Наталия Крас – Пункт Желаний (страница 5)

– Ну пусть хоть лапши поест, и придёт, – кивнула она назад в сторону склада.

– Какой, нахрен, лапши! – разозлился водитель. – Я так вообще никуда не успею! Долговязый, скачи сюда!! Разгружать надо!

Долговязый высунулся из склада, беспомощно растопыривая глаза и длинные руки, торчащие из облезлой дублёнки.

– Ну надо, значит, надо, – покивала Мария Семёновна. – Иди, Ефимушка, иди.

– Аха, – согласился он, тоскливо обернувшись в сторону неслучившегося обеда, и безропотно вышел на улицу мимо обоих собеседников, держа перед собой длинные красноватые руки.

– Надо тебе ещё рукавицы связать, – обнадёжила вдогонку Мария Семёновна.

– Аха, – с готовностью откликнулся Ефимка, прикрывая дверь с улицы.

– Ну уж после Нового года тогда, из остатков, – махнула она рукой.

– А моей-то когда довяжешь? На беременный живот, – с требованием в голосе спросил водитель.

– Всё-всё, готово, – засуетилась она и кинулась в подсобку со стеллажами, тут же вынося аккуратный пакетик с вязаной вещью. Она бережно передала упаковку, немного попрепиралась с водителем из-за стоимости работы, когда он начал торговаться, и, слегка уступив в цене, завершила сделку, приняв несколько купюр в карман кофты и залучившись самодовольством.

Ефимка тем временем занёс в дверь вместе с морозом крупный свёрток, который был немного выше самого курьера.

– Ещё и искусственные ёлки покупают! – всплеснула руками Мария Семёновна. – Это у нас-то, в Никаковске! Тут же лучший базар живых.

– Аха, – выдохнул пара Ефимка, прислонив свёрток к стене. Ёлка в этом свёртке легко определялась, несмотря на замотанность в плёнку и отрезы новогодней обёртки, скреплённой скотчем, но слегка измявшейся в дороге.

– Ну куда ж ты!.. – заругалась и сходу закомандовала Мария Семёновна, захватив со стола планшет, в котором отмечала принятые товары в программе. – А ну, тащи на склад!.. Да поаккуратней там, не суй куда попало! У меня тут порядок, – она придирчиво проводила его вместе с тяжёлой поклажей и проследила, чтобы определить место для нестандартной упаковки. Недолго покряхтев над этой задачей, она распорядилась поставить ёлку у выхода со склада, потому как придётся скоро выносить, чтобы сделать доставку по городу, но выставить в комнату приёма посетителей не согласилась, чтобы ёлка там не мешалась, ещё раз подчеркнув, что у неё в пункте всегда порядок.

Её ворчание про посетителей пришлось весьма кстати, потому что как раз зашли две женщины с мороза. Но только одна из них получала коробку со склада, а вторая была клиенткой вязальщицы и получала свой заказанный свитер с вывязанной ёлкой на всю грудь и живот. Они все вчетвером, включая крепыша-водителя, повосхищались этой ёлкой и свитером. Вторая посетительница с коробкой позавидовала и заказала своему ребёнку такой же. Всё это время Ефимка исправно заносил и распределял коробки по полкам, попутно показывая строгой приёмщице номерки, а она их фиксировала у себя в программе на планшете и подсказывала, куда ставить. Ефимка изредка выкрикивал из склада номера полок, чтобы понять, правильно ли он определил местоположение товара. Таким образом, он делал работу и водителя-грузчика, и приёмщицы пункта выдачи заказов, в котором по заявлению неоновой вывески над входом должны были исполняться желания.

В конце концов водитель пришёл на помощь и тоже занёс пару последних коробок, не трудясь донести их до склада, а выложил на стол приёмщице.

– Ты не безобразничай, у меня тут порядок! Давай, на склад относи! – грозно распорядилась Мария Семёновна, попутно сверяясь с записями в программе и выискивая там номер полки, на которой можно было бы их разместить.

– А это не моя работа. Моя – только разгрузить, – деловито ответил крепыш. – Пусть тебе Ефимка носит.

Мария Семёновна обернулась на дверь склада, где скрылся курьер и, снизив громкость голоса, ответила:

– Если на то пошло, то и не его это работа. Он курьер. Просто помогает всегда. Что ни скажешь – сделает, – пожала она плечами.

– Работа дураков любит, – нагловато усмехнулся водитель.

– Ну вот такой, непутёвый он у нас, – она опять пожала плечами и ещё раз глянула на открытый склад. – Затих что-то, как бы не натворил чего, – она, беспокойно качая головой, направилась к стеллажам в подсобное помещение, а водитель, запахнув куртку, улизнул к себе в грузовик.

Ефимка, несмотря на наличие незанятых полок по всему складу, пристраивал некоторые товары в пакетах и коробках в одну кучу, громоздя почти у выхода беспорядочный завал возле замотанной ёлки на уже заполненный стеллаж и рядом с ним, но всё-таки старался распределить вещи в этой куче, чтобы не сваливались одна с другой и держались.

– Так и знала! – всплеснула руками главная по складу. – Вот охламон! Что ж ты творишь! Как же я тебя оставлю на хозяйстве?!

– Да я вместе сложить хотел, я просто… – оправдательно начал он, но без смущения, которое обычно находит на виноватых. Его простое лицо смотрело до того открыто, что становилось совестно подозревать его в чём-то нехорошем.

– Просто, просто… – проворчала она в ответ и утробно вздохнула, беспокойно оглядывая со всех сторон кучу, которую устроил её напарник. – И ничего не просто, а надо было распределить все упаковки по номеркам. Для тебя же! Чтобы удобно было найти и разносить потом по домам. Новый год же! Многие заказали доставку.

– А я распределил, – он с готовностью показал длинными руками, несуразно торчащими из короткой затёртой дублёнки. – Это для одной доставки.

Она расширила глаза, прозревая, быстро пробежала взглядом по наклейкам на коробках, где был написан один и тот же повторяющийся адрес:

– Так это всё в одну квартиру?!

– Аха, – кивнул он.

– Что ж ты молчал! – она бегом припустила, скользя валенками на поворотах по полу и успела выскочить на улицу, пока водитель ещё не отъехал. – Стой!

– Чего тебе? – высунулся он из кабины. – Я всё выгрузил, проверил, всё точно. Остальное в Дыров повезу.

– Ты подбрось сначала нашего курьера до одного адреса здесь, в Никаковске, а? Он же не дотащит! – затараторила она. – Там половина склада – в одну квартиру доставка. Ефимка сам всё загрузит, не волнуйся.

– Э, нет, – замотал он головой, закрывая дверцу. – Считай, я на пути к Дырову.

– Вот ты прохиндей, а! – разозлилась она. – Вот ведь прохиндей! А я ему ещё скидку за вязание, да я на твою жену знаешь, сколько пряжи потратила и времени!

– Ладно, ладно… не шуми, – нехотя отозвался он из приоткрытой дверцы. – Вечером тогда подброшу, после рейса.

– Это какого ещё рейса?! – воскликнула она. – Ночь же совсем уже будет!

– Ну туда-то тоже надо успеть до закрытия! – развозмущался он. – И там две доставки по адресам тоже, в Дырове курьеров нет!

Она, явно замерзая и глядя с надеждой на водителя, вроде бы прониклась доверием:

– Ну что, мне звонить людям-то про доставку? Будешь попозже, точно? – Мария Семёновна, уже укутываясь в свою кофту с капюшоном с головой, норовила удрать с морозного крылечка внутрь.

– Буду-буду, звони! – пообещал он и тронулся в путь.

Мария Семёновна, топоча и обнимая себя для согревания, кинулась опять в подсобку:

– Ничего не натворил тут? – придирчиво спросила она, осматривая склад.

Ефимка слегка помотал головой. Он вернулся к завариванию быстрой лапши кипятком и теперь помешивал старой гнутой ложкой в мисочке свой обед, исходящий белёсым паром.

– Ну и молодец, я договорилась, эту кучу тогда с водителем довезёте позже вечером, не надо разгребать, пусть стоит пока, я позвоню потом покупателю. А ты пока покушай и сбегаешь по мелочи по доставкам.

– Аха, – покивал он.

После нехитрого и быстрого обеда он так и сделал – отправился по нескольким адресам с доставкой.

Потихоньку смеркалось, и Мария Семёновна, обслуживая зачастивших под вечер посетителей, зажгла свет и всякий раз, чуть только освободившись, демонстративно принималась за вязание, чтобы встретить следующего вошедшего непременно за этим занятием. Ведь так легче всего начать разговор об отношении посетителя к идее заказать себе что-нибудь красивое и тёпленькое.

ГЛАВА 3

Когда Красоткина вышла на последней остановке города и проводила глазами удаляющиеся фары автобуса, она испуганно осмотрелась. Её стремление куда-то двигаться вдруг иссякло. Вокруг были только серые дома и серые деревья в такой же серой темноте, и даже белый снег не разбавлял этого сумрака. Люди поскорее разбежались прятаться от мороза и ветра, и Алиса осталась одна в свете тусклого фонаря, под которым ей было, может, не так тоскливо. Она словно прилипла на время к световому пятну, которое распространялось вокруг неё, но на самом деле вокруг городского светильника, а её фигура в скукоженной мёрзлой позе стала принадлежностью этого маленького солнышка.

Она беспомощно огляделась. Невдалеке, через пару небольших домов, приветливо сияла надпись над маленьким крылечком: «В никаковском ПВЗ исполнятся ваши желания».

Это заявление, хоть и не блистало остроумием, было самым лучшим и самым тёплым из всего, что её окружало в тот момент. Алиса вздрогнула от холода, прижала согнутыми локтями к себе обе сумки по бокам, но не потому, что боялась за своё имущество, а попросту мёрзла от колючего зимнего ветра, и побежала, окоченело семеня и прокалывая каблуками притоптанный снег.