Наталия Плехт – По тропам Кромки (страница 8)

Он прошелся по дому, разыскал Яра, затащил в Фатино царство – на большую просторную кухню – и заставил съесть тарелку наваристого хаша. Редьку и чеснок Яр отодвинул в сторону – и правильно, сердце не каменное – с удовольствием попробовал тушеные баклажаны, а после хаша спросил:

– Когда змея звать будем?

– Вечером.

– А до вечера что?

– Отдохнем. Потом в горы поднимемся. Я хочу, чтобы ты посмотрел на мой город. Сверху хорошо видно.

Яр нахмурился – похоже, слова «мой город» не понравились – и отказался от кофе, предложенного относительно любезной Фатимой.

– Что тебе сейчас не по вкусу? – Вирм не кофе имел в виду, и якорь его понял.

– Я поверил, – рука, потянувшаяся к кувшину с компотом, чуть дрожала. – Я поверил, что он его снимет. А вдруг ты – шарлатан? Морок наводишь. После такого проблеска надежды откат расплющит. Я пытаюсь себя окорачивать… и не получается. Желание жить ничем не заглушишь.

Даже стыдно стало – немного. Броня-то уже давно наросла, научился чужие беды не замечать. И, глядя на Яра, не сочувствовал – а ведь мужик молодой, умирать готовился – думал только о том, как ситуацию в свою пользу обратить. С одной стороны это правильно: сам не почешешься, никто о тебе не побеспокоится. А с другой… зачерствело сердце под змеиной шкурой.

– Я не шарлатан. И не мошенник.

– Змей уже снимал таких хворцов?

– Нет, – Вирм решил не врать. – Он не лекарь. Мы убиваем, исцелять – не наше дело. Но раз сказал – сможет. Я ему верю. Он не умеет обманывать, понимаешь? Он или соглашается что-то сделать, или сразу говорит: «Нет». И еще никому не предлагал свою помощь.

Яр поник – слова его не ободрили. А Вирм вдруг подумал: «И правда, это не утешение. Змей врать не умеет, но я-то… и ведь собираюсь. Собираюсь подстраховать себя подлостью».

Разговор больше не клеился. Разошлись по спальням, придавили подушки до обеда. Фатима захлопотала, попыталась покормить, но Вирм решительно отказался:

– Тяжело будет вверх шагать. Мы в кафе у канатки перекусим, если сильно припрет. Ты нам компота в бутылку налей. Неохота воду брать.

Наденька нарисовалась в дверях кухни, спросила взглядом: «С вами?»

– Отдыхай. Мы сами прогуляемся, перетрем о своем, пацанячьем. Как вам, девочкам, правильнее лапшу на уши вешать.

– Да вы и без советов отлично справляетесь, Владимир Петрович.

И эта никогда не упустит укусить, только мягче Соньки.

– Чужой опыт не помешает! – торжественно воздел палец Вирм. – Скажи Пете, пусть машину выгонит, до тропы нас добросит, чтоб лишний асфальт не топтать.

Распоряжение выполнили, но не без оговорок. Наденька поймала его возле машины, зашептала, хмурясь:

– Владимир Петрович, может, я вас сопровожу? Вы уже почти полгода без якоря, нормально не летали… а ну как змей засвоевольничает? А на тропе склоны крутые… я хоть на лавку усажу.

– Яр усадит, – отмахнулся Вирм.

– Да за ним самим присматривать надо! Его же хворец жрет! А вы его в гору тащите. Вдруг он от нагрузки скопытится?

– Надя, если что-то случится, ты нас обоих на спине не унесешь. И не сгущай краски. Как будто двух инвалидов на Эверест отпускаешь.

Замолчала, отступила. А ноздри трепещут – злится.

«За Яра все-таки беспокоится. Это хорошо. Притрутся».

За окном машины замелькали дома и деревья.

– Ты тут быстро сориентируешься, – пообещал Вирм Яру. – Центр крохотный, за полдня можно вдоль и поперек обойти. Парк побольше. Там есть разные пешеходные маршруты: и легкие, когда ползешь от лавочки к беседке, и тропы повышенной сложности – на вершины, по размытым дорожкам через обвалы. Мы с тобой сейчас по середнячку пройдем, назад по канатной дороге спустимся. Катался когда-нибудь в кабинке?

– Не-а.

– Я тебе прям завидую.

– Меня сейчас расплющит от счастья, – сообщил Яр. – Надо же, мне кто-то завидует!

«Не договоримся мы, – понял Вирм. – Надо будет на него Соньку напустить. Сонька с любым общий язык найдет, кровных врагов примирит».

– А это – вот, серый дом, видишь? – это наш офис, – надо сделать над собой усилие и говорить, говорить о чем-то отвлеченном… Пусть ищет второй смысл и огрызается, но отвечает. Сонька не сегодня появится.

– Я смотрю, ты себя походами на работу не утруждаешь. К нам в город сорвался без проблем, сегодня мимо проехал, и притормозить не велел.

– Я учредитель, – пожал плечами Вирм. – Раньше больше делами занимался, сейчас отошел. Семен, кореш мой, с которым фирму открывали, без меня справляется.

– Не боишься, что уволит?

Вирм поймал в зеркале осторожную улыбку Пети, усмехнулся, ответил:

– Не боюсь.

Не рассказывать же Яру то, что ни Надя, ни Петя не видели и не знают. Фирма с чего началась? С пьянки… ну что поделать, если у Вирма все или через баб, или через водку? Это сейчас привязал а тогда – Вирм едва осмотрелся в городе, снял частный дом с мангалом – они выпили по сто грамм в привокзальной забегаловке, разговорились, зацепившись, кто где служил. Взяли пару пузырей, двинули к Вирму. Перетерли армейские воспоминания, перекинулись на извечный вопрос «как дальше жить?» Вирм свои проблемы не выкладывал, про Ирину только вскользь рассказал, а змей и якорь так на языке горечью и осели. У Семена беды были попроще. Так же, как и Яр после армии, стоял на дверях, слушал претензии скучающих дамочек, улыбался за копейки.

– Дело свое хочу открыть. В городе одно охранное предприятие есть, но на все гостевые дома и магазины его не хватает. Я уже присмотрелся, знаю, к кому сунуться, на лапу дать, куда парней ставить.

– И в чем проблема?

– Денег нет.

Водка ли сыграла свою роль, или едва слышный далекий свист-шелест: «Шевелись»? Теперь не упомнишь. Вирм завел Семена в комнату, расстегнул спортивную сумку, переворошил пачки купюр – кровавое наследство стылого Питера.

– Деньги не проблема.

И ведь не убил Сеня, не обобрал пьяного чужака. Потянул вверх, на буксире, не позволил топить горе в бутылке, поначалу заставлял работать, чтоб отвлечься. И когда змея первый раз увидел, в штаны не наложил. Привел Вирма в себя хорошей зуботычиной и восхищенно выдохнул:

– С таким еропланом нам никакой ментовской крыши не надо. Сами кого хошь закрышуем.

И подмяли под себя городок – как раз Игорь нашелся, змею вылетать стало проще, да и объяснить задачу легче во сто крат. А тот заброшенный санаторий, где стрелки забивали, они потом выкупили. Что ж не купить, если не надо тратиться на снос, только мусор с участка вывезти?

– …не уволит, – повторил Вирм, улыбаясь воспоминаниям. – Сеня – мой друг. Петя, останови тут, не объезжай, мы по лестнице поднимемся. Можешь быть свободен. Часа через три жди звонка с нижней станции. Скажу, как пойдем, откуда забрать.

– Приятной прогулки, Владимир Петрович.

– Спасибо.

Каменные ступени крошились. Выцветший плакат: «Объект находится на реставрации» нервировал – маячил перед глазами не первый год.

«Деньги разворовали… а ты ноги ломай».

На дорожке раздражение улетучилось. Нагретые солнцем сосны источали хвойный аромат. Лето, душистое горное лето, благодать. Деревья трепал легкий ветерок – шуршал дубовыми листьями, срывал сухие сосновые иглы, ронял шишки. Шороху вторил далекий свист крыльев. Змей успокоился, не давил, не пытался навязать свою волю, спокойно ждал вечернего вылета.

«Без якоря – не жизнь».

Яр размеренно шагал рядом, с интересом читал таблички вдоль тропы, проговаривал вслух номера станций, высоту над уровнем моря, расстояние от исходной точки – галереи. Когда тропа свернулась крутым серпантином, замолчал, начал беречь дыхание. У очередной скамейки «Грибок» Вирм сообразил, что якорь пощады не запросит и сам первый не присядет. Тронул за локоть, предложил:

– Отдохнем.

Ополовинили бутылку с компотом, которую поочередно пригубливали, пока шли. Вирм завинтил пробку:

– Остальное на обрыве допьем. А оттуда уже до кафе рукой подать, там минералку купим.

– Долго еще идти?

– Столько же и еще чуть-чуть.

На подходе к обрыву стало ясно, что Яр держится на чистой гордости: покраснел, дышал с хрипами, но присаживаться отказывался наотрез. По короткой каменной лесенке едва не на четвереньках полз. Вирм уже заволновался, сократил дистанцию – подхватить, если упадет. Но упрямый якорь добрался-таки до промежуточной цели. Тропа пошла круто вверх, сосны, закрывавшие панораму, остались ниже.

Вирм сунул Яру мешавшую бутылку. Подошел почти к самому краю, игнорируя табличку: «Осторожно, обрыв!» Поднял руки, позволяя ветру пробраться под намокшую от пота футболку. Он приветствовал лесистый ковер, укрывавший горы, четкую линию горизонта, далекую шапку облаков.

– Красотища! – Яр немного ожил, завертел головой.

– Змею тоже нравится это место. Ему нравятся эти горы. И он создал такие же горы у себя. В отнорке.