Наталия Шитова – Наследники Беспределья (страница 57)

— Складно излагаешь, безымянный, — заключил Игорь. — Но я ничего не понял. Я не прочь погулять в Беспределье, но ввязываться в разборки с этими тупыми двуполыми мужиками мне что-то совсем не хочется.

Он замолчал на полуслове, испугавшись, что тварь сочтёт его слабаком и трусом.

— Ты осторожный человек, наследник. Это хорошо. Но, может быть, я не совсем прав насчёт хаварров, — задумчиво произнесла тварь. — Ведь истина, как водится, не в моих словах и не в уставе хаварров, а где-то промеж…

— Да и Бог с ней, с истиной. Что мне с неё? — Игорь встал со своего места, сладко потянулся и заключил: — В Беспределье мне хочется, это да… Оставаться здесь незачем. Никому я тут не нужен. Да и пожить мне спокойно не дадут, я ж тут для всех ещё ребёнком числюсь. Вернёмся в Беспределье, попробуем себя в роли вольных бродяг.

— Вольные бродяги — хорошо звучит, но!.. — решительно возразила тварь. — Хочешь ты или нет, а предназначение твоего рода в том, чтобы владеть Знаком Вечности, а уж зачем да для чего — про то сам поймёшь, когда это предназначение исполнишь. А Знак Вечности утерян. Тебе придётся его отыскать. Даже в беспредельном месте есть необходимость, которую не обойдёшь. А в остальном — давай бродить! Ты лишь прислушивайся к себе и делай, что хочется, да изредка спрашивай меня, если что непонятно. Идёт?

Игорь невольно рассмеялся, когда в ожидании ответа на своё «Идёт?» тварь весьма панибратски приобняла его за плечи. Обращение твари его вовсе не коробило, скорее, наоборот, бойкое, острое на язык существо вызывало у Игоря симпатию, и он вдруг понял, что ни за что не хотел бы сейчас расстаться со своим странным приятелем.

— Ладно, собираемся домой, — произнёс Игорь и увидел, как вспыхнули серые глаза твари:

— Это я мигом, наследник! Ох, боялся я, что ты тут надолго застрянешь, и зачахну я здесь с тобой…

Игорь с досадой отмахнулся от новой порции шутливого трёпа твари и побрёл в свою комнату. В памяти ещё живы были впечатления от ледяного ливня, и Игорь хотел прихватить кое-какие вещички на случай внезапной перемены погоды. Погибнуть от переохлаждения во цвете лет и на пороге взлёта к вершинам потусторонней власти в его планы не входило.

ГЛАВА 25. Очень личный разговор

Стерко очень устал топтаться туда-сюда по крошечному фойе. Присесть здесь было некуда, кондиционеры работали неважно, и Стерко чувствовал, что надолго его не хватит.

Назначенное время свидания давно прошло, а Шото так и не появлялся.

Это было странно, если учесть, что Шото сам пригласил отца на эту встречу, точнее даже не пригласил, а настоял. Никакие отговорки Стерко и ссылки на плохое самочувствие и на множество дел не помогли: Шото требовал присутствия отца.

И вот, проделав длинный путь из провинции в столицу, почтенный отставной защитник прохаживался по нижнему фойе здания архива департамента внешней защиты, обливался потом от духоты и разминал усталые ноги.

Шото показался в фойе с опозданием почти на час. Он сбежал вниз по лестнице и степенно протянул руку отцу. Его глаза по-детски заблестели, и возможно, если бы хаварры встретились просто на улице, Шото с радостью обнял бы Стерко. Но у пропускного пункта в архивные помещения замерли охранника, и юный курсант академии внешней защиты не стал демонстрировать перед ними свои родственные чувства.

— Ты знаешь, Шото, сколько я тебя жду? — укоризненно проговорил Стерко.

— Извини меня, но я не рассчитывал, что так задержусь. Здесь, в архиве, трудно получить доступ к материалам, а ещё труднее сдать все коды по окончании работы, — вздохнул Шото.

— Охотно верю, — Стерко припоминал себя на месте Шото и то, как запутанная система обмена информацией даже внутри департамента порой доводила его до белого каления. — Однако ты так бессовестно темнил и давил на меня, что я с нетерпением жду, когда же ты объяснишь, в чём дело. Зачем тебе понадобилось срочно видеть меня?

— Есть разговор, — Шото поджал губы, покосился на охрану и предложил: — Давай пройдёмся по улице.

— Шото, я устал. Не хотелось бы никуда идти. Почему бы нам не поговорить здесь по-быстрому?

— Только не в этих стенах. Это очень личный разговор, отец. И долгий. Присядем где-нибудь на воздухе…

Стерко со вздохом повиновался. Отец и сын вышли на улицу и спустились с широкой парадной лестницы. Шото свернул за угол и пошёл по аллее к набережной залива. Стерко шагал следом, любуясь ладной, вполне оформившейся фигуркой сына. За полгода учёбы в академии Шото очень изменился и, несомненно, в лучшую сторону. Теперь его никак нельзя было назвать зажатым истеричным подростком. Уверенной походкой Шото миновал пешеходные тропинки и повернул налево, в совсем одичалый сквер. Он опустился на замшелую скамью и улыбнулся отцу:

— Садись, Стерко. Я догадываюсь, что ты устал. Ты неважно выглядишь.

— Ну вот тебе и раз! Первая встреча за полгода, и ты говоришь старому отцу, это то, что он неважно выглядит! — огорчился Стерко.

— Я не хотел тебя обидеть. Просто… — Шото смущённо отвернулся. — Я очень за тебя переживал. Ты прогнал меня тогда…

— Не прогнал, а заставил поехать и поступить в академию. Не думаю, что я сделал это зря. Или ты жалеешь?

— Да о чем же мне жалеть? Стать настоящим защитником — я же с детства об этом мечтал! — горячо сказал Шото. — Но разве нельзя было подождать ещё год?

— Ты и так уже переросток по здешним меркам. Чего же ещё ждать?

— Чего ждать? Я просто не хотел оставлять вас. Да у меня просто руки опустились, когда я узнал, что вы со Снуи решили обзавестись потомством, и что родителем будешь ты! Почему ты, почему не Снуи? Я же не ребёнок, чтобы не понимать, насколько это было рискованно для тебя.

— Снуи ещё совсем юный, а мои сроки все вышли, Шото… И нечего тебе волноваться, все прошло нормально.

— Да? Две клинические смерти — это нормально? — выдохнул Шото.

— Нет, это хлопотно, парень, очень хлопотно… — грустно засмеялся Стерко. — Но это нормальная цена за то, чтобы в мои годы стать родителем.

— Ты счастлив?

— Да ты видел бы это славное существо! Сначала маленький был, как ботинок. А теперь ползает по дому, и весь дом вверх дном… — Стерко с улыбкой покачал головой, вспоминая забавную круглую мордашку своего синеглазого малыша, как две капли похожего на родителя. — И Снуи теперь хочет жить, а это для меня очень важно.

— Мне хочется увидеть твоего малыша, — проговорил Шото. — Жаль, что когда это произойдёт, он будет уже не ползать, а бегать…

— Да почему же? У тебя же скоро должны быть каникулы! Разве ты не собирался к нам?

— Отец, мои каникулы завтра заканчиваются, — покачал головой Шото.

— Вот тебе и раз! — Стерко почувствовал, что он по-настоящему огорчён. — Как же так? Мы так ждали тебя. Отчего же ты не приехал?

— Я был очень занят, — ответил Шото.

— Настолько занят, что не мог сообщить об этом?

— Не мог. Я вообще не мог ни писать об этом, ни звонить. Поэтому-то я и просил тебя приехать… — Шото покусал губы и продолжил: — Я две недели провёл в архиве. Мне предоставили полную информацию о движении служебных и личных средств начальника департамента майра Лэри, о его перемещениях, командировках, отпусках, покупках с личных счетов и его информационные запросы за последние шесть лет его жизни…

— Позволь, малыш… На каком основании ты, сопливый курсант, получил доступ к такой развёрнутой информации? — Стерко ощутил, что его руки начинают непроизвольно дрожать. — Что и кому ты рассказал?

Шото покачал головой.

— Стерко, как ты можешь?! Стоило мне самому начать какую-то серьёзную работу, как ты вздумал меня обвинять?! Я же давно поклялся тебе, что ни одно живое существо не узнает о том распроклятом письме! Неужели первая мысль, которая приходит тебе в голову, это та, что я предал тебя?!

— Ну а о чём я должен был подумать? — устало вздохнул Стерко.

— О том, что я давно вырос и научился решать трудные проблемы… Но ты, видимо, никогда не станешь принимать меня всерьёз… — прошипел Шото. — Ты знаешь, Стерко, что по нашим законам каждый, кто пострадал от рук вершителя, имеет право получить любую информацию, способную пролить свет на оставшиеся тайны… Я сделал заявление, что хочу отыскать пропавшего без вести брата или получить документальное подтверждение его гибели. Только ты, я и тот зеркалица, который сидел со мной в подземелье, точно знаем о том, как и где погиб Зого. Но никто в департаменте не знает, что мне уже всё известно. Никто даже и не заподозрил, что же я буду искать на самом деле. Мне разрешили воспользоваться архивной информацией.

— Это бесполезная работа, сын. Ты — и гора бессмысленных цифр и невинных фактов, среди которых практически невозможно отыскать нужную тебе закономерность… — неуверенно начал Стерко, но Шото перебил его:

— Невозможно, если не думать головой! Слушай, Стерко, что мне удалось извлечь из этой самой горы цифр и фактов… Тебе это интересно?

— Сын, не мучай меня. Выкладывай!

Шото потёр лоб, бросил руки на колени, крепко сцепив пальцы, и заговорил:

— Через пару месяцев после того, как ты ушёл вместе с нами к людям, Лэри действительно был отправлен в длительную командировку, и по официальным данным департамента очень долго пробыл там на лечении в клинике. Вскоре после его возвращения на службу в столицу в той местности, где он пребывал, среди прочих произошли почти одновременно два малоприметных события: в архиве клиники при возгорании кондиционера уничтожены носители информации с историями болезни пациентов за текущий год, включая документы как взрослых больных хирургического отделения, так и данные младенцев из родильного отделения… А через месяц после этого пожара в клинике при невыясненных трагических обстоятельствах погиб один из детских врачей…