прихотью давно почившего императора Андрея Радетеля, сейчас колония существовала на дотациях, перепадавших из казны.

Восемьдесят лет назад люди пригнали на Пшер машины, усердно вгрызавшиеся в каменную твердь. На месте козьих троп возникли асфальтированные трассы, лесистые склоны изуродовали просеки с линиями электропередач. Насыпи сформировали террасы, на которых построили здания — корпуса лабораторий и жилые дома. А в толще скал безжалостно перекроили лабиринт древних пещер — часть из них залили бетоном, часть приспособили под хранилища и залы подземных полигонов. Научно-исследовательский комплекс «Вечность» вырос, как гигантский удав, по счастливой случайности свалившийся в яму с кроликами. Император Андрей Радетель контролировал строительство лично. Как прежде контролировал расширение тоннеля между первой колонией и Пшером.

Андрей Радетель как и многие правители, желал жить и властвовать, не ограничивая себя сроком, отпущенным телу. И не пожалел имперской казны, пытаясь воплотить мечту в жизнь. По его замыслу «Вечность» должна была стать колыбелью бессмертия. Здания комплекса заполнили ученые. Кого-то заманили деньгами, кого-то — возможностью проводить запрещенные на Земле эксперименты. А некоторых подданных императора попросту отправили туда насильно, навязав долгосрочный контракт.

Смешение научных школ и экспериментов с налисским янтарем вместо ожидаемого Андреем Радетелем прорыва обернулось неразберихой, нестыковками в разработках и проваленными проектами. Каждый тянул покрывало на себя: одни пытались создать искусственное тело, в которое можно будет пересадить мозг здравствующей особи и подарить ей вторую жизнь, другие бились над проблемой омоложения, третьи конструировали накопители информации, способные собрать и записать энергетический отпечаток — в просторечии «душу».

После смерти Андрея Радетеля, так и не дождавшегося от «Вечности» каких-либо результатов, его сын и наследник Сергей Грозный пересмотрел принципы финансирования комплекса. Жесткая рука отсекла бесплодные ветви исследований. Большинство ученых были отправлены домой. Но лаборатории и жилые сектора не пришли в запустение — даже достраивались новые. Потому что на Пшере теперь базировались Институт робототехники и Министерство по противодействию телепатии. А теперь и проект «Тортилла», в котором участвовала Альбина — и занимала далеко не последнее место.