Наталия Крас – Пункт Желаний (страница 7)

– Такие чистить надо, – беззлобно заметила Алиса, покрутив изящную вещицу в пальцах.

– Да я знаю, – махнула рукой Мария Семёновна. – Так-то у меня порядок. И в вязании порядок, всё как надо! – важно вставила она. – А это старинная ложечка… это бабка моя ещё в детстве у барина стащила, из замка. Она бегала туда часто, там с другими слугами играла, с их детьми. Барин не злой был, любил детишек. Может, и знал, что приворовывают. Бабка рассказывала, частенько притаскивала сладенькое оттуда. Говорит, поднос на видном месте стоял, полный всегда. Вот я думаю, может, барин этот специально его и ставил, для детишек-то. У самого-то у него дети поздно родились. И, может, он так привечал местных ребяток, чтобы с его сыночками играть приходили. Жил-жил он бобылём, а потом пропал вдруг от любви – женился на местной, на простой девушке, но образованная была. Все их уважали. А умерли почти разом. Во! Любовь-то какая. Сыновья их потом производство мебели расширяли, старались. Один на охоте потом сгинул, волки его, беднягу, загрызли. А второй тоже женился на местной, как и отец его, дочку только одну родили. А потом дочка их до-о-олго прожила ещё в замке этом. Сыночка родила, а замуж так и не вышла, красавица… многие ухлёстывали, но поди их знай – замок им важней или она. Гордая, одна осталась. Тоже хорошая старушка была, все её тут знали. Она уже не так следила за производством, больше внука своего воспитывала. У них трагедия случилась, сынок её помер с женой вместе, разбились в аварии. И производство на убыль пошло. А старушка доживала свой век в родовом замке с внуком. Куда-то пропал он потом… – задумалась она, – да родственники, наверное, после её смерти мальчонку к себе забрали.

– М-м… – Алиса сочувственно качнула головой, в очередной раз забираясь серебряной ложечкой в баночку с вареньем.

– Нравится? – заискивающе уточнила хозяйка. На это Алиса с сомнением приостановила настойчивые посягательства на содержимое баночки. – Кушайте-кушайте! – подбодрила Мария Семёновна, снова торжественно принимаясь за вязание. – Это ж я сама варю. Это из ирги.

Алиса вопросительно приподняла брови.

– Ну ирга, ягодка такая маленькая, коринкой ещё зовут, винной ягодой, синенькие такие, сладкие. Мы детьми по кустам лазили, тут много её, ирги этой. Кто говорит – дикая, кто говорит – барин тоже сажал. Садовод был.

– Вы говорили, мебель делал, – направила её Алиса, а ложечку направила снова в варенье.

– Он много тут чего делал, хозяйственный был. Деревья – точно сажал. Ёлки вон до сих пор выращиваем. Даже в Первоград главную ёлку у нас пилили. Захар Лукьяныч занимается, это вот хозяин мой, пункта этого. И родственник. А его прадед приказчиком был у нашего барина, Захар Лукьяныч так вот себя и мнит, будто продолжатель дела, даже усы носит как тот приказчик, говорит – семейная примета, – она, подсмеиваясь, показала пальцами что-то пышное у лица под носом и вернулась к вязанию, – а ёлки с соснами только и остались. Тот наш барин такого бы не позволил. При нём и древесина разная была благородная, и мебель качественная. Он только свою уважал, обучал на производстве, заставлял всех хорошо делать и продавал по богатым домам. Теперь уж всё потеряно, – досадливо вздохнула рассказчица, продолжая вывязывать голубые петельки, – на фабрике только лесозаготовки и фанеру делают, мощности уже не те, а краснодеревщиков совсем не стало в наших краях. Но люди у нас хорошие, ответственные.

– Ясненько, – подтвердила Алиса, допивая чай, – контролёры у вас очень ответственные.

– Контролёры?.. – незадачливо переспросила Мария Семёновна и тут же спохватилась, откладывая вязание: – Да у вас совсем уже чай закончился! И варенье, – она побыстрее выпихнула задом стул из-под стола, захватила чайничек и понеслась в подсобное помещение со складом, говоря: – Я щас, я вас быстренько ещё напою! Я тут… – на складе у неё что-то грохнуло, звякнуло, цокнуло, распорядительница выдачи заказов ойкнула и сиплым голосом, как пришибнутая, проговорила: – Заказ тут… большой… мешается на проходе… уй-й-й…

– Вы в порядке? – беспокойно вытянула шею Алиса.

– Да тут… Да! Я сейчас…

Звуки со склада выдали, что она налила воду и включила электрочайник. Алиса облегчённо вздохнула, её щёки после чая немного порозовели, а глаза заскользили по окружающей обстановке более приветливо и как бы с некоторым расчётом, что-то подмечая и прикидывая. Чуть только Мария Семёновна появилась в дверном проёме, её гостья обрадованно предложила:

– А хотите я вам тут по дизайну подскажу? – и незамедлительно продолжила, взмахнув руками на пустую обшарпанную стену напротив себя. – Вот здесь бы хорошо ёлочка встала. Скоро же Новый год? Надо ещё немного окно украсить и заодно прикрыть трещину…

– У меня тут порядок! – деловито возразила Мария Семёновна, сделав решительный жест, отсекающий всякие поползновения на её территорию.

– Порядок – это же не только пустота, – не отступила Алиса, слегка насупившись.

– Я вам лучше ещё чаю заварю, – улыбчиво сменила тему Мария Семёновна, жадновато оглядывая красную кофту, и тут же обеспокоенно полезла в карман. – Вот только позвоню, пока не поздно, а то не отвечали сегодня. Надо клиента предупредить о доставке. Там у нас заказ большой на поздний вечер… А он тут на проходе мешается… Не люблю вот, когда нагромождено, – ворчливо закончила она с телефоном в руке. Подойдя к столу, она стала искать в программе планшета нужный ей номер, продолжая причитания: – Ногу чуть не отшибла, хорошо, что валенки у меня. Кому такая ваза большая понадобилась?.. Таких длинных цветов-то у людей не бывает, чтоб в неё ставить… огромадина какая-то – жуть!.. Раскололась… Придётся соврать, что в доставке разбилась, – Мария Семёновна хитро глянула на гостью, тут же оправдываясь: – Кочки в дороге, мало ли что, водитель-то не виноват? Сама и разбилась, правда?

Алиса в сомнениях немного пожала плечами, всё ещё не очень довольная лицом от того, что её прервали и не прислушались к её мнению о дизайне помещения.

– Щас, я быстренько… – заговорщически улыбнулась Мария Семёновна, набирая номер.

Алису тоже тем временем привлёк её телефон, зазвучав из сумочки, и она полезла искать его. Ответив на вызов, она услышала и из телефона, и из комнаты одновременно:

– Здравствуйте, это из никаковского ПВЗ насчёт вашего заказа…

– Здравствуйте… – машинально проговорила Алиса.

И они обе оторопело уставились друг на друга. Первой немую сцену прервала Мария Семёновна:

– Уже не надо к вам домой доставлять? – упавшим голосом пролепетала она и тут же оправдательно затараторила: – Я не хотела разбить вашу вазу… Я никогда… У меня всегда порядок… И…

– Не надо… – покачала головой Алиса, выглядя совершенно убитой, – ничего уже не надо доставлять… никуда… – сиплым шёпотом закончила она и вялым движением отложила телефон на стол.

Мария Семёновна подлетела к ней, обогнув стол в одно мгновение каким-то волшебным образом, и стала сбивчиво утешать, потому что Алиса уткнулась лицом в руки и разрыдалась так, что наверное весь чай разом из неё вылился наружу потоками безутешных слёз.

– Ну… я не знаю, как так вышло… – страдала над ней Мария Семёновна, – очень красивая ваза! Вот очень! Правда!.. Разбилась вот, простите! Я возврат оформлю, и вам за неё деньги вернутся.

Но Алиса только мотала головой под эти увещевания и рыдала, не останавливаясь, как будто давно этого не делала и вот теперь наконец дорвалась.

– Что же мне для вас сделать? – сама чуть не плача спросила Мария Семёновна и не получила никакого внятного ответа кроме отчаянных мотаний красивой головы с красивой причёской над красивой красной кофтой. – Ну хотите… хотите, я вам кофточку свяжу?.. Бесплатно, – сдалась она, безнадёжно опустив плечи и скуксившись лицом.

Алиса подняла на неё полные слёз глаза и трогательно прошептала:

– Спасибо, не нужно…

– Вы не будете жаловаться? – с надеждой спросила Мария Семёновна. – А то я же… ну если… я же не смогу здесь работать… пункт отнимут у Захар Лукьяныча, а у нас единственный такой с доставкой по городу, потому что Захар Лукьяныч Ефимку нашёл… А хотите, Захар Лукьянычу на меня пожаловаться? – радостно предложила она. – Вот вы ему всё, ну всё-всё про меня скажите! А он меня… Ух-х! Отругает, так отругает! Уж не сомневайтесь, – оголтело увещевала она, потрясая в воздухе кулаком и уверенно мотая завитушками коротких волос, а потом стала умолять: – Вы только на фирму не сообщайте и в программе заказов ничего не пишите про это, пожалуйста! А то и ему, и мне попадёт.

Алиса, выслушав это с непонятным страданием на лице, покрутила головой.

– Нет? – Мария Семёновна не знала, как реагировать и попеременно изображала то надежду, то отчаяние. – Или нет? В смысле, не будете жаловаться?

– Нет… – опять просипела Алиса, не имея голоса, и снова заплакала, горько и всё так же безутешно. – Я ненавижу его… Ненавижу! – изрыгнула она из самого нутра.

– Захар Лукьяныча?! – обалдело вытаращилась виновница инцидента, сложив руки перед грудью в общий кулак. – Ну он плут, конечно… Но чтоб ненавидеть… – поджала плечи Мария Семёновна.

– Да Понторезова этого! – выкрикнула Алиса сквозь слёзы.

– А-а… – Мария Семёновна расслабленно махнула рукой, ей явно полегчало. – Этот – негодяй, конечно, – с готовностью согласилась она, – с коммунальным хозяйством что-то мутит в городе. А ваза тут при чём?