Наталия Крас – Пункт Желаний (страница 8)

– Вообще ни при чём! – замотала головой Алиса. – Это я при чём! Это я всё время была при нём и при нём! Понимаете?!

Теперь Мария Семёновна замотала головой, словно заразилась этим от гостьи.

– Он меня из дома выставил!.. – зарыдала по новой Алиса. – Как последнюю… Как самую последнюю… как подзаборную…

– Из до-ома-а-а… – сообразила что-то Мария Семёновна и, прозревая, плюхнулась на соседний стул, бесцеремонно примяв задом сумки и шубу. – Так это ты с ним, что ли? – она незамедлительно перешла на «ты», чуть только ситуация поменялась.

Алиса расстроенно закивала.

– То есть с Понторезовым жила?

Она опять закивала.

– М-м-м… ты смотри, что делается… – пробурчала себе под нос Мария Семёновна, разглядывая собеседницу с каким-то новым интересом. – Ругались, что ли?

– Ругались… – саркастично фыркнула Алиса, почти забывая плакать. – Да я всегда ему только угождала! Два года почти, как приехала сюда – каждый день угождала и угождала! И ремонтом этим занималась, и мебель всю подбирала в новую квартиру. Всю обстановку! До единой ручечки и кнопочки! Думала, вот закончу – и заживём тогда как люди, поженимся…

– А он?

– А он всегда только посмеивается, как будто это всё неважно. Вообще – всё не важно, всё, что я делаю – это неважно!

– Это нехорошо, – со всей серьёзностью покачала головой Мария Семёновна.

– Да! – плаксиво согласилась Алиса. – А мама всегда: зато солидный мужчина, такой солидный, такой положительный, такой важный! Держись за него! – она всплеснула руками и тут же, вытерев слёзы со щёк, расстроенно вздохнула. – А этот положительный только обесценивал всегда всё, что я делаю. И ещё – то секретарша у него, то рестораторша, то ещё какая-нибудь…

– Изменял?! – сдвинула брови Мария Семёновна.

Алиса кивнула, состроив обиженную мину.

– Как же ты терпела?!

– Вот я один раз! Один раз не потерпела!.. И теперь сижу тут с вами! А была бы тихая и согласная на всё, сидела бы там! На шёлковых диванах, которые я! Я выбирала и покупала!.. Он обещал. Он уговаривал, что всё будет хорошо, и деньги у меня всегда будут… И… И… – она снова расплакалась и завсхлипывала, растирая слёзы.

– Ну-ну, деточка… – Мария Семёновна, поглаживая собеседницу по спине, с любопытством ждала продолжения и заглядывала в склонённый опечаленный профиль. – И что же? – вкрадчиво спросила она.

– Ну я же не какая-нибудь там ненормальная, – Алиса честно посмотрела честными мокрыми глазами.

Мария Семёновна одобрительно кивнула.

– Ну я, конечно, его не любила, – расстроенно надулась Алиса, подшморгнув носом, но у неё это вышло как-то элегантно и трогательно. Она мечтательно посмотрела в пространство обшарпанной комнаты и проговорила: – Я думала потом… Вот немного приручу его, покажу, как я всё умею сделать в доме, и он оценит. И я тогда его любить тоже буду. Когда покладистый станет, послушный.

– Ну деточка… – снисходительно усмехнулась Мария Семёновна, – кто ж так любит! Так не любят, так только дела делают. Неужели из-за денег так можно? Не понимаю, зачем ты всё это терпела…

– Из-за за́мка всё, – грустно потупилась Алиса и вздохнула из самой глубины красной кофты. – Он говорил, что-то там порешает, какие-то настройки в местной власти подкрутит… И будем мы с тобой, Алиска, в замке балы устраивать. Будешь там свой дизайн наводить. А не справишься с за́мком – выгоню тебя… Это он так говорил, и смеялся, – она надуто посмотрела на собеседницу. – Гаденько, неприятно так… Понимаете?

Собеседница угукнула и кивнула, что это понимает.

– А я даже не попробовала… даже ни разу там не побывала, а мечтала туда обстановку подбирать, – ещё больше загрустила Алиса. – Ведь вот, у других же нет вкуса! Они не понимают, что с чем надо сочетать. Я столько разных квартир и домов с Понторезовым посмотрела!.. И даже богаче, чем у него!

– Ещё один дом выбирали? – заинтересовалась подробностями Мария Семёновна.

– Не-е-ет, ко всяким чиновникам и бизнесменам в гости ездили. Вместе приезжали или водитель часто меня забирал и отвозил, если Понторезову красивое сопровождение вдруг нужно было. Это он так всегда говорил – ты моё красивое сопровождение… – вздохнула Алиса.

– Ну так себе комплиментик, – с сарказмом прокомментировала старшая собеседница.

– Я знаю, – грустно покивала Алиса. – Я его в отместку подкалывала, что он тут провинциал, а я из Первограда, ну чтобы он не сильно выпендривался. Я бы вообще… давно бы уже взбунтовалась, но этот за́мок… Он мне какие-то старые фотографии показывал со своей матерью, она там бывала в молодости, там так красиво!.. Меня прям тянуло туда всегда. У нас… вернее, у него, у Понторезова, лестница там снаружи дома на каждый балкон, пожарная такая, с неё лучше всего замок видно. Я даже бинокль купила и выходила из его кабинета – смотрела на башни каждый день, – она опять тяжко вздохнула. – И там сияние ещё бывает, иногда, над лесом, над замком… загадочное такое, – она вопросительно посмотрела на собеседницу.

– Да ну, какое там загадочное?! – неестественно рассмеялась коренная жительница Никаковска. – Так, северное сияние, бывает же, – и тут же перевела тему: – Как он там собирался балы устраивать? – недоуменно спросила Мария Семёновна, скептически пожав плечами. – Это же барский дом, все знают – частная собственность.

– Не знаю я, – раздражённо нахмурилась Алиса, – как-то хотел заграбастать себе… какие-то тёмные делишки, которыми он не особо делился. И вообще… вдруг решил ничем со мной не делиться, все деньги у меня с карточки снял, он все пароли знал, всё сам в банке оформлял. И наличные из сумки выгреб! Хотя обещал совсем другое! – она опять чуть не расплакалась, но возмущение победило, и она сердитым голосом доложила: – Думает, что приползу извиняться, а он мне тогда кинет подачку какую-нибудь, чтобы я смогла уехать… И чтобы я видела, как он с рестораторшей теперь обнимается. Он это любит. Меня тоже вначале своей бывшей показывал.

– Вот говнюк! – от души высказалась Мария Семёновна.

– Да!

– Он же старше тебя намного?

– Да! Ему тридцать девять, а мне двадцать два, – потупилась Алиса.

– Ещё и извиняться заставляет?!

– Всё время!

– Ты не вздумай! – совсем уж по-свойски распорядилась Мария Семёновна. – Нечего упыря такого радовать и ползать там… Наоборот! Умыть его надо, что ты не сдаёшься. Пусть он там слезами умывается, а не ты! Поняла?!

Алиса покивала, глядя влажными глазами на свою вдохновительницу.

– Вот, правильно, – удовлетворилась Мария Семёновна, погладив опять спину в мягкой красной кофте, а потом ещё раз погладила, обращая внимание на пряжу и на то, как она приятно перемещается, обволакивая пальцы едва заметными пушинками.

– Это всё хорошо, конечно… – судорожно вздохнула Алиса, втягивая носом оставшуюся влагу. – Но я просто не знаю, как мне дальше… Я правда! Я хочу всё, как вы говорите – не поддаваться ему, и всё такое… Но он нарочно всегда так обставляет, что у тебя одна дорога – на поклон к нему. Он так просто никого не отпускает, обязательно хочет унижений. За это он и вещи бы мне остальные отдал, и денег бы дал, квартиру, может, снял бы на первое время…

– Ну ты что, ты что!.. – заторопилась Мария Семёновна, округляя глаза. – Ты же всё правильно рассуждала, нельзя так!..

– Да я понимаю всё! – в сердцах воскликнула Алиса. – Но мне некуда пойти. К маме не хочу… Она не поймёт, только упрёки будут. Работа и жильё… хотя бы на первое время. Всё это непросто, это долго искать, и Новый год скоро…

– А не надо искать! – обрадовалась Мария Семёновна. – Ты правильно ко мне зашла! Здесь и работа, и жильё, – и она, познакомившись с собеседницей, пустилась расписывать, как просто и прекрасно ей будет работать в никаковском ПВЗ на новогодние праздники, и даже быть начальницей, потому что ещё есть курьер, которым она будет управлять, и жить там же в подсобке, пока сама Мария Семёновна съездит к дочери. А потом якобы что-то придумается гораздо лучше, чем сейчас с этими нервами. Она изо всех сил постаралась развеять все сомнения новой работницы.

– Ничего не понимаю, а спать там на вашем складе где – на полу, что ли? – с несчастным видом пыталась соображать Алиса, взглядывая на дверь смежной комнаты с металлическими стеллажами.

– Да ну, какой там на полу! Почему на полу? Там за стеллажом раскладушка есть. Я сама иногда оставалась на ночь на складе, если машина поздно задерживалась, и надо было груз дождаться. А Ефимка всё поможет, я же говорю – не бойся его, поручения только давай, и всё. Им руководить просто надо, а так он сам всё знает и всё сделает – дурачок!

– Как это, дурачок?.. – нахмурилась в непонимании Алиса. – Если всё знает и всё делает…

– Ну вот так, – раскинула руки Мария Семёновна. – Хороший. Дурачок… Детдомовский он у нас. А потом ему не дали, как всем, жильё после детдома. Что-то там не оформлено у него, как надо. Родных нет, а жильё какое-то ветхое оставалось после бабули, но он не знает ничего толком, ну так и зависло – ни туда, ни сюда. Вступиться за сироту некому. Ну Захар Лукьяныч ему от щедрот выделил флигель вон, на зади своего дома. Ему же весь дом принадлежит, все квартиры тут и флигель тоже.

– Это тот самый, старый флигель, который сарай? – обрадованно удивилась Алиса, что наконец знает, о чём идёт речь в длинных рассказах новой знакомой.