Наталия Московских – Последнее знамение (страница 24)
Даниэль не нашелся, что на это ответить. Слова Мальстена отчего-то обезоружили его. В попытках зацепиться за что-то взглядом, он посмотрел на приоткрытое окно хижины и заметил, что Аэлин Дэвери внимательно наблюдает за этой перепалкой. Однако она не выходила и не вступала в нее. Сегодня она была одета в серый костюм странноватого фасона, а не в красный наряд, поэтому можно было как следует рассмотреть ее лицо. Глаза Аэлин тоже казались пустыми. Менее непроницаемыми, чем у Мальстена, но они выражали ту же разбитость и тоску.
– Что тебя так сломало? – тихо спросил Даниэль. – Ты ведь был другим.
По лицу Мальстена пробежала едва заметная тень.
– Ты никогда меня прежде не встречал, чтобы так говорить.
Даниэль покачал головой.
– Но я слышал о тебе. Ты воевал на Войне Королевств, ты сам пришел к Рериху. Ты противостоял Бенедикту Колеру, заключил союз с аркалом…
Мальстен поднял на него взгляд, заставивший его осечься на полуслове.
– И что из всего этого вышло?
Даниэль опешил перед этим вопросом, даже отступив от Мальстена на шаг. Казалось, что вокруг анкордского кукловода заклубились тени – настолько тяжеловесным сделался его взгляд.
– Мою родину захватили и искупали в крови за одно то, что я родился, – начал Мальстен. Он по-прежнему говорил негромко, но что-то в его голосе тянуло Даниэля попросить его замолчать. Он с трудом не поддался этому порыву: его удержало только любопытство. Впервые несловоохотливый Мальстен Ормонт говорил что-то о себе. И его слова пудовыми кулаками пригвождали Даниэля к земле.
– Хоттмар превратили в обитель Красного Культа и убили всех, кто имел отношение ко мне. После того, как я вступил в анкордскую армию, в Чене показательно казнили сотню человек. В Олсаде мне пришлось прокладывать себе путь по трупам пятнадцати жрецов Культа. И я сомневаюсь, что за мое пребывание там поплатились только они. После того, как я обрел дом в Малагории, на нее ополчился весь мир и пошел на нее войной. Целый отряд кхалагари был уничтожен, потому что напал на нас с Аэлин, а, возможно, он мог бы переломить ход бойни в Грате. Женщина, которой я доверился, провела вражеских солдат в гратский дворец из одной только ненависти ко мне. Все, кто был мне хоть немного дорог, погибли. Выжить смогла только Аэлин. Но и ей пришлось пройти через сущий кошмар. – Мальстен глубоко вздохнул и снова пристально посмотрел на Даниэля. – Как видишь, как только я где-нибудь появляюсь, я делаю хуже. Поэтому нет. – Он кивнул, запечатывая свои слова жирной точкой. – У меня нет плана.
Даниэль стоял, не в силах пошевелиться. Он слышал немало тяжелых историй – взять хотя бы жизнь любого из его друзей-данталли. Однако история Мальстена Ормонта, нарисованная крупными мазками в этой перепалке, потрясла его. Даниэль слышал часть из того, о чем рассказывал анкордский кукловод, но никогда не задумывался, каково должно быть существу, чья жизнь сопровождается непрерывной чередой смертей. А ведь Мальстен наверняка рассказал далеко не все. Он ни словом не обмолвился о том, каково приходится ему самому – например, после многократного воздействия аркала.
Даниэль беспомощно посмотрел на Аэлин Дэвери, которая все так же смотрела на них из приоткрытого окна. По ее щекам текли слезы, которые она не утирала.
Мальстен проследил за его взглядом и несколько мгновений смотрел на Аэлин, однако ничего не говорил. В том, как он держался, ощущался почти осязаемый неподъемный груз вины.
– Но… нужно ведь как-то жить дальше, – неуверенно произнес Даниэль. – Нужно думать, что теперь делать…
Мальстен покачал головой, вновь посмотрев в глаза Даниэлю. Это был взгляд смертника, который давно готов к казни и ждет, что она положит всему конец.
– Мне жаль, что я вообще появился на свет, – сказал Мальстен. Даниэль опешил. Он не впервые слышал такие слова, ему на пути встречались и люди, и данталли, которые говорили подобное. Однако это был первый раз в его жизни, когда кто-то произносил это с такой убийственной честностью. – И мне жаль, что я слишком слаб, чтобы оборвать свою жизнь самостоятельно.
Даниэль невольно опустил взгляд на меч, закрепленный у себя на поясе. Он был уверен, что предложи он сейчас убить анкордского кукловода, он получил бы безоговорочное согласие.
– Бедный мальчик, – надтреснутым голосом сказала Рахиль, прижав к себе всхлипнувшую Цаю. – Нельзя так корить себя за все, что происходит в мире.
– Я являюсь причиной слишком многих бед, чтобы закрыть на это глаза, – сухо ответил Мальстен. Он заметил, что Даниэль положил руку на эфес меча, и его уголки губ вдруг подернулись вверх в тени улыбки. Он кивнул Даниэлю. – Действуй, если считаешь нужным, – сказал он.
Даниэль прерывисто вздохнул, сжав эфес меча крепче. Его внимание привлекла Аэлин Дэвери, положившая руку на стекло окна. Когда их взгляды столкнулись, она едва заметно качнула головой.
Рука сама отпустила меч.
– Нам еще многому предстоит у тебя научиться. Мы пока останемся, раз ты не прогоняешь нас отсюда.
Мальстен медленно кивнул и, не говоря ничего больше, зашагал в сторону чащи леса. Даниэль вновь посмотрел в окно хижины, но Аэлин там уже не увидел.
Глава 19
Спустя примерно два часа после спора с Мальстеном Даниэль закончил подготовку веток для костра. Вернувшись в лагерь, он уже не застал там Цаю, а Рахиль держалась непривычно хмуро и показательно не смотрела на Даниэля, когда он проходил мимо.
Отчего-то потянуло поговорить с ней и извиниться.
– Дани, – устало вздохнула она, повернувшись к нему. – Пришел помочь мне приготовить мясо?
Даниэль улыбнулся.
– Если так можно будет купить твою благосклонность, то да, – ответил он. Женщина покачала головой, и он вновь ощутил укол стыда. – За что ты злишься на меня? Кажется, ссора у нас случилась с Мальстеном, а не с тобой.
Рахиль пожала плечами и заботливо погладила Даниэля по руке.
– Я не злюсь на тебя, Дани. Просто я расстроена тем, что произошло.
– Считаешь, я был неправ? – поморщившись, спросил Даниэль.
Рахиль опустила глаза.
– Ты слишком требователен. И к себе, и к другим. Мне кажется, после того как тебя ранили, ты стал намного беспокойнее. – При упоминании о ранении Даниэль невольно положил руку на живот – туда, где остался глубокий след от меча анкордского военного. Рубец отозвался воспоминанием о боли и страхе, которые Даниэль тогда испытал. Тем временем Рахиль продолжала: – Ты хочешь действовать на опережение, много нервничаешь. И злишься, если твои чувства не разделяют. Особенно Мальстен.
Даниэль стиснул зубы, когда она упомянула анкордского кукловода. То, с какой нежностью она произнесла его имя, всколыхнуло едва поутихшую злость.
– Мы искали в нем того, кто поведет нас и обучит, а он… – покачал головой Даниэль. Рахиль сочувственно улыбнулась, взглянув на него.
– А он ведь нам ничего не должен.
– Он данталли, как и мы!
– Это роднит нас далеко не так сильно, как бы тебе хотелось, – возразила Рахиль. – Разве все люди помогают друг другу только потому, что они одного вида?
Даниэль сжал губы в тонкую линию. Он понимал, что Рахиль права почти во всем, но ему это слишком претило.
– Мы хотим от Мальстена очень многого. Даже требуем, – с тяжелым вздохом продолжила женщина. – Я думаю, не только мы так мыслим. Все, кто охотится на него, используют ту же логику. Им кажется, что, если найти Мальстена, это станет решением всех проблем. Совет Восемнадцати думает, что его смерть принесет мир на материк. Красный Культ думает, что без него остальные данталли станут слабее, и их будет проще перебить. Мы думаем, что он приведет нас к светлому будущему. Аэлин, похоже, сильно на него обижена и ждет каких-то решительных поступков. А он сам просто устал. На его плечах неподъемный груз, разве ты этого не видишь?
Даниэль понимал, о чем говорит Рахиль, но все равно злился. Руки непроизвольно сжимались в кулаки.
– Не у него одного тяжелая судьба. Не только от него многое требуется. Просто некоторые в отличие от него пытаются хоть что-то делать.
Рахиль снова улыбнулась, и от ее снисходительной улыбки Даниэлю стало не по себе.
– Дани, об этом я и пытаюсь тебе сказать. Ты требователен к другим, но прежде всего ты требователен к самому себе. Тебе кажется, что тебя подгоняют и торопят, но на самом деле это делаешь только ты. Никто не ждет от тебя решительных действий. Мы все устроились здесь и наслаждаемся покоем, пока нам не понадобилось срочно сниматься с места. А ты злишься на себя за то, что понятия не имеешь, куда вести нас дальше. И, как и многие другие, частично перекладываешь это на Мальстена, потому что думаешь, что у него
Даниэль тяжело вздохнул.
– Наверное, ты в чем-то права, – нехотя сказал он. Ему самому не до конца в это верилось. Он признал правоту Рахиль скорее для того, чтобы просто не ссориться с ней.