Наталия Нестерова – Сказки народов Поволжья (страница 21)
Как уходит старуха из дома, так избу на крепкий замок запирает, чтобы никуда не делась Гюльчачак.
Но однажды забылась убыр и не заперла дверь. А сама на всю ночь в лес ушла.
Как увидела Гюльчачак, что изба не заперта, — обрадовалась, тут же собираться начала, скорее домой, в деревню.
Собирается и песенку напевает:
Схватила Гюльчачак беляши горячие, завернула в платок да и побежала в деревню.
А вернулась убыр, глядь — ни Гюльчачак, ни беляшей! Разозлилась ведьма, превратилась она в огромного волка и бросилась за девушкой вдогонку.
Бежит, следы высматривает, вынюхивает, а между тем сама песню хриплым голосом волчьим поет:
Недалеко успела уйти Гюльчачак. Услышала она песню старухи-убыр — испугалась. Подумала — отдать бы ведьме беляши, да вот беда, один уж съела Гюльчачак по дороге. Недосчитается беляша убыр!
Оглянулась девушка по сторонам. Смотрит, растет неподалеку старое дуплистое дерево. Ветки до неба, корни как когти огромные. Подбежала Гюльчачак к дереву, поет:
Пожалел вяз Гюльчачак. Кивнул ей и дупло показал — большое, сухое, где днем сова спит, а зимой белка орехи прячет.
Забралась Гюльчачак в дупло и тихо-тихо в нем сидит.
Подбежала убыр. След потеряла. И давай кататься-валяться, землю когтями рыть да рычать.
А Гюльчачак сидит тихонько, так, что и не дышит.
Всю ночь сторожила убыр, а как светлое утро настало — испугалась ведьма солнышка и убежала прочь.
Выбралась девушка из дупла, поклонилась дереву — да и побежала дальше. Все ближе и ближе деревня, уж почти голоса слышны…
Но снова сумерки настали, и опять убыр в волка обернулась, за Гюльчачак бежит, рычит, на луну воет.
На след напала и запела-завыла:
Ох, напугалась девушка, ни жива ни мертва стоит. Что же делать, как же быть? Посмотрела по сторонам — и полянку увидела, а близ полянки маленькое озеро.
Стала Гюльчачак петь-просить:
Озеро разволновалось, пожалело Гюльчачак. Плеснуло водой — да и окружило пригорочек, на котором девушка стояла. И сделался вокруг пригорочка глубокий ров.
Выла-рычала старуха-убыр. Грызла да царапала камни и коренья твердые около воды — а добраться до Гюльчачак и не могла.
И лишь встало солнышко, убежала убыр от озера в темный лес, в глухие буераки. А озеро отхлынуло на прежнее место, дало Гюльчачак дорогу. Поблагодарила девушка озеро за приют и поспешила дальше.
Вот и утро прошло, и день настал, и вечер близится.
Вышла Гюльчачак на опушку леса. Уж совсем близко она, а до темноты не дойти! Подумала девушка, что беда миновала, ан нет — снова злая убыр в волка перекинулась, бежит-воет:
Что же делать? Куда спрятаться?
Повернулась Гюльчачак — и увидела высокую березу. Быстро забралась на самую верхушечку, притаилась там и сидит.
Подбежала старуха-убыр и давай когтями корни у березы копать — подрывать, грызть да ломать. Воет и рычит от злости.
«Неужели так и поймает меня старуха-убыр? — думает Гюльчачак. — И не увижу я больше ни отца, ни матушки?»
Прилетел тут скворец и сел на самой макушечке березы. Стала девушка скворца просить:
Вырвала Гюльчачак два волоска из длинной косы и дала скворцу. Схватил скворец волоски и полетел к дому отца и матери Гюльчачак, к ее матери, отцу. Прилетел и на ворота волоски повесил.
Вышел на двор старший брат Гюльчачак, волоски увидел и говорит:
— Это конь мой о ворота терся и волоски из гривы своей оставил.
Снял брат волоски с ворот да на свою скрипку вместо струн и натянул.
— Давай-ка скрипочку испробуем, поиграем да попляшем, — жена старшего брата Гюльчачак говорит.
Взяла она скрипочку и только струн коснулась, запели они голосом Гюльчачак: