Наталия Московских – Последнее знамение (страница 26)
– Да. Почти все.
Даниэль прищурился.
– Мальстен… сражался? – осторожно спросил он. По тому, как она отвела глаза, он понял, что не ошибся с догадкой. – Похоже, нет, – кивнул Даниэль, соглашаясь со своим выводом.
Аэлин громко выдохнула.
– Мальстен угодил в ловушку, устроенную врагами и… одной женщиной. Она привела его в подземелье, где поджидали люди Колера, и надела на него красную накидку.
– Ослепила, – понимающе кивнул Даниэль. – Значит, он стал беспомощен.
Ему вспомнились слова самого Мальстена:
– Да. Если бы он не пошел в подземелье… если бы позвал кого-то с собой… – Аэлин зажмурилась и покачала головой, словно в попытке стрясти с себя дурные воспоминания.
Даниэлю стало жаль ее. Он приблизился к ней и положил руку ей на плечо.
– Я чувствую, как тебе больно и как ты на него злишься, – сказал он. Аэлин открыла глаза и недоуменно уставилась на его руку, затем на него самого. Однако Даниэль не спешил отходить. – Но сегодня, когда мы с ним ссорились, ты не хотела, чтобы он поплатился за все. Хотя сам Мальстен, похоже, даже не против, чтобы кто-то оборвал его жизнь.
Аэлин передернула плечами, чтобы сбросить с себя руку Даниэля. Она заметно помрачнела.
– А когда ты злишься на кого-то, ты всегда хочешь его убить? – спросила она.
Даниэль вздрогнул от этого вопроса.
– Нет, – покачал головой он. – Просто я вспоминаю, что ты говорила ему во время нашей тренировки по прорыву сквозь красное. Мне показалось, ты жалеешь, что когда-то не прикончила его.
Аэлин понимающе покивала.
– Я не смогла простить ему, что из-за своего деликатного отношения к чувствам той женщины он угодил в ловушку в Малагории. Когда он рассказывал мне, что именно произошло в подземелье, во мне что-то треснуло. Я до сих пор не могу собрать себя по кусочкам, а Мальстен будто ведет нормальную жизнь. По крайней мере, мне так казалось вплоть до вашего сегодняшнего разговора. – Аэлин прикрыла глаза и запрокинула голову. Несколько мгновений у нее ушло на то, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами. Лишь придя в себя, она нашла силы продолжить: – Когда я бросила ту фразу на вашей тренировке, я хотела задеть Мальстена. Знала, что это сделает ему больно, и мне хотелось, чтобы он это испытал. Чтобы хоть на секунду почувствовал себя, как я. А ему, оказывается, все это время было плохо, просто я не хотела этого замечать.
Даниэль потер лицо рукой. Он представлял, каково Аэлин было сегодня слушать то, о чем говорил Мальстен.
– Неловко вышло, – пробормотал он.
– Я все еще злюсь на него, – упрямо покачала головой Аэлин. – Из-за того, что он последовал за Ийсарой в подземелье в тот день, погибло слишком много людей. Не окажись Мальстен в красной накидке, он взял бы под контроль тех, кто пришел во дворец, и все остались бы живы. Его деликатность стоила слишком дорого. – Она сжала руки в кулаки и посмотрела на них. – Но это вовсе не значит, что я действительно хочу его убить. Если бы хотела, давно бы сделала это сама. – На ее лице показалась кислая усмешка. – Забавно. Я хотела, чтобы ему было больно, а когда услышала сегодня, насколько ему плохо, не почувствовала ни толики удовлетворения.
Даниэль печально улыбнулся. Это сильно напомнило ему его собственные чувства по отношению к Цае. Он всеми силами старался вернуть ей присутствие духа после смерти Жюскина, а когда увидел, как она расцветает подле Мальстена Ормонта, не почувствовал ничего, кроме ревности.
– Мне это очень знакомо, – с горечью сказал он.
Аэлин вдруг проникновенно посмотрела ему в глаза. То, как близко они друг к другу стояли, делало этот взгляд почти интимным.
– Правда? – с надеждой спросила она.
Даниэль замер. Ему показалось, или в этом вопросе прозвучал какой-то призыв? Что-то кроме самого вопроса. Могло ли так быть? Вполне, ведь Даниэлю показалось, что во время тренировки – а особенно во время разговора – между ними с Аэлин промелькнула искра.
Оба его сердца застучали быстрее. Аэлин никогда не проявляла к нему знаков внимания, хотя сама казалась ему весьма привлекательной женщиной. В ней было нечто грубоватое, что могло бы отпугнуть, но на деле придавало ей только больше шарма.
Он немного подался вперед, но охотница не отпрянула, продолжив смотреть на него все с тем же многозначительным выражением.
– Правда, – сказал Даниэль.
Он потянулся к ней – на этот раз более решительно, глядя на ее губы. В последний момент Аэлин вздрогнула и оттолкнула его, резко отстранившись сама.
– Эй, какого беса ты делаешь?! – возмутилась она. – У вас, у данталли, что, склонность к неуместным поцелуям? Или ты считаешь, что, чтобы понравиться мне, достаточно синей крови в венах?
Даниэль ошеломленно почесал в затылке. Теперь он почувствовал себя так, будто стоял перед Аэлин Дэвери голым.
– Ох… – выдохнул он. – А вот теперь действительно неловко вышло. Кажется, я тебя неправильно понял. Мне показалось, между нами что-то промелькнуло, вот я и… – Он покачал головой и поморщился. – Ладно, забудь. Пожалуйста.
Аэлин сложила руки на груди.
– Нам лучше обоим об этом забыть. И хвала богам, что этого никто не видел.
– Да уж. – Даниэль попытался улыбнуться, но у него вышло натянуто. – Пожалуй, мне лучше уйти?
Аэлин коротко кивнула, не смея его задерживать.
– Увидимся, – бросил Даниэль напоследок. – Спасибо за тренировку. И за беседу.
Он отвернулся и стремительно зашагал прочь. Ему очень хотелось сказать что-то еще, чтобы разрушить неловкость, выросшую между ним и Аэлин плотной стеной, однако он знал, что никакие слова для этого сейчас не подойдут.
Глава 20
Деревня некроманта не обозначалась ни на одной карте материка, однако Кара хорошо запомнила дорогу туда. Помнила она и то, что у деревни нет четкой границы: хаотично расставленные посреди леса дома попросту начинали возникать в ночи, и от них беспорядочно змеились протоптанные годами тропинки, по обе стороны которых лежал грязный снег, смешанный с прошлогодней травой и недогнившими листьями.
Кара шла, ориентируясь на редкие огни деревеньки. Ей на пути почти никто не встретился, и это отчего-то пугало еще больше, чем появление живых мертвецов некроманта. Хотелось крикнуть и позвать Ланкарта, но имя застревало в горле. Теперь, когда до выяснения судьбы Бэстифара оставалось совсем мало времени, Кара будто мысленно оттягивала момент истины. Даже неизвестность страшила ее меньше, чем плохой исход.
Что делать, если Бэстифара не удалось воскресить? А если даже удалось… Кара вспоминала свой первый визит сюда. Ланкарт объяснил ей, что в случае успеха воскрешенный аркал не сможет покинуть эту деревню, потому что будет привязан к своему новому хозяину. Тогда Кару не интересовали побочные эффекты – ей было важно только одно: вернуть Бэстифара к жизни. В любой форме. Об остальном она дала себе обещание позаботиться позже. И вот это «позже» настало. Как ей убедить некроманта отпустить Бэстифара? И возможно ли это сделать? Тогда она не дала себе труда спросить об этом.
В темноте показался движущийся огонь факела, и Кара замерла. Здесь, посреди Сонного леса в безымянной деревне живых мертвецов она чувствовала себя уязвимой, как никогда. Она скользнула к стволу ближайшего дерева и попыталась слиться с темнотой, сама не понимая, зачем скрывается. Она ведь пришла сюда, чтобы поговорить с Ланкартом.
– Эй! – окликнул ее незнакомый мужской голос. – Я тебя видел!
Кара вновь вышла на тропу, отругав себя за пугливость.
– Я пришла к Ланкарту! – постаравшись вобрать в голос как можно больше уверенности, крикнула Кара. – Мы с ним договаривались о встрече.
Незнакомый мужчина приблизился и взял факел чуть ниже, так что теперь Кара могла рассмотреть его моложавое лицо. У него были растрепанные светлые волосы, большие далеко посаженные глаза и немного искривленный нос – похоже, сломанный в драке давным-давно.
– Ланкарт занят своими исследованиями. Говорит, что сейчас ему гораздо лучше работается по ночам. Чего ты от него хочешь? Зачем пришла? – спросил мужчина.
Кара приподняла подбородок.
– Несколько месяцев назад я приходила сюда и оставила Ланкарту… кое-кого. Он обещал воскресить его.
Мужчина нахмурился и несколько мгновений хранил молчание, глядя в никуда. От его стеклянного взгляда у Кары мурашки побежали по спине. Если это повадки кукол некроманта, она боялась представить таким Бэстифара. Опасения усилились.
– Несколько месяцев назад, говоришь? – переспросил мужчина, вновь фокусируя взгляд на Каре.
– Да. Я вернулась, чтобы узнать, вышло ли у Ланкарта…
– У него вышло, – зазвучал из темноты новый голос. На этот раз женский.
Женщина выступила из тени совсем неслышно. Она будто плыла в воздухе, а не ходила по земле. На ней было простое светлое платье, без дополнительных теплых накидок, защищавших от холода весенней ночи. Длинные прямые волосы были распущены и лежали легкой неопрятной волной.
– Ты ведь пришла сюда из-за Бэстифара? – с улыбкой спросила женщина. – Он был последним, кого Ланкарт принял в свою семью.
Кара сглотнула подступивший к горлу ком, услышав эти слова. Незнакомка производила странное впечатление: внешне миловидная, с приветливым голосом, она держалась здесь как властолюбивая хозяйка. От нее ощущалась угроза. При этом она явно была одной из оживших мертвецов Ланкарта – все ее существо источало могильный холод.