Наталия Плехт – По тропам Кромки (страница 7)

Вирм приехал в Хрустальный Ключ случайно. Десяток лет назад метался по стране, пытаясь справиться с горем, пережить смерть Ирины, научиться жить без якоря. Он еще не подозревал, что найдется замена – сначала продажный Игорь, потом надежная Кристина – и решал проблему, как мог. Останавливался в недорогих гостиницах, ночью выпускал змея на свободу, не зная, сможет ли утром очнуться, или горничная вызовет «Скорую», наткнувшись на почти бездыханного постояльца. Они утюжили небо, крушили, ломали, рвали на части, выплескивая ярость. Змей возвращался к себе в отнорок, а Вирм сбегал, меняя поезда, автобусы, привокзальные гостиницы. Долго бы не пробегал, и не таких вычисляли и ловили, остановили бы… сам остановился, повезло.

Он влюбился в Хрустальный Ключ с первого взгляда на башню вокзальных часов. Закрепил чувство глотком воды из питьевого фонтанчика, и уверился, что нашел свой дом. Горы, зелень вперемешку с белизной далеких зданий, внушительные старые корпуса санаториев со шпилями, куполами и вычурными балконами, тенистые улочки – все было пропитано спокойствием, надежностью, незыблемостью вековых привычек. Хрустальный Ключ вытер из памяти промозглый, закованный в дремлющий камень Питер, унял боль от потери Ирины.

А змею понравились горы. Даже отнорок изменился: исчезли набережная, мост через канал, возле которого он поджидал Ирку из колледжа. Появился утоптанный обрыв, с которого шаг – и в пропасть. Вирм тогда порадовался, что новый дом пришелся по душе им обоим. Жить в разлуке с Хрустальным Ключом он бы не смог, жить в разладе со змеем – тоже.

Новый якорь Наденьке не понравился, да и самому Вирму по душе не пришелся – нахальный, настороженный, озлобленный, как битый бродячий пес. Вроде оно и неудивительно, не с чего пока доверять незнакомому человеку, но так и хочется ухватить за шкирку, натыкать носом в очевидный факт: никто кроме меня тебе не поможет. Прими реальность – пусть и выбивающуюся из обычных представлений – и начинай делать то, что от тебя требуют. Всего-то и надо: быть рядом, пока змей утюжит здешнее небо, и помочь вернуться.

Вирм ненавидел неведомо кем наложенные ограничения – на время вылета змея он терял контроль над телом, превращался в овощ, и приходил в себя только после окрика или прикосновения якоря. Была и альтернатива, зыбкая, то работающая, то неработающая – боль. За дни поисков Яра Наденька трижды прижигала плечо. Помогло. А могло и не помочь. Пока нашел Кристину, ухитрился в больницу загреметь, две недели пролежал в коме. Налетался в змеиной шкуре так, что думал, от высоты тошнить начнет. Обошлось.

Может, оно и правильно – границы должны быть. Неизвестно, что Вирм бы натворил, без рамок-то… на мировое господство, конечно, не замахнулся, но властью над любимым Хрустальным Ключом не ограничился.

– Как тебе? – спросил Вирм, спускаясь по ступенькам к бювету.

Он сюда заходил регулярно, привычно здоровался с продавщицами стаканов, клал на блюдечко купюру, отмахивался от сдачи. Нельзя сказать, чтобы здешний нарзан был так уж вкусен, или забота о здоровье гнала. Нет, все объяснялось просто – когда-то Вирм с сумкой через плечо накружился по улочкам, вышел к бежевому зданию с крышей-куполом и задумался: «Что это? Часовня? Креста вроде нет». Внутри оказались краны с минеральной водой, и, утолив жажду, он пообещал себе возвращаться – странный привкус ржавчины утихомирил бушующие обиду и гнев. Это надо было запомнить и пользоваться.

– Первый раз такое вижу, – Яр осматривался, прочитал надпись «источник минеральных вод» на фасаде, изучил вывеску-расписание, оглянулся на шум электрички на мосту.

– Я тоже раньше думал, что нарзан в бутылках растет, – заверил его Вирм. – Потом разобрался, даже слова «доломитный» и «сульфатный» выучил. Пойдем, я тебе все покажу.

Они купили разовые стаканчики, наполнили их из отполированных прикосновениями кранов, вышли под тень деревьев. Яр попробовал воду, поморщился.

– Пей. Полезно.

– Невкусно.

Вирм рассмеялся. Он радовался и в то же время немного негодовал. Появление Яра в его личном храме не вызвало ни неприязни, ни отторжения, а с Игорем, помнится, вместе войти не мог – корежило. Это хорошо. Плохо, что в любопытстве Яра нет симпатии. Настороженность, опаска.

«Да он же планирует, как будет отсюда бежать! – неожиданно сообразил Вирм. – Ищет взглядом железнодорожные пути, запоминает ориентиры. Ему не до нарзана и красот. Ничего, когда поймет, что ко мне привязан, по-настоящему осмотрится. А привяжу накрепко, чтоб даже мысли о побеге отшибло, и лишний шаг сделать боялся».

Он напомнил себе – в рукаве есть козырь – выкинул пустой стаканчик, приказал:

– Пошли в машину.

Пусть увидит его дом, его крепость. Не новостройку, настоящий особняк, с башенками, солидной оградой с каменными шарами, аккуратно подстриженными кипарисами, и старинными фасадными часами над главным балконом. Пусть поймет, с кем завязался, уяснит, наконец, что никому его однушка даром не сдалась.

Дома вышло, как желалось. Особняк вогнал Яра в оторопь. Глазел, приоткрыв рот, то на часы смотрел, то на Фатиму, встретившую их в дверях. Та рассматривала Яра украдкой, прячась за серым пуховым платком – знала, за кем уехали, тоже оценивала – от волнения частила так, что Вирм половины слов понять не мог. «Опять пил-гулял», «ждала хаш варила» и «куда гость селить?» разобрал, ответил:

– Гость к нам надолго, так что пусть сам комнату выбирает. Посмотрит дом, потом решит.

Яр поперек не полез, будто и вправду честно собирался год отработать, с Фатимой поздоровался вежливо, получил чистые, относительно подходящие по размеру вещи, и отправился в ванную в первой попавшейся комнате для гостей.

Вирм тоже пошел в душ – смыть с себя привязчивый запах мокрых лотосов. Прохладная вода утоляла усталость, бодрила, нашептывала: «Начни, начни…» Вирм скомкал мочалку, отправляя желание действовать в слив, вместе с мыльной пеной. Торопиться нельзя. Змея надо выпустить ночью. Плавали, знаем, три года назад, после Кристинкиного затянувшегося отпуска, пришлось городу новое колесо обозрения дарить. Оно, конечно, детишкам в радость, но накладно.

Искупавшись, Вирм включил телефон – пусть расскажет о принятых звонках и смс-ках – промотал длинный список, просмотрел сообщения. Ничего важного, ничего срочного… разве что Соньке перезвонить?..

Раздался тихий стук – в дальнюю дверь. Вирм пересек спальню, вышел в комнату, которую Кристина называла «малой гостиной», крикнул:

– Входи.

В дверь проскользнул один из Фатиных внуков. На шахматный столик легла тоненькая папка.

– Татьяна Васильевна передала.

Вирм кивнул, пролистал скудное содержимое. На фотографиях, в костюме и при галстуке, Яр выглядел солиднее, чем сейчас. Взгляд уверенный, держится с достоинством. Ни грамма злости.

– Та-а-а-к… Родился в одна тысяча девятьсот… отец, токарь-расточник, скончался от отравления алкогольным суррогатом, мать, швея-мотористка, от инсульта. Ближайшая родственница – тетя, старшая сестра матери, пенсионерка. Служил… работал… благодарности…

Биография у Яра была короткая и чистая. Хоть в банк работать бери. Такого орла – если без хворца – Семен бы в ЧОП с руками оторвал. Высокий, спортивный, внешность приятная, лицо открытое, располагающее. Поставь охранником в вестибюле элитного санатория, и истеричные дамочки почувствуют себя, как за каменной стеной. Успокоит нервы лучше нарзана.

На последнем листке убористым почерком Васильевны – секретарши Семена – было написано: «Продолжаем собирать дополнительную информацию».

Звонить, давать отбой Вирм не стал, пусть поищут, но сомневался, что на Яра что-то накопают. Не подпустили бы его к деньгам в казино, не повышали бы.

В дверь снова поскреблись. Фатима ворчливо сообщила, что разогрела хаш.

– Стынет, что, опять давай греть? Кушать иди! Гость звать?

– Сам позову, – выбирая в меню Сонькин номер, ответил Вирм. – Сейчас приду, теть Фать. Поговорить надо.

Сонька отозвалась сразу, как ждала. Не выдержала, первым делом спросила:

– Ну, как, удачно? Не ошибся? Привез якоря?

Сонькин интерес был объясним – ей с заказов хороший процент отваливался.

– Привез. Сегодня попробую размяться.

– Доктор мне всю душу вымотал, – голос посредницы приобрел знакомую вкрадчивость. – Что ему сказать? Обнадежить?

– Ничего пока не говори. Я еще не готов работать, – Вирм отогнал вьющуюся перед лицом мошку. – Будет сильно душу мотать, повтори совет клинику продать. Не понимаю, зачем за нее цепляться. Все равно репутация подмочена.

– Ой, да что той репутации будет от пары придушенных алкашей, – хихикнула Сонька. – Дело житейское.

Вирм усмехнулся – Сонькины замечания о заказчиках всегда сочились циничным ехидством.

– А еще ему Тимофей в красках расписал, как после твоих визитов энергетика здоровеет, и доктору прямо печет тебя заполучить.

– Сказал же – я пока не работаю.

– Не злись, – и, словно и не было разговора о делах. – Я по тебе соскучилась.

– Я тоже соскучился, – честно ответил Вирм. – Через пару дней, ладно? Если накладок не будет, то через пару дней.

– Договорились, – Сонька почмокала в трубку, подсластив гудки отбоя.

Вирм повертел телефон. Звонить Семену, не звонить? А, не горит. Неделями без него на фирме обходятся, и сейчас обойдутся.