Наталия Московских – Последнее знамение (страница 7)
В зале вдруг воцарилась гробовая тишина. Бэстифар поднес ко рту вилку и замер, заметив, что почти все смотрят на него. Он понял, что реплика насчет мяса всех шокировала, но не знал, почему.
– Мелита, ты должна была предупредить, что тут есть запретные слова, – с нервной усмешкой сказал он, отправив в рот немного бобов. Его взгляд остановился на Ланкарте. – Вы не едите мяса?
– Было бы любопытно понаблюдать, если б ты попробовал, – с ядовитой любезностью сказал колдун.
– Мы не можем есть мясо, – решила прийти ему на выручку Мелита. – Никто из нас. В нем содержится эхо жизни, которое для нас неприемлемо.
Ланкарт окинул ее осуждающим взглядом, но кивнул.
– Все верно. Так что тебе тоже придется отвыкать от мяса. Если ты попробуешь его съесть, тебе не понравится, будь уверен.
– Возьму на заметку, – спокойно сказал Бэстифар, отправляя в рот еще одну порцию пресных бобов с овощами. – А вы чего не едите? Аппетита нет?
У самого Бэстифара аппетита тоже не было, но ему отчего-то нравилось изображать, что он есть. Он видел, как нетипичность его поведения раздражает колдуна. К тому же горячая еда обжигала язык легкой болью, а это было для него в новинку.
Ланкарт опустил взгляд в свою тарелку и покривил губы.
– Мы просто никуда не спешим, – сказал он.
– Скучно живете, – пожал плечами Бэстифар. – Толком не общаетесь за завтраком, есть не спешите. К чему вообще тогда соблюдать этот ритуал подражания живым людям? Вы ведь не живые.
– К тебе это тоже относится, – напомнил колдун.
– Станешь, – вдруг сказал Ланкарт. – Это лишь вопрос времени. Но ты станешь, как мы, это неминуемо.
На этот раз Бэстифар опустил вилку в тарелку и уставился на некроманта удивленными глазами. То, что Ланкарт мог передавать свои мысли прямо в его разум, он уже знал – испытал это на себе в день воскрешения. Однако он не знал, что эта связь двусторонняя. Неприятный сюрприз.
– Так ты не только внушаешь мне свои мысли, но и слышишь мои?
– Если захочу, – самодовольно улыбнулся Ланкарт. – Так что можешь не пытаться: твой маленький бунт не удастся, Бэстифар.
– Это правда, Ланкарт может слышать мысли каждого из нас, – необычайно жизнерадостно поддержал разговор Влас. – Мы здесь, как единое целое. Очень удобно, если в деревню заявляется опасный данталли, которого надо поймать.
Ланкарт так резко повернулся к нему, что Влас чуть не подпрыгнул.
– Что? В чем дело?
– Опасный данталли? – прищурился Бэстифар. Он начал понимать, откуда Кара могла вообще узнать об этом забытом богами месте.
Ланкарт внезапно стукнул кулаком по столу, и от его руки разлилось зеленое сияние. Мелита и Влас в ужасе вскочили со своих мест и отбежали на несколько шагов. Бэстифар этого сделать не успел и оказался в зоне поражения. Ему перехватило дыхание, сердце застучало так сильно, что в ушах поднялся гул. Пространство вокруг померкло, и в теле Бэстифара вспыхнула боль, какую он чувствовал при воскрешении. Словно в попытке сбежать от нее тело завалилось и рухнуло со скамьи на пол. Горло омыл металлический вкус, и Бэстифар закашлялся, исторгая из себя потустороннюю черную вязкую жижу.
– Ланкарт! – воскликнула Мелита.
– Больно, да? – со злобой процедил колдун. – Вот и запомни это чувство, неблагодарный аркал! Я вернул тебя с теневой стороны мира! А ты вместо того, чтобы поблагодарить меня за это, ищешь способ меня уничтожить?! Запомни раз и навсегда: никого из своей прошлой жизни ты больше не увидишь! А Мальстен Ормонт, на которого ты так уповаешь, никогда за тобой не придет!
Бэстифар стиснул зубы от боли, но нашел в себе силы с вызовом посмотреть некроманту в глаза.
– А ты… боишься… его… – проскрипел он.
– Ланкарт, прекрати! – закричала Мелита. – Пожалуйста, не надо! Он просто еще не привык! – Заметив, что муж не отзывается, она перепугалась еще сильнее и закричала громче: – Ланкарт, да что на тебя нашло?
Зеленый свет погас. Колдун встал со своего места и свысока посмотрел на распластавшегося на полу Бэстифара.
– Я научу тебя быть благодарным за свою жизнь, – надменно бросил он. —Привыкай к мысли, что свою вечность ты проведешь здесь.
Мелита подоспела к Бэстифару и помогла ему подняться. Он все еще отплевывался от черной крови, все тело ныло, рубец вдоль туловища тянуло болью.
Ланкарт стремительно похромал прочь из трактира.
– Я не знаю, что на него нашло. Он обычно себя так не ведет. Уже много столетий ничего подобного не было.
Бэстифар откашлялся и отер рот рукой. На ладони остались черные следы.
– Кажется, я вызываю у него… ностальгию, – кривясь от боли, сказал Бэстифар и с трудом поднялся на ноги. Все взгляды деревенских жителей были устремлены на него. – Ты не переживай. У меня… талант быть для кого-то занозой в мягком месте.
Мелита покачала головой.
– Не злись на него. Просто Мальстен Ормонт натворил здесь дел. Убил одного из наших людей. Ланкарт был очень расстроен. Потом из-за Мальстена сюда явились жрецы Красного Культа, и после их прихода у нас тоже погибло несколько человек. У Ланкарта зуб на этого данталли. Он хотел, чтобы Мальстен стал частью нашей семьи, а он…
– Такой нехороший, не позволил себя убить? – усмехнулся Бэстифар, придерживая болезненное место на рубце. – Даже не знаю, кому я тут больше сочувствую. Столько вариантов.
Влас, все это время державшийся в стороне, виновато посмотрел на Мелиту.
– Ты… отведи его в хижину. Я пока приберу тут.
– Да, так будет лучше всего, – согласилась Мелита. – Некоторое время тебе лучше Ланкарту на глаза не попадаться. А я поговорю с ним.
Бэстифар кивнул.
– Прекрасно. Как раз не планировал проводить остаток дня в его обществе. У меня есть масса интересных занятий.
– Идем, – мягко улыбнулась Мелита. – Твоя самоуверенность выйдет тебе боком, если будешь продолжать в том же духе.
– А иначе меня ждет очень скучная вечность, радость моя, – осклабился Бэстифар.
Он был рад вернуться в хижину и подумать над всем, что с ним произошло за это утро. Пищи для размышления было много. Прискорбно, что Ланкарт мог подслушать, о чем он думает, но Бэстифар не отчаивался. Первые несколько часов он собирался напевать самые похабные военные песни, которые выучил при дэ’Вере. Наверняка часа через три некромант взвоет и не подумает больше наведываться в голову к неблагодарному аркалу.
Глава 6
Новости, пришедшие с другого берега Большого моря, привели Рериха VII в ужас. Колер бесславно погиб вместе со своей командой, так и не добившись первоначальной цели малагорской операции. А главной договоренностью с ним было то, что Мальстен Ормонт будет доставлен в Чену и прилюдно казнен. Пропажа Ормонта грозила Анкорде безрадостными перспективами.
Да, сейчас Малагория страдала от междоусобных войн, а мародерствующие вояки и каторжники не отказывали себе в том, чтобы поживиться ее богатствами. Пока что королевства материка были больше заняты тем, куда пристроить толпы малагорских беженцев и как не допустить беспорядков на своих территориях. Но Рерих знал, что вскоре внимание правителей вновь привлечет изначальная цель малагорской операции, а это снова бросит тень на Анкорду, ложь которой благодаря Колеру вышла наружу. Со дня Ста Костров Рерих увещевал страны Совета, что нарушитель Вальсбургской Конвенции понес наказание и был казнен вместе с воинами, в чьих душах образовался нестираемый след влияния данталли. Бенедикт Колер же обнародовал правду о том, что печально известный Мальстен Ормонт до сих пор жив и находится под протекцией малагорского царя.
Сначала Сто Костров, потом столько лет обмана. Слишком многие люди связывали эти два события со знамениями из древнего пророчества. Там это именовалось
Когда двадцатый день Сойнира склонился к закату, Рерих Анкордский поднялся в кабинет, находящийся в западной башне замка. Он двигался по коридорам и лестницам, воровато оглядываясь по сторонам, факел в его руках подрагивал. Его не покидало чувство, что за ним постоянно кто-то наблюдает. Несколько раз он даже оборачивался и спрашивал «кто здесь?», заглядывал за повороты, но никого не обнаружил.
Был бы здесь генерал Эллард Томпс, он наверняка быстро развеял бы эти подозрения, но он недавно был убит преступной группой данталли. Рериху очень не хватало друга, которому он так привык доверять. Как ни пытался он найти ему замену, никому из приближенных он не мог открыться так, как Элларду. И зачем он только отправил его на эту проклятую малагорскую операцию?
Добравшись до кабинета, Рерих повесил факел, закрепив его в настенном держателе. Взяв из стакана, стоявшего на столе, лучину, он зажег несколько светильников, озаряя загроможденный мебелью кабинет мягким теплым светом. На душе стало чуть спокойнее. Прикрыв за собой дверь, он направился к подоконнику, на котором на подушке устроилась спящая эревальна.