Наталия Московских – Последнее знамение (страница 6)

– У тебя очень живая мимика, ты это знал?

Живчик, живая… Она каждый раз акцентирует на этом внимание, – подумал Бэстифар, и его слегка передернуло от навязчивой близости Мелиты.

– Спорим, я назову твое любимое слово? – усмехнулся он, отстраняясь. Мелита насупилась, но он предпочел этого не заметить. – Так для чего вы подражаете живым?

– Чтобы не забывать, каково это, – многозначительно ответила она. – Ты поймешь. Со временем.

От тяжеловесности ее слов у Бэстифара чуть не заломило виски, и на этот раз он не отказал себе в том, чтобы поморщиться.

– Но ты же, я полагаю, не об этом пришла поболтать? Чем обязан?

– Ланкарт попросил позвать тебя на завтрак. Мы собираемся в трактире.

Бэстифар кивнул, хотя, прислушавшись к себе, голода не ощутил. А ведь при этом он ничего не ел около месяца. По идее, он должен быть голодным, как зверь.

– Это, я так понимаю, тоже имитация? Вам ведь не очень-то нужна еда?

Мелита улыбнулась.

– Быстро схватываешь. И, как ты понимаешь, мы стараемся придерживаться человеческого режима питания.

– Едите по часам? – не унимался Бэстифар. – За сотни лет я бы, должно быть, растерял все ориентиры.

– Нам напоминает Ланкарт, – сказала Мелита. Бэстифару показалось, что она отвечает нехотя. – Ему все еще требуется еда и сон. Он… не такой, как мы.

Это уже интересно. Значит, сам колдун все-таки живой. Хотя бы в каком-то смысле, – отметил для себя Бэстифар.

– Ладно, пойдем в ваш трактир. Вряд ли тут найдется много других развлечений.

Мелита улыбнулась и молча направилась к выходу из хижины. Бэстифар последовал за ней. Он задумывался о том, что стоило сохранять дипломатические отношения с этой женщиной. Ему совсем не хотелось приставать с расспросами к Ланкарту, который только этого и ждал. А она, как он успел вчера выяснить, была его супругой и играла здесь не последнюю роль. Она должна много знать… в том числе и о том, как Бэстифара угораздило оказаться в этом богами забытом месте.

Он был почти уверен, что его тело сюда привез кто-то из приближенных. Но кто? Мальстен? Кара? Фатдир? Бэстифар не знал, кому из его друзей вообще могло быть известно о некроманте. А если все же кто-то из них об этом знал, то почему попросту оставил тело здесь? Почему сам ушел? Таково было условие Ланкарта? Или же привезший сюда Бэстифара человек не очень-то рассчитывал на успех своей авантюры?

– Ты задумчив, – игриво произнесла Мелита.

– А ты внимательна. Можем обменяться еще несколькими очевидными фактами, – не удержался от колкости Бэстифар. Ему показалось, что это отличная возможность начать игру по выуживанию правды из Мелиты.

– А ты всегда грубишь?

– Помилуй, это же шутка! – воздев очи горе, воскликнул Бэстифар, пока они неспешно шли по протоптанным в снегу тропинкам. Дорожки змеились по земле и стягивались к большому дому вдалеке. – Если вы за столетия своей жизни растеряли юмор, мне тут с вами делать нечего. Ланкарту придется усыпить меня обратно.

– Он не станет этого делать, – пожала плечами Мелита.

– Не сможет усыпить? Или просто не знает, куда деваться от моего обаяния?

Мелита посмотрела на него, в ее глазах показался задорный блеск.

– Это не в его правилах. Он никого не возвращал в забвение сам.

– Тогда эта деревня должна быть больше, – упорствовал Бэстифар. – Или Ланкарт так редко ставит свои эксперименты?

Мелита вздохнула. С выдохом из ее рта не вырвалось ни единого облачка пара, несмотря на холод. Бэстифар невольно выдохнул посильнее, но и от своего дыхания пара не увидел.

– Просто с воскрешенными бывает по-разному. Иногда они погибают трагически и уже не подлежат восстановлению. Так бывало нечасто. – Она замолчала, и Бэстифар понял, что рассказывать об этом подробнее она не хочет. Хотя там явно есть, что рассказать. Он сделал себе мысленную зарубку. Тем временем Мелита продолжала: – Иногда они гибнут сами.

– Сами? – уцепился Бэстифар.

– Не все могут смириться с нашим образом жизни. Прожив так много лет, некоторые из нас решаются на добровольную кончину. Они попадают в забвение, но их больше не пугает вечное ничто.

– Может, они просто хотят переродиться, – предположил Бэстифар.

– Какая глупость! – фыркнула Мелита. – Ты же был там. Разве ты видел Суд Богов? Разве ты переродился?

– Суда я не помню, но мало ли, что происходило, пока я был мертв? Может, этот опыт и не положено никому помнить. Или положено лишь единицам. Откуда-то ведь взялась эта вера. А про перерождение, – он помедлил, – должно быть, у богов на меня просто другие планы.

Мелита снисходительно покачала головой.

– А тебе не занимать самоуверенности.

– И вот мы возвращаемся к очевидным фактам. – Бэстифар широко улыбнулся. – Давай поиграем? Спорим, я знаю о тебе больше, чем ты обо мне? – Он не стал ждать согласия и начал первым: – Твое любимое слово – «живой».

– Очень смешно, – саркастически бросила Мелита.

– Я же говорил, я знаю о тебе больше, чем ты обо мне.

– Ты до ужаса самовлюбленный тип.

– Не засчитаю. Между самовлюбленным и самоуверенным слишком маленькая разница. Что еще?

Мелита начинала понемногу раздражаться, у нее явно появлялось желание сбить с Бэстифара спесь. А для этого она должна использовать что-то такое, что его заденет. На это Бэстифар и рассчитывал.

– Хорошо. Вот тебе факт: ты больше не увидишь того, кто тебя сюда привез. – Сказав это, она резко поумерила пыл и добавила: – И ты даже не знаешь, кто это был.

– Теперь знаю. – Дерзкая интонация Мелиты сказала ему больше, чем она хотела. – Спорю, что это была женщина чуть помоложе меня. Норовистая брюнетка с загорелой кожей?

Мелита удивленно уставилась на него.

– С чего ты это…

– Просто ты решила, что этот аргумент может меня уколоть, радость моя. А значит, дело в чувствах. Какие же чувства обходятся без прекрасной женщины?

Они как раз дошли до большого дома, и Мелита первой проскользнула в дверь. Бэстифар не отставал от нее.

В обеденном зале трактира стояло около трех десятков крупных столов. За большинством из них уже разместились люди: все, как один, с фарфорово-бледной кожей. При этом все они двигались и вели себя, как Мелита. От них веяло замогильным холодом, и Бэстифар понял, что все эти люди – и мужчины, и женщины, – мертвы очень давно. Никто здесь не походил на него. Еще он заметил, что здесь не было детей, только взрослые.

Мелита повлекла его к столу, за которым он заметил Ланкарта и еще одного мужчину средних лет. У незнакомца был большой мясистый нос, высокий лоб, короткие темные волосы и большие серые глаза.

– А вот и наш новенький, – расплылся в хитрой улыбке Ланкарт. Перед ним стояла тарелка с большой порцией чего-то похожего на бобы в соусе. У незнакомца рядом с ним была такая же тарелка, но порция была втрое меньше. – Присаживайтесь. Керн принесет вам еду.

Мелита села напротив мужа, бросив на Бэстифара многозначительный взгляд.

– Я Влас, – поздоровался незнакомец. – А ты Бэстифар? Мы уже о тебе наслышаны. Давненько в наших рядах не было пополнения.

– Садись, Ваше Величество, в ногах правды нет, – любезно позвал Ланкарт.

– Величество? – переспросил Влас, пока Бэстифар опускался на скамью рядом с Мелитой. – Так ты был королевских кровей?

Бэстифар одарил его улыбкой-оскалом.

– Почему же «был»? – спросил он. – От моего статуса живого трупа моя родословная не поменялась. Так что можешь звать меня Ваше Величество, если Ланкарт не обидится. Того и глядишь, отстрою здесь подобие любимого дворца, приобрету поклонников и завистников, и у вас тут станет повеселее.

Мелита попыталась скрыть улыбку, прижав к губам кулак. Влас недоуменно уставился на Бэстифара, а Ланкарт недовольно прищурился.

У стола появился статный мужчина с двумя тарелками и приборами. Окинув Бэстифара оценивающим взглядом, он опустил тарелки перед ним и Мелитой.

– А ты шумный, – безрадостно бросил он.

Бэстифар заметил, что за другими столами почти не ведется разговоров. В трапезном зале вообще было довольно тихо. Многие жители деревни то и дело поглядывали на Бэстифара: кто-то с интересом, кто-то с недовольством.

– К слову, это Керн. Наш трактирщик, – представил Ланкарт.

– Я так и понял, – кивнул Бэстифар. – Кажется, я знаю, в чем проблема мрачности этого места. Ты многих подбирал после военных действий. Вояки – не самый веселый народ, особенно те, кто бился при Шорре. – Он перевел взгляд на Керна, который не торопился отходить. – Ты же оттуда? С Битвы Кукловодов?

Мелита теперь без стеснения наблюдала за ним, и Ланкарту это, похоже, совсем не нравилось.

– Ешь, – буркнул Керн.

– Так точно, – отрапортовал Бэстифар, хотя задорную улыбку с лица не убрал. Опустив взгляд в тарелку, он увидел все те же бобы, приправленные соусом, вперемешку с какими-то овощами, среди которых он опознал только картошку. – А мяса дадут?