Наталия Романова – Против течения (страница 38)

– Алексей! – окликнул Захар ещё раз.

У Лёши округлились глаза, он мигом рванул в грузовичок к Лизе, демонстрируя, что порой обычного «Алексей» достаточно, чтобы призвать ребёнка к порядку.

Я во все глаза уставилась на Захара, решая задачу, сошла ли я с ума, или произошедшее правда? Приезжал он или нет? Нет или да? Да или…

– Надумала, куда едем? – вдруг раздался вкрадчивый голос прямо надо мной.

Вскинула взгляд. За время, пока я решала своё судоку, Захар подошёл ко мне почти вплотную – некоторое расстояние всё-таки оставалось, – и легонько обхватил моё запястье.

– Так ты не приснился? – выпалила я, сразу же зажмурившись в ужасе.

Почему с Филиппом я всегда собранная, вся такая умница-разумница, с целым ворохом аргументов, с Захаром же веду себя похлеще своих второклашек?

– Часто я тебе снюсь, Вита… Генриховна? – нагнувшись ещё ближе, хрипло прошелестел он.

– Что? Нет! В смысле…

– В десять приеду, будь готова, – резко оторвался Захар.

Всучил мне в руки небольшую коробочку с молочкой, которую я так и не купила. Забыла. И был таков.

– Так что, Виталия Генриховна? – заголосил Лёша на всю улицу. – Валерка сказал, все домашние задания делать будет и перестанет хулиганить! Остаётесь?

Ну, если яркий представитель СДВГ решился на такие жертвы, и почти наверняка продержится целый понедельник, до продлёнки точно, то кто я такая, чтобы спорить.

– Остаюсь! – крикнула я в ответ.

И поспешила домой. Мне нужно было собраться на встречу с Захаром. И решить, куда мы едем. Куда здесь вообще можно поехать?

Река, тайга, база отдыха с отдельными домиками… стоп, стоп, стоп!

К десяти утра я измерила шагами не только собственную спальню, но и весь дом, включая пустующие сени.

Оглядела себя в зеркало с непривычной придирчивостью. Не то, чтобы я не уделяла внимания своей внешности, но в этот раз изучала досконально каждую деталь, нервничала из-за каждого пятнышка, каждой поры на лице, сколько раз переодевалась и меняла макияж, не сосчитать.

Насколько уместна яркая помада, а блеск для губ, а джинсы можно или обязательно юбку, с платком что делать, надевать, нет? И миллион других вопросов.

В итоге надела юбку, блузку, удобную обувь – в тайге на каблуках не походишь, – но и в юбке по лесу расхаживать странно. А в штанах со старовером идти на свидание ещё страннее…

А-а-а-а-а!

Нет, всё же встречаться с Захаром утомительное занятие. К Филиппу я выходила в тренировочных штанах, совсем без косметики и прекрасно себя чувствовала!

Внутреннюю истерику прервал стук в дверь. На пороге появился Захар, ожидаемо не в смокинге с галстуком-бабочкой. Привычные джинсы, однотонный лонгслив, ветровка.

– Доброе утро, – сказал зашедший, переступив порог.

Мне поклониться в пояс, сделать книксен, реверанс или что?

– С тобой всё в порядке? – озадаченно посмотрел на меня Захар, быстро подошёл ко мне, приложил ладонь к моему лбу, нахмурился. – Температуры нет…

– Я… мне что сейчас делать, перекреститься? – Судорожно я начала вспоминать, как настоятель складывал пальцы, большой к указательному или безымянному, или как?.. – Руку тебе поцеловать?

– С хрена ли?! – уставился на меня Захар с выражением лица, которого, клянусь, я не видела никогда в жизни.

Больше, чем уверена, политкорректное название корнеплода далось ему с огромным трудом, на языке вертелось совсем другое слово.

– Не знаю, как у вас принято… – почему-то попятилась я от Захара.

– Вит, Вита, – лёгонько обхватил он мои плечи. – Вита, давай сядем, – дёрнул стоящий рядом стул, усадил меня, сам устроился напротив на табурете. – У нас принято точно так же, как и вас. Есть правила, традиции, которые желательно соблюдать, но я не жду от тебя ничего особенного, не собираюсь требовать от тебя того, чего ты не знаешь или не понимаешь. Просто расслабься.

– Просто расслабиться?

– Просто расслабься. Ты решила, куда мы едем? Судя по одежде, в район или в Красноярск.

– Не решила. Юбка потому, что у вас же женщины не носят брюки…

– Ты с Василисой Гучковой дружишь, она носит брюки? – сдерживая улыбку, спросил Захар.

– Да, вроде бы да… и сестры её тоже. Но Лиза и Ольга Борисовна – нет.

– Потому что Лиза и Ольга Борисовна решили для себя, что они не носят, Василиса ближе к миру, и носит. С точки зрения традиции – не положено, но иначе как, если порой это банально удобней, а иногда униформа? И, кстати, Лиза за рулём тебя не смущает, если уж она стала образцом для подражания?

– Нет… – нахмурилась я, вдруг поняв, что загоняюсь из-за откровенной ерунды, которую сама себе придумала.

Никто меня под венец завтра не тащит, платок не надевает, холщовую юбку в пол не выдаёт, а я уже панику развела, в очередной раз дурочкой себя выставила.

– Знаешь что, поехали, покажу тебе своё хозяйство, где я живу, чем дышу. Удостоверишься, что мы кровь младенцев на ужин не пьём и женщин на цепи не держим, – усмехнулся Захар.

Через сорок минут мы подъезжали к Вяткино, оставив позади себя огромные кедры, которыми я любовалась, когда шла к Абакумовым летом.

Ничего не изменилось. Сменились лишь клумбы, теперь пространство перед домом играло красками осени: астрами, хризантемами, георгинами, гладиолусами – это из того, что я опознала. На деле цветов было намного больше.

Захар припарковал Ниву, я выбралась из салона, оглянулась. Лизы не видно, Лёши тоже, как и Ольги Борисовны с Капой.

– Все в храме на службе, – пояснил Захар. – К поздней литургии как раз успели.

Точно, обычно именно в этот день у старой церквушки собираются прихожане, всегда нарядно одетые – на свой манер, конечно же, – и играет колокольный звон. Не такой громкий, как в храме напротив, но всё же.

А чуть поодаль открывает двери молельный дом для другого согласия старообрядцев, у них нет ни колоколов, ни куполов.

– А ты?

– Я всенощною отстоял, – спокойно ответил Захар. – Пойдём, – показал на тропинку, огибающую дом.

На заднем дворе всё было, как в прошлый раз: куры, утки, гуси, петух, с клювом, задранным до небес, должно быть, он страшно собой гордился. А ещё козы с подращёнными козлятами.

– Иннокентий, даже не думай, – Захар резко повернулся в сторону огромного серого гуся, принявшего боевую стойку.

– Ты даёшь имена животным, которых пустишь на мясо? – нахмурилась я, чувствуя, как ледяные мурашки расходятся по телу.

Мне, как горожанке, была невыносима мысль, что можно убить животное, которое ты же и вырастил… Знаю, лицемерно звучит, если ты не солнцеедка какая-нибудь, потому что даже для пищи вегетарианцев приходится губить целые колонии почвенных насекомых, но именно так я чувствовала.

– Те, у кого есть имена, на мясо не пойдут, – пояснил Захар. – Это Лёшкин гусь, корефан его. Сейчас начал стесняться, не говорит никому про Кешу, а раньше не разлей вода были. Вообще, мясное животноводство не слишком выгодное занятие в наших реалиях, поэтому я занялся молочным. Козы молочные, для Капы, две пуховые купил. – Показал на мохнатых, в мелких-мелких кудряшках козочек, – Лёке будет, что прясть при лучине, – засмеялся он, видя мои вытаращенные глаза. – Захотелось крёстне таких коз, я купил, как глава семьи забочусь об интересах домочадцев.

Я не слишком поняла «глава семьи» всерьёз сказано или нет.

– Дальше пойдём, – показал в сторону, в которой я не была в прошлый раз, лишь видела издалека небольшой домик с покатой крышей и забор из поперечных досок. – Конюшня.

По пути рассказал, что поначалу планировал заниматься коннозаводством – племенным разведение лошадей, даже купил несколько красавцев, но быстро понял, что выдержать конкуренцию с крупными конезаводами практически невозможно, например, с тем же хозяйством Усманова, что в Хакасии, всего-то в восьми – десяти часах езды отсюда. А делом этим особо не горел, искал, где больше прибыли, рентабельность высчитывал, так что быстро отказался от идеи.

Но для души два коня осталось и левада – вон она, два гектара. Руки не доходят пустить эту землю в ход.

Да и вообще, планов громадьё, только успевай реализовывать. Доильный зал запустил, кредит за него почти выплатил, сейчас искусственный интеллект собирается внедрить – сложновато, но трудности Захара не пугали, наоборот, подстёгивали работать больше и непременно справиться.

– Как видишь, ничего такого, чего бы не было в любом другом хозяйстве, – подвёл итог рассуждениям Захар, распахивая ворота конюшни. – Ральф, и ты здесь, дружище? – поприветствовал пса, который уже дважды спасал меня, пытался точно.

Первый, когда нашёл меня под деревом, под ливнем, второй – накануне.

Потом представил коней, одного я видела – чёрный, статный красавец, которого я имела честь оседлать, если позу «мешок картошки» можно приравнять к наезднице. Второй – пегой масти, светло-серый, почти белый с тёмными пятнами, разбросанными по мощному телу.

– Томсон, – показал на чёрного коня. – Зайка, – чуть улыбнувшись, на белого. – По паспорту Забар-Лок.

Он достал несколько морковин из небольшой корзины, висевшей на крюке, и протянул мне:

– Угости, если не боишься.

Не сказать, чтобы я боялась лошадей, но желания контактировать эти огромные звери у меня не вызывали, скорее опасение. Что там, я и коров боялась, и даже коз… гусей тоже, да и петухов.