Наталия Московских – Последнее знамение (страница 27)

– А ты красивая, – оценивающе произнесла ожившая покойница, окидывая Кару взглядом с ног до головы. – Бэстифар упоминал о тебе. Вскользь. – Женщина склонила голову набок и улыбнулась. – Меня зовут Мелита. А это Винс. – Она указала на мужчину с искривленным носом. – Кажется, он тебе не представился.

Кара сдержанно кивнула. Ей было плевать, как зовут всех этих оживших покойников, ее интересовал только Бэстифар.

– Ты нам не представишься? – спросила Мелита. – У вас на родине не принята элементарная вежливость?

– Меня зовут Кара. Но я пришла сюда не ради вежливых бесед. Мне нужно поговорить с Ланкартом о Бэстифаре.

Мелита покачала головой.

– Нет нужды беспокоить Ланкарта ради бесполезных разговоров, – елейно произнесла она. – Ты ведь хочешь забрать Бэстифара отсюда, я права? – Мелита не дождалась ответа от Кары, сделав выводы по одному лишь выражению ее лица. – А я-то думала, ты решила вступить в нашу семью. Твой возлюбленный уже здесь. Почему бы тебе не присоединиться к нам? Только подумай: сможешь жить вечно.

Кара с трудом поборола желание сделать шаг назад и приготовилась к возможной атаке. На спине под поясом ее платья покоился кинжал, который она прихватила с собой на всякий случай. Она не знала, можно ли убить живых мертвецов, однако идти в деревню некроманта без какого-либо оружия она посчитала совсем глупым.

И, похоже, я не зря перестраховалась, – подумала Кара, медленно потянувшись за кинжалом.

– Друзья, что за манеры? Обсуждать кого-то за его спиной, да еще и так громко!

Услышав этот голос, Кара замерла. Рука, потянувшаяся за кинжалом, задрожала. В памяти невольно всплыли воспоминания о том, когда она слышала этот голос в последний раз. Тогда, в Грате, он был другим. Умирающим… мучающимся от боли. Бэстифар призвал Кару не плакать из-за него, а вспоминать все веселые моменты, которые их связывали.

На глаза навернулись слезы. Кара уже и не думала, что когда-нибудь услышит этот голос снова. И он звучал так… знакомо. Как будто ничего не изменилось.

– Бэстифар! – выдохнула Кара, ожидая увидеть аркала в свете факела.

Он и в самом деле вышел на свет, однако приближаться к своей гостье не спешил, а стал рядом с Мелитой и Винсом. Даже в свете огня его лицо казалось непривычно бледным. Он был в одной рубашке, без накидки и без куртки. Из-под ворота тянулась полоса шрама, который, должно быть, перекрывал все его тело.

Боги, что же Ланкарт сотворил с ним, чтобы оживить?

– Привет, Кара, – поздоровался Бэстифар. Он улыбнулся, но улыбка показалась непривычно мрачной и холодной. – Стало быть, Мелита уже начала расписывать тебе прелести нашей возможной вечной жизни? – Он усмехнулся. – И ведь даже не спросила меня, готов ли я прожить здесь вечность с тобой. Как нехорошо с твоей стороны, Мелита.

Он обнял живую покойницу за талию и легонько щелкнул ее по носу.

Кара остолбенела, не зная, как на это реагировать. Ее разрывали противоречивые чувства. В отличие от двух других кукол некроманта Бэстифар меньше походил на ожившего мертвеца, даже несмотря на бледность кожи. От него не веяло могилой, в нем чувствовалась жизненная сила. Однако то, как он себя вел, было непохоже на него прежнего.

Кара сдвинула брови, внимательно наблюдая за ним. Она знала Бэстифара слишком хорошо, чтобы видеть, в какие моменты он начинает отгораживаться от других и хорохориться. Сейчас он держался, как обычно, однако Кара чувствовала исходящее от него напряжение. Пусть ей и не была известна причина этого напряжения, она знала: сейчас ему хочется не улыбаться, а скалиться, орать и бросаться посудой. И обычно он не пытался строить из себя само спокойствие, когда душа велела ему лютовать.

Либо с ним что-то сделали, чтобы изменить его характер… либо он что-то задумал и разыгрывает представление, которое нужно правильно прочитать.

Кара выпрямилась, уронила руки по швам платья и устремила на Бэстифара бесстрастный взгляд.

– Так ты, похоже, не только удачно воскрес, но и успел здесь освоиться? – сухо спросила она. – Уже планируешь, с кем проведешь вечность? – Презрительный взгляд скользнул по руке аркала, лежащей на талии Мелиты. – Ты, часом, не забыл, что тебя дожидается твоя истерзанная родина?

Бэстифар на миг отвел взгляд.

Всего на миг – но Кара поняла, что попала в точку. Она заметила исходящее от Бэстифара бессилие и поняла, что он действительно разыгрывает для нее представление. Пытается ей что-то сказать. И не может сделать этого в присутствии других мертвецов Ланкарта.

– Зря ты пришла, – холодно бросил Бэстифар.

Кара сложила руки на груди.

Так я тебе и поверила. Я слишком хорошо тебя знаю. Дай мне зацепку, Бэстифар. И я пойму, что мне делать.

– Видишь ли, – Бэстифар убрал руку с талии Мелиты и начал расхаживать из стороны в сторону. Нервозность его рук, которые он не знал, куда деть, выдавала его, – с момента моего… скажем так, отъезда из Малагории много воды утекло. Некоторые обстоятельства изменились, и теперь у меня уже не будет прежней убедительности, чтобы претендовать на малагорский трон.

Бэстифар поднял руку и сжал ее в кулак. Обычно в такие моменты вокруг нее появлялось красное свечение его силы, но в этот раз ничего не произошло.

Кара с трудом удержалась от того, чтобы кивнуть.

Ясно. После воскрешения у тебя пропали твои силы. Стало быть, и управы на Ланкарта с его мертвецами у тебя нет, – поняла она.

– Ты мог потерять силу, но остаешься законным царем Малагории. Никто не может лишить тебя права на трон, – сказала Кара, чтобы потянуть время.

– Это меня больше не интересует, – отвел глаза Бэстифар и тут же беззаботно всплеснул руками. – Что я найду в этой стране? Только песок и пыль? Мои братья прекрасно справились с тем, чтобы разрушить все, что я создавал. А мне будет неинтересно играть в один и тот же конструктор два раза.

Кара опустила голову. Пусть она и знала, что Бэстифар говорит несерьезно, слышать такое из его уст все равно было больно.

– А даже если б я этого хотел, – он улыбнулся, но в его глазах застыло молящее бессилие, – вряд ли я уговорил бы Ланкарта отправиться со мной так далеко за море. – Он пожал плечами. – Я уже проверял, как далеко тянется наша с ним связь. Результат удручающий, так что придется мне привыкать к оседлому образу жизни и материковому климату. Но все не так плохо, как может показаться. Зато здесь отлично кормят.

Мелита и Винс переглянулись и подозрительно уставились на Бэстифара.

Кара качнула головой.

Похоже, он не может уйти слишком далеко за пределы деревни: связь с некромантом не пускает его. Значит, Ланкарт не хочет… или, хуже того, не может его отпустить. Зная Бэстифара, побег – это первое, что он испробовал, узнав об этом. И, похоже, у него ничего не вышло.

– И что же? Ты решил остаться здесь и прожить вечность… с ней? – Кара ожгла взглядом Мелиту, которая, в свою очередь, улыбнулась. Подойдя к Бэстифару, она встала на цыпочки и положила свои бледные руки ему на плечи.

– Почему бы и нет? – хохотнула она. – Говорю же, мы здесь одна большая семья. Похоже, и Бэстифар наконец это понял.

Бэстифар посмотрел на Кару очень серьезно, но уже через мгновение его лицо снова исказила фальшивая улыбка-оскал.

– Кара, я малагорец. Моногамия не для меня, – развел руками Бэстифар. – Мы с тобой слишком долго притворялись, что мы друг для друга единственные, и это было своего рода представление эпатажного принца и эпатажного царя. Подумать только, все правители Малагории имели по несколько жен и куче детей, один я выделился наличием всего одной любовницы!

Кара почувствовала во рту горечь и сурово заглянула в глаза Бэстифара.

– Представление, говоришь? – прошипела она.

Ей почти не приходилось разыгрывать собственный спектакль – сейчас она и правда злилась на аркала, и какая-то часть ее действительно верила в то, что он говорил. Однако другая часть продолжала следовать выбранной тактике.

Он говорит это, чтобы меня отвадить. Заставить уйти отсюда. Если б он показал, что я ему нужна, Мелита и Винс схватили бы меня и отнесли к Ланкарту, чтобы он «принял меня в семью».

Бэстифар картинно поклонился.

– Кара, не злись, дорогая. Просто вся эта игра слишком далеко зашла, раз уж ты явилась за мной даже сюда. Все эти наши сентиментальные разговоры, признания в любви и клятвы в вечной верности – я только здесь вздохнул свободно без всего этого. Я заигрался, Кара. А все потому, что я неисправимый лжец, и ни одному моему слову нельзя верить. Я думал, ты давно поняла это. Но ты, кажется, воспринимала мои действия слишком серьезно.

Кара переводила взгляд с него на Мелиту и обратно.

А может, это представление не только для меня? – вдруг подумала она. – Похоже, здесь, в этой деревне, Бэстифар избрал себе другой образ, который теперь старается поддержать.

Так или иначе, Кара поняла шифр, который дал ей Бэстифар. Он сказал его прямо: ни одному моему слову нельзя верить. А это заставляло Кару сделать несколько выводов: Бэстифар застрял здесь совсем не по своей воле, и попытки сбежать ничего не принесли. Он ее по-прежнему любит, но хочет, чтобы она ушла. Таким образом он защищает ее от Мелиты. Он сказал, что не против провести с этой женщиной вечность здесь, в деревне, а значит, это последнее, чего он на самом деле хочет.