Наталия Московских – Последнее знамение (страница 22)

Дарн, Анкорда,

Десятый день Фертема, год 1490 с.д.п.

Дезмонд сосредоточился, и из его руки показались видимые ему одному черные нити. Связавшись с пятью неизвестными на площади, они потянули их прямиком к лавке кожевника, где было разложено множество товаров из кожи авторства Густава Грена. Хозяин так и не позвал Дезмонда работать подмастерьем, однако начал понемногу приплачивать ему за работу, видя, что на изделия поднимается спрос.

– Не знаю, кто клюет на твою кислую мину, но у тебя, похоже, есть шарм, – хохотал он, хлопая Дезмонда по плечу так, что данталли содрогался всем телом. Эти оценивающие реплики были столь же противны ему, как и пренебрежительное отношение кожевника, однако он терпел, понимая, что ничего не может с этим поделать.

Все не так плохо, – подумал он, начав получать небольшую плату за работу, – рано или поздно я накоплю достаточно, чтобы добраться до Чены и там попытаю удачу с Рерихом. Наверняка он пожалует мне жилье и работу за ценную информацию.

С каждым днем мысль о покровительстве Рериха Анкордского все сильнее грела душу Дезмонда. Совесть грызла его за то, что придется сдать местонахождение Мальстена, однако он старался не концентрироваться на этом и напоминать себе, что Мальстен обладает противоестественной силой, которой лучше не дать как следует развиться. От решительных действий Дезмонда удерживало всего два обстоятельства: отсутствие денег на нормальный ночлег и еду на постоялых дворах и сомнения в благорасположении анкордского монарха. Рерих славился непредсказуемым и крутым нравом. Он запросто мог выслушать своего посетителя, получить от него всю необходимую информацию и выставить его за дверь ни с чем. Однако работа на Густава Грена столь сильно угнетала Дезмонда, что он все больше склонялся в сторону своего рискованного решения. Он не собирался просить слишком много за свои сведения: всего лишь скромное жилье в Чене или ее пригородах и работу – желательно непыльную. В самых смелых своих фантазиях он воображал, что будет работать в замке и всегда иметь доступ к вкусной еде и теплой постели.

– Эээ… добрый день, – произнес один из покупателей, притянутых нитями.

Дезмонд встрепенулся, поняв, что держит нити уже слишком долго, и тут же их отпустил. Пока боль не спешила обрушиться на него, но он уже готовился к ней и знал, что после стольких воздействий аркала она будет сильной даже за такой пустяковый контроль.

– Доброго дня, – с натянутой улыбкой поздоровался Дезмонд. – Желаете что-нибудь приобрести? Все работы авторства чудесного мастера Густава Грена. Качество отличное, – скороговоркой произнес он заученный текст.

Покупатель, который под действием нитей простоял у прилавка слишком долго, неловко переступил с ноги на ногу и указал на лоток с кожаными браслетами.

Густав Грен в этот момент как раз вышел из мастерской и с интересом уставился на Дезмонда, который затылком ощутил на себе его взгляд.

– Эти по шесть медяков. А вон те подороже, по двенадцать, на них дополнительная вышивка… – Дезмонд осекся на полуслове и издал короткий стон, который почти сразу приглушил, стиснув зубы. Расплата с жадностью голодного зверя вгрызлась в его тело.

Покупатель изучающе склонил голову.

– С вами все в порядке?

Дезмонд почувствовал, что бледнеет, но титаническим усилием взял себя в руки. Нельзя было выдавать себя еще больше, особенно при Густаве. Он поймет! Он все поймет!

Боги, меня же тогда сразу сдадут Культу и прикончат! – в ужасе подумал Дезмонд и с огромным трудом приказал себе успокоиться.

– Д-да. Все н-нормально, – выдавил он, натянув мученическую улыбку.

В это время другие покупатели, которых притянули нити, почувствовали удобный момент и спешно отошли от прилавка.

Проклятье, – внутренне выругался Дезмонд. Если б он не замечтался, можно было бы начать вести диалог сразу со всеми, и тогда вероятность, что они что-нибудь купят, была бы выше. А еще у него было бы больше сил изображать приветливого продавца, если б не треклятая боль…

Покупатель несколько мгновений колебался, затем все же выбрал браслет за шесть медяков, с явной неохотой заплатил и поспешил прочь от прилавка. Расплата еще не отпустила, и Дезмонд передавал ему сдачу дрожащей рукой. Очень хотелось лечь и взвыть, как раненый зверь, но об этом можно было забыть.

Сзади послышалось два медленных шага.

Дезмонд зажмурился, предчувствуя нечто недоброе.

– Тебе нездоровится? – спросил Густав. В его голосе слышались нотки подозрительности? Или так только казалось? Дезмонд почувствовал, как дрожь от боли усиливается страхом.

Пусть она пройдет… пожалуйста, пусть быстрее пройдет, – взмолился он про себя.

– Немного живот прихватило, – жалобно простонал он. – Но я буду в порядке, честное слово. В нужник можно не отпускать, скоро все пройдет. У меня… бывает.

Он, наконец, повернулся к Густаву и наткнулся на сверлящий взгляд черных глаз, смотрящих на него сверху вниз. Сглотнув подступивший к горлу ком, он почувствовал, как натянуто звучат его объяснения. Скорее всего, Густав вот-вот сложит два и два и поймет, каким образом Дезмонду удавалось слегка увеличить продажи. Возможно, он уже все понял…

– Бывает, говоришь?

Боль начала понемногу отступать, и Дезмонд задышал чуть легче.

– Да, – неловко произнес он. – Я немного нервничаю, когда приходят покупатели. И иногда у меня… кишки схватывает. Но потом проходит. Уже почти прошло.

Густав нахмурился.

– К тебе разом подошло пять покупателей. А ты обработал только одного.

– Обычно бывает больше. Просто в этот раз не повезло, – торопливо оправдался Дезмонд. – Такая работа, понимаете? Раз на раз не приходится.

– Понятно, – медленно кивнул Густав.

Он все знает, – в ужасе понял Дезмонд. – Он догадался!

Перед глазами у него замелькали образы, как жрецы Культа сегодня же посреди ночи врываются к нему в комнату и утаскивают его в темные пыточные подвалы. От страха у него перехватило дыхание.

– Ты чего так вылупился? – нервно хохотнул Густав. – Опять живот?

– Нет-нет, – спешно замотал руками Дезмонд. Ему показалось, или он заметил легкую опаску во взгляде кожевника, когда тот посмотрел на его руки? Боги, он точно все знает. – Все уже прошло. Позвольте я просто продолжу работать?

Густав еще несколько мгновений подозрительно смотрел на него, затем кивнул.

– Хорошо, продолжай. Мне нужно будет… отлучиться сегодня. Вернусь ближе к вечеру. Пока что остаешься за старшего.

Дезмонд поджал губы.

Он направится в Культ, чтобы сдать меня. Нужно бежать как можно скорее.

– Как скажете, – дрожащим голосом произнес он.

– Вот и славно.

Густав скрылся в мастерской, а Дезмонд остался стоять, как вкопанный, наедине со своими тревожными мыслями. У него не было ни единого сомнения в том, что Густав Грен догадался об истинной природе своего продавца. А значит, осталось всего несколько часов до того момента, как Дезмонда схватят и утащат в подвалы Культа.

Скользнуть в свою комнату, собрать все необходимые вещи и улизнуть, как только Густав выйдет за порог. Это мой единственный шанс выжить. И нужно бежать прочь из города. Куда?

Вывод напрашивался сам собой. Работы и прежней жизни больше нет. Остался всего один козырь, который можно разыграть – Рерих Анкордский. Дезмонд знал, что отправится к нему сегодня же. Он дал себе слово идти, пока не откажут ноги, до самой Чены. И да помогут ему Боги.

Прости, Мальстен, – подумал он и сунул остатки выручки себе в карман, понадеявшись, что Густав не сразу о ней вспомнит.

Глава 18

Сонный лес, Везер

Одиннадцатый день Фертема, год 1490 с.д.п.

Даниэль нес найденные в лесу ветки, подходящие для костра, на просушку. Недалеко от лагеря находилась солнечная поляна, на которой он подготовил место, где можно было хорошо подсушить влажные ветки, требовавшиеся почти постоянно для поддержки лагерных костров. Обычно эту работу поручали Рану и Эрнсту, но сегодня они вместе с Конрадом и Мейзнером отправились на охоту, взяв с собой Сайена, который захотел поискать полезные материалы для своих настоек. Можно было доверить работу с костром кому-то из остальных, но Томас, Ян и Эндри сегодня тренировались на новом пойманном олене, и Даниэль не хотел их отвлекать. А просить о чем-то Деллига было вредно для здоровья: он мог заворчать кого угодно до смерти. Самому Даниэлю было решительно нечем заняться, а безделье угнетало его, посему он решил заняться кострами.

Пока он пересекал лагерь, его внимание вдруг привлек высокий голосок Цаи Дзеро, воодушевленно рассказывавшей что-то Рахиль. Последняя была занята готовкой и с удовольствием внимала рассказу девушки. Ему не хотелось прислушиваться – он чувствовал, что с недавних пор они с Цаей отдалились друг от друга, – однако он против воли навострил уши и почти сразу ощутил раздражение.

– … сложно вообразить, как у него это получается! – вдохновенно говорила Цая. Даниэль сразу понял, о ком она говорит.

Просто пройди мимо, не обращай внимания, – приказал себе Даниэль, но взгляд все равно обратился в сторону рыжеволосой девушки. Она стояла у костра рядом с Рахиль и прижимала руки к груди, ее лицо искрилось восхищением. Она выглядела счастливой. Даниэль помнил ее такой только в то время, когда они все жили в Дарне, и Жюскин регулярно веселил ее своими шутками. Удивительно, что мрачный и неразговорчивый Мальстен Ормонт вернул Цае то, чего не смогла вернуть вся группа, несмотря на приложенные старания. Это обжигало Даниэля горькой обидой, заставляло поневоле обвинять Цаю в неблагодарности. Он не хотел, чтобы Мальстен Ормонт вызывал в ней такие чувства. Почему это не мог быть кто угодно другой?